Алишер Таксанов – Черное Солнце (страница 1)
Черное Солнце
Алишер Таксанов
© Алишер Таксанов, 2025
© ChatGPT, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0068-8454-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЗОМБИ, КАРТЫ, ДВА СТВОЛА
(Хоррор)
Галия, женщина сорока лет, полуазиатской внешности, с узкими скулами и внимательными, чуть прищуренными глазами цвета крепкого чая, всегда казалась вокруг чужой – тонкой, словно вытянутой временем, и быстрой, как степная ласточка. Чёрные волосы, обычно собранные в практичный хвост, оттеняли острую линию подбородка; кожа у неё была загорелой, суховатой, но живой – настоящий контраст миру, где живых почти не осталось. Галия была худая, жилистая, привыкшая двигаться без лишнего звука, будто постоянно играла в собственную, самую важную партию. И неудивительно: в прошлом она была карточным шулером, а теперь – просто шулер, потому что другого ремесла в мире, где большинство населения превратилось в зомби, и быть не могло.
Эти «люди» умерли, а потом – по воле странного вируса, родившегося то ли в китайской лаборатории, то ли в каком-то научном аду – получили странную, искривлённую подобие второй жизни. Хотя жизнью это назвать сложно. Их мозг на девяносто пять процентов опустел, почти полностью утратив интеллект, чувства, воспоминания. Внутренние органы были скорее декорациями: сердце не билось, кровь не текла вовсе, печень не болела. Они не дышали так, как дышат живые – просто иногда хрипели, будто давно сломанные мехи.
Только желудок у них работал исправно. Потреблял всё, что зомби могли ухватить: жука, яблоко, крысиную лапу, кусок пластика… или человека – настоящего, тёплого, живого. Их организм это каким-то чудом переваривал, а потом выплёвывал наружу плотные, неровные шарики – тускло-коричневые, с прожилками непереваренных остатков, твёрдые, как засохшие орехи. Эти шарики звенели, когда падали на пол, – неприятный звук, напоминающий детскую погремушку, только куда мерзее.
Кожа у зомби была зеленоватой, сухой, как старые листья, сморщенной до складок и трещин. Раны не затягивались – наоборот, раскрывались всё шире, обнажая кости, пористые мышцы, иногда даже шевелящиеся сухожилия.
И при всём этом убожестве… они любили играть. Видимо, где-то в глубине их протухших мозгов уцелел крохотный нейрон, который когда-то знал слово «развлечение». И эта искра заставляла мобов тянуться к картам. Они играли в покер, в блэкджек, в вист, в казиношные подвиды вроде «пьяного короля», иногда – в простую «сороку» или «очко». Но больше всего им нравился старый добрый «дурак». Правила были доступны их пятим процентам разума: масти они различали, козырь понимали, «бита» приносила им странное, скрипучее удовлетворение.
Откуда у зомби деньги – оставалось загадкой. Возможно, они каким-то образом добирались до банковских ячеек, возможно, просто подбирали то, что осталось после паники первых месяцев. Но факт оставался фактом: в карманах их истлевшей одежды всегда шуршали купюры, а иногда даже попадавались золотые часы или брелоки.
И вот это всё Галия умела у них забирать. Через игру. Через шулерство. Через старые, как мир, приёмы – ловкость рук, внимательность, хитрость и умение вовремя исчезнуть. Даже когда дело шло плохо. А бывало по-всякому: зомби не всегда успевали понять, что их обвели вокруг пальца, но если понимали – становились агрессивными, как стая собак.
Однако у Галии был козырь – два револьвера «Смит-и-Вессон», калибра.357 Магнум. Красивые, тяжёлые, пахнущие маслом и надёжностью. Эти стволы обладали приятной особенностью: если попасть зомби точно в мозг – в тот маленький участок, где ещё тлели остатки интеллекта – существо прекращало существовать окончательно. Насовсем. Глухо падало, как мешок с тряпьём, и уже больше не вставало. Ни один вирус, откуда бы ни взялся, не мог поднять труп, чей мозг был разнесён в хрустящую кашу.
Игра проходила обычно в салунах – да, именно так и называли эти места, хотя мир был вовсе не Диким Западом. Просто зомби почему-то стекались именно туда: к стойкам, к столам, к пыльным зеркалам и старым пианино, которым никто уже не мог сыграть. Они сидели за столами, одетые в то, в чём их настигла смерть: кто в мятом офисном костюме с разорванным рукавом, кто в вечернем платье, истлевшем по подолу; кто в спортивном трико, кто в медицинском халате с засохшей бурой полосой на груди. Одежда на них не менялась, не стиралась, не латалась – просто продолжала существовать, как и они сами: рваная, дурацкая, иногда почти полностью отвалившаяся, но всё ещё висевшая на костлявых плечах.
И Галия входила в такие места так, будто входила к себе домой.
