Алишер Бекет – Сэхсвет (страница 47)
– У тебя был сбой, – возразил Кросс, – а тут – целенаправленное вмешательство. Кстати, как у тебя сейчас с этим, не беспокоит?
– Нет, всё отлично.
– Супер, – вяло улыбнулся хирург. – Итак, что мы имеем? Меня, которого Старики… или те, кто стоит за ними, не могут достать, тебя, Мэйтт, который проникает в серверные, одержимый жаждой мести, и Старика, который владеет технологией стирания памяти, превосходящей все существующие аналоги. Мда.
– И ещё голос, – напомнила Джил. – Женщина, приказывающая Мэйтту тебя убить.
– И голос, – кивнул хирург, сцепив руки в замок. – И конец света. И хер его знает, что это всё значит, как это между собой связано, и связано ли вообще.
Мэйтт почувствовал, как их всех троих, несмотря на грядущий конец, захватило это обсуждение, эта… загадка. Да, сделать они, наверное, ничего не могли, но сам процесс мозгового штурма доставлял странного рода удовольствие.
Вдруг Джил спросила:
– А мы успеем добраться до Полюса?
Мэйтт и Кросс переглянулись.
– В теории – должны… – Детектив задумчиво поскрёб подбородок. – Недалеко отсюда, не в порту, конечно, припаркована моя машина. Если не будет никаких препятствий, доберёмся быстро. Но как быть с ТМП? Я не умею им управлять.
– Да что там управлять? – махнул рукой Кросс. – Сейчас технику создают с максимально простыми интерфейсами, справится даже дегенерат.
– Это не ответ на вопрос. – Мэйтт устало отёр лицо. – Ты сможешь им управлять?
– На крайний случай можно посмотреть в Сети, как это делается, – подала голос Джил.
Хирург цокнул языком:
– Сеть легла ещё полчаса назад, я проверял. По крайней мере, отсюда я не могу подключиться.
– Может, есть какие-то офлайн-базы?
– Они не понадобятся, – решительно сказал Кросс. – Я смогу управлять ТМП.
– А они там будут, эти ТМП? – задала Джил новый вопрос. Мэйтт услышал её мысли, поглощённые предстоящей поездкой, и понял, что девчонка успокоилась.
Но не всё спокойно было в её разуме. Детектив отметил для себя странность в мыслях Джил. Они как будто… двоились, а иногда и множились, словно он подслушивал одновременно нескольких людей. Одну из них – Элизу – Мэйтт слышал отчётливо. Не всегда, но, когда Джил советовалась с ней, голос Элизы звучал ясно. А о существовании остальных голосов сама Джил, похоже, не подозревала. Что всё это значило, Мэйтт не понимал. Но решил периодически проводить «мысленный шпионаж».
– Эй! – Кросс окликнул задумавшегося детектива.
– Что? Да, ТМП там будут. Полюс – это ежедневный маршрут, и там всегда наготове минимум два состава. И ТМП автономны, так что даже если вокзал обесточен, проблем не возникнет. Так что, мы решили ехать?
Никто не успел ему ответить – на столе Кросса замерцала синяя лампа.
– Что это значит? – спросила Джил, указывая на лампу.
Кросс сцепил руки в замок на затылке и посмотрел на экран монитора. Его брови удивлённо поползли вверх:
– Начальство.
Фэббиан и Касс отодвинули засов, и дверь сразу же качнулась под внезапным порывом ветра. Фэббиан оглянулся. Позади стояли тринадцать человек во главе с Инес. Глаза женщины сияли в полумраке.
– Откройте дверь, – приказала она.
Фэббиан выполнил приказ, и вместе с вечерним воздухом внутрь церкви проник запах гари. Касс закашлялся и приложил руку к лицу. То же сделали и остальные, практически синхронно, но не Инес. Она вышла наружу, ступив на каменную дорожку, и сказала:
– Идём. Куда, брат Фэббиан?
– Да… нам туда. – Механическая рука поднялась, указывая направление в сторону порта.
– Мы идём в клинику, ведь так? – Инес сощурила глаза.
– Да. – Фэббиан буквально физически чувствовал, как гарь оседает в его лёгких. Что-то горело совсем неподалёку, и горело сильно. Он закашлялся и продолжил:
– Эта клиника – одно из самых безопасных мест в порту и самое безопасное из тех, куда у Кросстана есть доступ.
Инес кивнула и пошла в сторону порта. Остальные, помедлив, плохо организованной толпой отправились следом.
Они шли по Крейсу, и Фэббиан поражался тому, как быстро хаос охватил этот район. Хотя, подозревал он, что-то похожее творилось абсолютно везде.
Реклама, которая проецировалась на облака, сейчас выглядела как полотно помех, превращавшее поздние сумерки в белую ночь. На этом полотне потерянного сигнала то и дело возникали прорехи, когда очередной голограф по неведомой причине вырубался, оставляя сегмент неба пустым и чёрным. Это напоминало Фэббиану картину гаснувших окон улья, когда люди многоэтажки один за другим готовились ко сну. Отличие было лишь в том, что иногда окна улья зажигались вновь.
