Алиша Фокс – Лекарка для врага (страница 14)

— Нельзя есть то, что поймано за чертой, Иван! — прошипела я, чтобы не слышали дети. — Неизвестно, чем она дышала, что ела… чьим обликом могла быть!

— Мы все ее ели! — упрямо повторил он, но в его глазах уже читался ужас от понимания. — Все! Но ведь только он… У него был такой кашель. А нам не с чем даже было приготовить бульон.

И тут в моей голове щелкнуло. Последняя недостающая деталь.

— Сеня… Перед этим он болел? Недавно?

Иван замер. Казалось, он даже перестал дышать. Его лицо вытянулось, стало серым.

— Кашлял… — выдавил он еле слышно. — Сильно. У него был жар. Лекаря вызывали… Тот посмотрел, сумму назвал такую, что я онемел. Пока я деньги добывал… Сене стало хуже. Отвар, что лекарь потом дал, не помог… Он сказал… готовиться к худшему. И он… отошел.

Я слушала, и сердце мое обливалось кровью. Картина стала ясной, как белый день.

Они съели отравленную тварь. Яда, Черни, в ней было немного. Для здорового взрослого — пустяк, организм справится, с легким недомоганием. Но мальчик был слаб, его тело уже боролось с болезнью. Лекарь со своей жадностью промедлил, не оказал помощь вовремя… И этого стало достаточно. Слабый детский организм не выдержал двойного удара.

— Виноват я… — прохрипел Иван, сжимая кулаки.

— Нет, — отрезала я резко. — Виноват жадный лекарь, поставивший цену на жизнь ребенка. Ты пытался их прокормить. Теперь слушай меня.

Он поднял на меня взгляд, полный муки и надежды.

— Его можно спасти. Окончательно. Но яд Черни глубоко. Нужен особый отвар. Очень сильный. И очень сложный. Часть трав я соберу сама, они растут в опасных местах. Но кое-что… тебе придется купить.

— Я готов отдать все, что угодно! — он ожил, в его глазах вспыхнул огонь. — Все что осталось после лекаря…

— Отвар должен настаиваться сутки, — продолжала я, уже мысленно сверяя список с тем, что осталось в моих запасах. — И нам нужно сильно поторопиться. Каждый час на счету. Пока та тварь внутри него снова не проснулась и не потребовала своего.

Я посмотрела на мальчика, который тихо смеялся над словами сестры. Он так хотел жить. И я дала ему обещание. Теперь я сделаю все, что от меня зависит, чтобы его исполнить.

Глава 19

Кайдал

Имя всплыло в сознании внезапно, словно отголосок из другого мира.

— Кайдал... — прошептал я, ощущая странную, согревающую изнутри теплоту. – Кайл.

Казалось, за этим именем должно было последовать что-то еще — звание, долг, обрывки прошлой жизни. Но в голове оставалась лишь смутная, необъяснимая уверенность: я был воином, и во мне была магия. Какая именно?

Я сжал кулаки, чувствуя легкое, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев. Что-то живое, сильное, но пока спящее и недоступное. Голова начала ныть от напряжения. В итоге я не добился ничего, кроме навязчивой головной боли.

Пара часов прошла, а Яся так и не вернулась. А значит, пришло время выполнить ее поручение.

Я сделал шаг вперед — и нога внезапно провалилась, с хрустом проломив прогнившую доску. Едва успел отдернуть ее. Пол был в ужасном состоянии…

Это снова заставило меня оглядеться.

Здесь было… бедно, но уютно. Пахло сушеными травами, дымком и молоком. Повсюду лежали мягкие лежаки для кошек, на стульях были аккуратно разложены пледы из дешевой ткани, но с трогательной ручной вышивкой.

Но помимо уюта я отметил и другое. Все окна были заколочены старыми досками, сквозь щели в которых гулял ветер. Печь была вся в трещинах и осыпалась. Крыша сильно прохудилась — с потолка на пол капала вода. Пол, возможно, и прожил бы дольше, но из-за постоянной сырости прогнил местами до трухи.

Как бы ни старалась Яся содержать дом в порядке, здесь отчаянно не хватало мужской руки. Сильно не хватало.

Словно напоминая о себе, об ноги потерлись кошки. Они замяукали, явно призывая меня открыть дверь.

Кошек было… много. Очень много.

Рыжий увалень, растянувшийся на еще теплой печи.

Две серые сестрицы, устроившиеся в корзине с пряжей.

Черный, как ночь, красавец, важно восседающий на полке с травами.

Еще парочка трехцветных, с нетерпением смотревших на дверь.

Я потерял счет на одиннадцатом — крошечном белом котенке, который вцепился мне в сапог, словно проверяя его на прочность.