Сегодня Галия вошла в салун под названием «Последняя Рука». Название было списано мелом на дощечке, накриво прибитой над дверью – надпись то и дело осыпалась, словно сама боялась здесь находиться. Дверь скрипнула, и этот звук прокатился по залу, как команда к обороту голов.
Несколько десятков зомби, сидящих за столами, повернулись к ней – одни медленно, лениво, другие быстро и дёргано, словно нити дернула внезапная рука кукловода. Их глаза – мутные, стекловидные – попытались поймать фокус, распознать, кто вошёл.
– Живая… – хрипнул кто-то у дальнего стола.
Галия невозмутимо сняла пыль с рукава куртки и прошла к барной стойке. Стойка была облупленной, а за ней стоял зомби-бармен в засаленном фартуке. Когда-то он был поваром или официантом – по ширине плеч и навязчивой привычке протирать стакан тряпкой, которая давно не могла ничего протереть.
– Виски, – сказала Галия, хотя знала, что в бутылке плескалось нечто, что и виски-то назвать можно лишь по привычке.
Бармен поставил перед ней стакан с жидкостью цвета старой ржавчины. Он не понимал, что делает – делал потому, что где-то в памяти был след: «гость – напиток – плата».
Галия оставила купюру. Купюра была настоящая: зомби любили наличность, а она – брать её у них обратно.
За спиной скрипнул стул – кто-то поднялся. Потом второй. Она не оборачивалась. Просто смотрела на своё отражение в мутном зеркале за стойкой. Отражение показывало ей трёх зомби – один в некогда дорогом пиджаке, второй в рабочей робе, третий в рваной футболке с логотипом какого-то исчезнувшего бренда.
– Играть… будешь…? – выдавил пиджаковый, и его нижняя челюсть едва держалась на сухожилиях, покачиваясь при каждом звуке.
– Я пришла за этим, – ответила Галия и медленно повернулась.
Зомби переглянулись. Их жесты были странными – как будто они пытались восстановить утраченную социальную логику.
Она прошла между ними, направляясь к круглому столу посередине салуна. Карт уже было выложено несколько – чья-то прежняя партия застыла в момент смерти одного из игроков, и карты прилипли к столешнице пепельно-серыми пятнами.
Но зомби знали правило: новая игра – новые карты.
Бармен поставил свежую колоду. Она была потрёпанной, но плотной, и пахла картоном и чужими руками. Галия подбросила колоду, ловко перехватив её в воздухе. На секунду в салуне воцарилась полная, густая тишина – даже те, кто сидел у стен, затаили дыхание… или то, что у них ещё работало вместо дыхания.
– Играем в дурака, – объявила она.
Пиджаковый медленно закивал. Роба попытался улыбнуться – кожа натянулась, но эмоции не вышло. Футболочный просто сел, уставившись в карты так, будто хотел их съесть.
Галия разложила. Пальцы двигались быстро, чётко – и никто из мертвецов даже не заподозрил, что она уже пометила несколько карт едва заметным изгибом, который чувствовала только её рука.
Партия началась. Зомби тянули карты неуклюже, но в их действиях была странная логика – последствия тех самых пяти процентов, которые связывали их с человеческим прошлым.
Галия уловила момент: роботяга нёс козыря под бита, пиджаковый не видел, что у него на руках два шанса – а футболочный тупо держал шестёрку, пытаясь понять, зачем она ему.
Она улыбнулась уголком губ.
– Бита, – сказала она.
И в этот момент дверь салуна снова скрипнула. Тишина стала другой – настороженной, тяжёлой.
В дверях стоял зомби… но не обычный. Одетый в военную форму, с нашивкой, испачканной кровью и грязью, с автоматом на груди, свисающим на ремне. Левый глаз у него отсутствовал, а в пустой глазнице что-то шевельнулось – может, личинки, может, просто тень.
Такой зомби мог быть серьёзной проблемой. Потому что все знали: военные зомби иногда… вспоминали команды.
Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на Галию. И произнёс:
– Живая… цель…
Салун застыл. Галия выдохнула и легонько коснулась пальцами рукояти одного из своих «Смит-и-Вессонов». Похоже, вечер обещал быть интересным.
Военный зомби сделал первый шаг – тяжёлый, как удар молота по полу. Автомат на его груди качнулся, и Галия мгновенно поняла: если мертвец вспомнит, как им пользоваться – ей конец.
– Жи… вая… цель… лик… ви… ди… ро… вать… – бормотал он, и каждая его реплика звучала, как команда, взятая из глубины прогнивших нейронных связей.
Галия уже вытаскивала револьвер. Зомби-игроки вокруг стола заскрипели, отодвигаясь, кто-то свалился с табурета. Пиджаковый уронил свою нижнюю челюсть на стол – та стукнула по картам.
Военный рванулся вперёд. Галия выстрелила первой. Патрон калибра.357 Магнум прорвал воздух, оглушив салун. Пуля со свистом вошла военному в щёку, выбив кусок серо-зеленой плоти… но не остановила. Он почти не почувствовал удара – только голова дёрнулась.