Алиша Фокс – Лекарка для врага (страница 38)

Кайл

Сегодняшнее утро выдалось каким-то... холодным. В прямом и переносном смысле. Кошки не облепили меня, как обычно. Большая часть ушла на охоту из-за оттепели, но даже оставшиеся почему-то дремали на своих лежанках, не обращая на меня внимания. Впрочем, кошки — существа свободолюбивые. Как и их хозяйка.

Яся спала.

Впервые за долгое время я застал ее спящей спокойно. Она мирно посапывала, укутавшись в одеяло по самый нос. В таком положении она еще больше напоминала маленького ежика, свернувшегося в клубочек. Я просидел несколько минут в полной тишине, просто глядя на нее. То, что она позволяла себе так спать в моем присутствии, было важным знаком. Ярослава начала мне доверять.

Несмотря на всю свою колючесть, она постепенно ко мне привыкала. Ночью она даже послушалась моего совета — пусть и проявив при этом уже привычную упертость.

С Ясей нельзя было действовать напролом: чем сильнее давишь, тем больше она выпускает иголки. С ней нужно было... говорить. Именно так.

Могло показаться, что с ней сложно, но это было не так. Она умела слышать и слушать, даже если сначала воспринимала все в штыки. А потом она признавала свою неправоту, ее зеленые глаза смотрели так искренне и благодарно, что я готов был на все, чтобы видеть этот взгляд снова и снова.

Столичные красавицы уже давно не удивлялись ни дорогим украшениям, ни нарядам. Они морщили носы, если оказывались в платьях из одной ткани, или с отвращением ковыряли еду на балах. А Ясе... Ясе было достаточно простых железных ложек, чтобы прийти в восторг. Чтобы ее глаза засияли восхищением, а руки слегка задрожали, будто она держала невиданную драгоценность.

Всего лишь ложки... Но даже то, как она о них говорила, вызывало чувство, что хочется подарить ей целую кучу таких вот ложек… Да что там ложек. Мне хотелось подарить ей целый мир.

Я с огромным усилием оторвал взгляд от спящей девушки. Так хотелось сделать шаг, прикоснуться к ней, поправить выбившиеся из-под одеяла вьющиеся пряди... Но я сдержался, поднялся и только тогда заметил пристальный взгляд ворона. Он сидел на своей жердочке, словно страж, несущий свою важную службу.

Я знал, что вороны — умные птицы, но впервые столкнулся с таким проявлением интеллекта.

Яся спасла его еще птенцом от кошек, когда он был несмышленышем. Теперь он вырос в умную, взрослую птицу с настоящим характером. Частенько громко каркал и смотрел так осмысленно, будто понимал больше, чем иной человек. И он явно очень любил свою хозяйку.

— И тебе доброго утра, умная птица, — прошептал я с улыбкой. Ворон, конечно, не ответил.

Я постарался собраться как можно тише, взял заранее подготовленную стопку вещей и вынес в сени. Там уже можно было двигаться свободнее. С досадой обнаружил, что приготовленная с вечера рубаха оказалась мокрой. Это открытие заставило меня устало вздохнуть.

Крыша...

Сейчас, когда снег сошел и не шли дожди, она напоминала о себе не так активно. Но какая-то накопившаяся влага все же просачивалась, оставляя мокрые следы то на полу, то на одежде. Придется идти как есть. Я — дракон, мне холод совсем не страшен, как человеку. Но если бы увидела это Яся... Она бы точно забеспокоилась. И это была еще одна причина поскорее выдвигаться в путь.

Выйдя на улицу, я с удивлением отметил непривычную тишину. Обычно кошки тут же обступали меня, требуя внимания. Но сегодня они лежали. Грели бока на утреннем солнце?

Мои мысли прервал хруст веток. Я мгновенно насторожился, но напрасно — из леса, запыхавшийся и с красными щеками, вывалился Михаил.

— Рано еще для работ, — заметил я, когда парень оперся о ствол дерева, пытаясь перевести дыхание.

Он явно очень спешил, так что сейчас и слов не мог произнести.

Я, конечно, ценил такое рвение к работе, но все же планировал сходить на рынок, и кое-что прикупить. Да и будить Ярославу стуком да грохотом точно не входило в мои планы.

— Господин дракон... — Михаил наконец заплетающимся языком выдавил из себя пару слов, — Коня вашего... коня...

Внутри у меня все похолодело.

— Что с моим конем? — резко спросил я. В голове уже пронеслись самые страшные картины. Но то, что я услышал оказалось даже хуже:

— На мясо хотят... — выдохнул он. — Подыхает… Подыхает ваш конь!

Глава 51

Яся

Я выспалась. Это было непривычно и до мурашек приятно — будто все тело наполнилось легкостью и приятным теплом. Потянулась под одеялом, ленясь открывать глаза, и лишь потом нехотя повернулась на бок. И тут же резко села, оглядывая опустевшую комнату.

— Каррр… Уехал твой дракон, еще на рассвете, — прокаркал Тео с полки.