— Ну и армия у тебя, Яся, — не сдержал я смеха, осторожно освобождая ногу.

Выполнив ее указание, я распахнул дверь. Часть кошек вышла на улицу, другая — так же деловито зашла внутрь, сразу направляясь к мискам.

Я же вышел на крыльцо, накинув подвешенный на гвоздь старый тулуп. Следом за мной выпорхнул ворон. Он важно уселся на ветку старой березы, словно назначая себя моим надзирателем.

— Говорят, вы очень умные птицы, даже шутить умеете, — обратился я к нему, больше из желания разрядить обстановку.

Ворон каркнул, склонив голову набок, словно в самом деле понимал меня. Действительно умная птица.

Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие смолистым, морозным воздухом, и окинул взглядом владения Яси. Лес стоял густой, вековой. Рука сама потянулась и легла на шершавый ствол ближайшей сосны.

— Хорошее дерево, — оценил я вслух. — Вокруг столько дерева, странно иметь такие полы и такую крышу. И почему твоя хозяйка не нанимает никого? — спросил я у ворона, но, как и ожидалось, в ответ получил лишь многозначительное молчание.

Взгляд упал на порог, где стояли несколько мисок с остатками каши. Яся явно заботилась обо всех вокруг себя, но, похоже, совсем некому было позаботиться о ней самой.

Я вспомнил ее слова, что она живет одна. Сначала я обрадовался — одна, значит, нет жениха. Но теперь до меня дошел весь смысл этих слов. У нее не было ни жениха, ни брата, ни сестры, ни родителей. Яся была сиротой.

Ее семьей были кошки да птицы, клевавшие крошки у порога. Может, боги свели нас не просто так? Почувствовали, что эта хрупкая, нежная девушка нуждается в ком-то, кто будет о ней заботиться.

Перед глазами снова всплыло то видение — наша свадьба. Для Яси это звучало безумием, но я знал — это не был сон. Я помнил ее взгляд, полный любви, тепло ее пальцев, переплетенных с моими, то абсолютное чувство, что мы принадлежим друг другу.

То, что должно было случиться. Просто теперь я должен был дать почувствовать это и ей. Стать для нее нужным. Стать ее опорой.

Только вот как стать нужным, если она сама хочет меня выгнать? К моему глубокому сожалению, я ей явно не снился.

Ворон снова каркнул, привлекая внимание. Я обернулся на его голос. Он сидел на толстом суку и смотрел на меня своим пронзительным, умным взглядом, а затем… взлетел. И опустился на рукоять топора, воткнутого в трухлявый пень неподалеку.

Я сделал несколько шагов. Ворон тут же отлетел чуть подальше. А я вытащил топор из пня. Покрутил его в руках — тяжелый, добротный, хоть и изрядно затупленный. В голове тут же ожили обрывки воспоминаний — уверенные движения, сила в руках, работа с куда более острым железом и дедом. Я умел обращаться с топором. Более того, я чувствовал, что делал это много и хорошо.

И тут в голове появился стратегический план по захвату этой крепости.

Уговаривать Ясю смысла не было. Что-то подсказывало мне, что девушка точно выгонит меня в село. А значит… Значит, я стану для нее настолько необходимым, что она просто не сможет этого сделать.

Глава 20

Яся

Сейчас

Дорога прошла в тишине. Все было итак обострено до предела, так еще и дракон… Он удумал идти за мной!

Еле смогла от него избавиться… А если бы не смогла? Надо его выпроваживать! Как только вернусь, пусть уходит в село.

Мысли о драконе хоть немного отвлекали от тяжелых дум от предстоящего.

Между мной и лекаркой было напряжение, которое так просто не скрыть.

Я все еще считала ее врагом. Боялась, что она сделает все только хуже. Но несмотря на всю свою ненависть наделась, в глубине души я очень наделась, что она поможет.

По дороге я рассказала Анне, что мальчика никто не кусал. Как оказалось, Иван забыл это упомянуть. Он явно чувствовал на себе всю вину случившегося.

Но я могла винить только лекаря. Проклятый толстосум, которому плевать на людей.

С Анной мы действительно могли успеть настоять отвар, главное, чтобы мальчик не пробовал крови. Иван чуть ли не клялся, что так и было, и мне хотелось верить.

Наши пути разошлись. Иван с Анной отправились за травами. А я пошла к домику Ивана.

Шла окольными путями. Так быстрее и… Так потом пальцами в Ивана тыкать не будут.

Хотя какое мне дело… Но на самом деле я только делала вид, что плевать, а в душе мне было обидно за то как ко мне относились односельчане.