Фэббиан вдруг поймал себя на странной мысли: никогда в жизни он не задумывался – что же там, за облаками? Даже сейчас эта мысль казалась ему дикой, хоть и будоражащей сознание. Его взгляд всё время был обращён на себя и вглубь себя. Развитие и саморазвитие, улучшение и апгрейд тела и разума. Практичность и ещё раз практичность. И никогда его не посещали мечты о покорении пространства-за-облаками, о путешествии в неизведанное. Что изменилось, и почему же эти мысли появились сейчас, – это оставалось загадкой. И, шагая под «гаснущим» небом, он ощущал первобытный ужас перед тем непознанным, что таилось наверху.
Насколько Фэббиан знал, все его знакомые и подчинённые, да и вообще все люди, мыслили схожим образом. А как иначе объяснить то, что за всю историю никто даже не попытался узнать? Нет, кто-то, может, и пытался, но очевидно, что попытки либо не увенчались успехом, либо не нашли отклика в мировом сообществе, либо… об этом просто забыли. Впрочем, какой бы вариант ни оказался истиной, разницы не было. Им, людям, просто не было это нужно, это их не интересовало. Как и его – до этого момента.
Фэббиана вдруг посетили мысли о других мирах. А почему нет? Кто сказал, что их мир – единственный? Там, за облаками, могло быть что угодно… но Фэббиан тут же устыдился своих мыслей.
Однако, как бы ни завораживало Фэббиана небо, смотреть на него постоянно он не мог: слишком хаотичными были помехи, и от их ряби глаза начинали болеть. Поэтому Фэббиан с сожалением отвёл взгляд от облаков, возвращаясь в безумную реальность.
Многое изменилось за тот короткий промежуток, пока он находился в стенах церкви. Они шли в порт той же дорогой, которой Фэббиан бежал из него, и поэтому кошмарные изменения ещё сильнее бросались в глаза. Он думал, что даже его жестокое альтер эго, Большой Босс, должно испытывать какие-то эмоции от выпотрошенных трупов, валяющихся на дороге, или от изуродованных тел с содранной кожей, подвешенных за ноги на фонарных столбах. Но когда они наткнулись на сожжённую кучку детских трупов, сваленных на обочине, – зрелище, способное ужаснуть любого, —Фэббиан почувствовал лишь, как на него и его братьев и сестёр накатывает волна безумия. Не направленная на кого-либо конкретного, а слепая, всепоглощающая страсть к разрушению. Редкие разговоры стали резкими и грубыми, говорившие, казалось, готовы были вцепиться в глотку друг другу за простое, сказанное не с той интонацией слово. Может быть, так оно и случилось бы, если бы не Инес. Одного поворота её блестящей в свете помех головы хватало, чтобы усмирить любую разгорающуюся ссору, грозившую перерасти в кровавую карусель. Братья, сестра и сам Фэббиан – все они чувствовали неведомую силу, исходящую от Инес, и эта сила была мощнее всего того, что доводилось встречать Фэббиану раньше. Инес вела их, объединяла в фанатичном марафоне, целью которого, как все они верили, было искупление.
И на их пути – точно так же, как и у жаждущих искупления героев древних мифов, – должны были возникать препятствия. Иначе и быть не могло – прощение невозможно получить просто так, его нужно заслужить, пройдя через испытания. И одно из них неожиданно возникло на горизонте в виде банды мародёров, появившихся из-за груды обломков на обочине.
Инес вскинула руку вверх, и горстка людей за её спиной остановилась. То же сделали и мародёры, обступив их полукругом. Фэббиан обратил внимание, что мародёры на вид были безоружны и вообще выглядели довольно жалко и потрёпанно. Однако тот факт, что они стояли перед ним живые, а не подвешенные на фонарных столбах, говорил о том, что не стоит их недооценивать.
От неровного полукруга мародёров отделился человек, на фоне остальных выглядевший чуть более свежим и бывший, очевидно, их предводителем. Он осмотрел толпу перед собой единственным бионическим глазом – правый кто-то недавно вырвал «с мясом» – и ухмыльнулся, задержав взгляд на Инес.
– Что такая куколка делает в обществе этих чмошников? – спросил предводитель банды, указав рукой за спину Инес. Видимо, голосовые импланты у него тоже были повреждены, поскольку голос звучал сразу в двух октавных диапазонах и походил на плохо смоделированную компьютерную речь. Фэббиан вдруг задумался: почему мародёры ведут себя относительно спокойно? Быть может, тех людей, которых объединяет общая идея – неважно, какая, – безумие касается в меньшей степени?
– Я задал тебе вопрос, куколка, – проскрежетал главарь.
Фэббиан напрягся и посмотрел хранящую молчание Инес. Какими бы силами она ни обладала, как бы она ни остановила пастора в церкви, – если на неё набросятся эти головорезы, противопоставить она им ничего не сможет. Поэтому Фэббиан решил встать поближе к Инес, чтобы в случае чего…