— Он не мой, — буркнула я, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

— Встал чуть свет и все на тебя смотрел, — невозмутимо продолжал ворон. — Сидел, не шелохнувшись, и любовался, будто ты ему солнце в окошке. Кар…

— Любовался? — переспросила я, и сердце екнуло. — Может, что-то заподозрил?

— Кар-рр! Ничего он не заподозрил! Смотрел, потому что красивая! Понравилась ты ему, Яся.

От этих слов жар разлился по всему телу, до кончиков пальцев. Было... приятно. Очень. Вот я дура, право слово.

Чтобы прогнать смущение, поднялась и туго перевязала волосы лентой.

Бросила мимолетный взгляд в старое зеркало. И хоть было достаточно темно без солнечного света, свой силуэт я все равно рассмотрела.

Непослушные рыжие волосы, старая шерстяная сорочка с заплатками. Было бы чем тут любоваться!

Ерунду какую-то Тео несет. Кайл наверняка видел таких красавиц, каким и дочка старосты ни чета! А она у нас первая красавица на деревне!

— Кошек кормить пора, — бросила я, отведя взгляд от зеркала.

— Кар... Да что-то они сегодня есть не просять, — заметил Тео.

— Наверное, наелись вчера, — ответила я, бросая взгляд на пушистые комочки. Они сладко спали на лежанках.

В котелке еще оставалась вчерашняя каша. Решила разогреть — продукты беречь надо. Закатала рукава, подбросила в печь щепы, принялась помешивать густеющую массу. Пахло дымком и теплой крупой — уютно, по-домашнему.

Проспала я сегодня... А дел — невпроворот! Кошек покормить, птичек накормить, мазь для Тихона приготовить. Обещала же к обеду... Стыдно будет, если не успею.

А Кайл... Кайл молодец, встал спозаранку, делами занялся. Время зря не теряет... Разве что на меня смотрел, по словам ворона. Снова покраснела, и ложка в руке дрогнула.

Покончив с кашей, наложила порцию в тарелку Тео.

— Кар-рр! Скудно, Яся! Кладовая трещит от еды, а ты старой кашей потчуешь! — возмутился ворон.

— Некогда мне свежее варить! — фыркнула я. — И то, что кладовая полна, не значит, что нужно транжирить продукты. Сегодня — каша, завтра — другое. Сам знаешь: еда сегодня есть, завтра — нет.

— А может, теперь всегда будет, Яся! Кар... Может, теперь всегда будет еда?

— Глупости не говори, — отрезала я, но в груди что-то сжалось. — Это пока дракон с нами. Скоро уедет — и все будет как раньше.

Сама мысль о том, что Кайл уедет, отозвалась странной тупой болью. Конечно, он уедет... Не будет же он вечно здесь торчать! И правильно. Сделает, что задумал, и... уедет. Вместе с дивизионом, который вызвал.

Вспомнив об этом, я тяжело вздохнула. Чем дальше, тем страшнее. Остается только надеяться, что они найдут двоедушника, а меня не тронут. Все же амулет у меня сильный... Если Кайл не разглядел моей сущности, значит, и другие не увидят.

С этими мыслями вышла во двор. Я ожидала, что кошки, как обычно, обступят меня, требуя завтрак, но они лежали неподвижно.

— Вставайте, лежебоки! Завтрак готов! — крикнула я, встряхивая котелок.

Ответа не последовало. Я потрясла котелок громче, и тут до меня дошло: лежат они как-то... слишком тихо. Слишком неестественно.

Сердце екнуло, предчувствуя недоброе.

— Кисы... — прошептала я, и котелок с грохотом полетел на землю. — Кисы!!!

Я бросилась к ближайшему тельцу, до боли знакомому, серому с белым. Схватила его, прижала к груди…

— Киса! — закричала я со смесью страха и отчаяния.

Вот только ответа не последовало. Тело было безжизненным… Все тела вокруг… Маленькие, безжизненные, холодные кошачьи тела.

Эпилог

Тео

Я знал, что такое умирать. Я узнал это, будучи еще вороненком, слишком самонадеянным, чтобы искать пищу у зловещей речки в Черни. Глупый, глупый птенец попал в цепкие лапы голодного утопца.

Мне чудом удалось вырваться, но глубокие раны от его когтей были смертельны. Я пролетел совсем немного и рухнул на землю, чувствуя, как жизнь покидает мое тело. Однако куда страшнее была другая мысль: я знал — утопец идет за своей добычей. Я слышал его шлепающие, мерзкие шаги, которые по неизвестной причине замерли в отдалении.

Умирающему вороненку было не до загадок, но я успел заметить, как нечисть отпрянула, сбежав перед чьим-то приближением. Потом раздался тихий, мягкий голос и легкий шорох шагов. Теплые, бережные руки подняли меня, и я утонул в сиянии ярких зеленых глаз.

— Бабушка, смотри, он совсем маленький... и умирает, — прошептала девочка, и голос ее дрожал.