Алиша Фокс – Кажется, мы пропали. Взрослая жизнь (страница 21)
Новый приступ тошноты был сильнее чем предыдущий и я с трудом сдержалась, чтобы не распрощаться со своим латте, который я выпила по дороге.
Складывая все симптомы, я прихожу в ужас. Тошнота, головокружение, усталость и главное задержка, которую я до этого игнорировала — всё это признак беременности.
Слушанье начинается вовремя, но всё произносимое дядь Лёшей лишь эхом отдаётся в голове. Я пытаюсь вслушаться во все эти юридические термины, понять суть дел и течение заседания, но вместо этого, каждая новая мысль возвращается к возможной беременности.
Главное, что меня сейчас волнует — кто отец этого ребенка? Что если это Томас? Что тогда? Как дальше сложится наша жизнь с Артёмом? Что будет с ребёнком?
Паника начинает бить внутри перекрывая кислород. Голова начинает кружится сильнее, в глазах темнеет, а тело становится ватным. Вот-вот и я упаду в обморок. Я закрываю глаза и стараюсь делать максимально глубокие вдохи и выдохи.
— Не виновным, — слышу сквозь туман.
Сознание приходит в норму, цепляясь за заветные слова. Отца только что оправдали, и это возвращает меня в реальность придавая сил.
Я подхожу к отцу и крепко его обнимаю, и спустя столько лет я снова вижу слёзы в его глазах, но теперь они от счастья, а не от боли.
Мы выходим из зала, и мои мужчины встречаются взглядами, и для себя я понимаю, что никому ничего не скажу, пока сама во всём не разберусь и не буду уверена.
Журналисты буквально сносят нас, и впервые с выдвижения обвинений, отец решается дать интервью.
— Как я и говорил ранее, — говорит в один из вытянутых микрофонов. — Я не виновен, — улыбается. — Это же подтвердил суд. Всё остальное сплетни, и не более.
Через несколько дней счета отца разморозили, со всего имущества сняли арест и восстановили в должности.
За это время что Томас тут, мы с Артёмом отдалились друг от друга. Не было не скандалов, не приступов ревности, мы просто стали меньше проводить времени друг с другом, но я думаю, что скоро всё наладится.
Пока мой ещё муж в городе, я живу с отцом, и безумна этому рада, с ним как-то легче, и он единственный кто от меня ничего не требует.
Я сделала тест, а точнее штук десять тестов, и все они оказались положительными. Все признаки усилились, но я ещё могу контролировать тошноту, отлично помогает лимон и имбирь. Мой врач может принять меня только через три дня, а сегодня у нас вечеринка по поводу возвращения папы.
Мы с Артёмом в центре внимание не меньше чем отец, думаю, нас обсуждают даже больше, ведь Томас сегодня тоже тут. Наш треугольник приманивает все взгляды и практически всё внимание. Костров не выпускает меня из рук, показывая, что я его, и как бы это не было глупо, это выглядит чертовски мило.
— Я завтра уезжаю, — к концу вечера Том отозвал меня на разговор. — У меня для тебя есть прощальный подарок.
— Не стоило Том, — улыбаюсь, хотя усталость наваливается с новой силой.
— Я полностью договорился на счёт операции для твоего отца, — кивает, протягивая мне бумаги. — Его ждут там через неделю, — мимолётно улыбается.
— Спасибо, — искренне радуюсь и не сдерживая эмоций обнимаю Томаса. — Правда, спасибо, — вскрикиваю. Я так рада, что всё остальное отпадает на другой план. — А я беременна — говорю, не думая. И тут же закрываю рот рукой.
— Что? — замирает Том. — От меня? — его лицо становится серьёзным.
— Не знаю, — замираю. — Ко врачу только через три дня.
— Тогда я остаюсь — жёстко. — Если это мой ребенок, я не откажусь от него.
Я понимаю, что встряла по самые уши. Моя жизнь станет самым настоящим адом, если Томас окажется отцом.
Оставшиеся три дня я словно на иголках. Я взрываюсь по пустякам и сильно нервничаю, хотя знаю, что нельзя, но ничего не могу поделать.
Артём уехал на какие-то сборы и мне это на руку, за это время я могу что-то придумать и окончательно решить, что делать.
Перед кабинетом врача минуты тянутся целую вечность, мне кажется, что я накрутила несколько километров ходя туда-сюда, не могу заставить себя ждать сидя, как остальные женщины.
Я легла на кушетку, холодный гель коснулся моей кожи, врач пыталась меня успокоить в процессе опроса, но я не могу ни о чём другом думать, кроме как узнать срок. Датчик наконец-то начал двигаться по моему животу, я закрыла глаза и ждала вердикта.
— Беременность, три — четыре недели, — словно кинула мне спасательный круг врач.
Я так громко выдохнула, что женщина даже слегка испугалась. Хочу скорее увидеть Артёма, чтобы его обрадовать, но сначала нужно сказать Тому, что он моет уезжать.
Томас принял эту новость недоверчиво. Он до последнего не хотел верить, что я говорю правду, пришлось показать полученное заключение врача. Мне его жаль, но это моя жизнь, и для меня точно так лучше.
Глава 30
Очередные сборы выдергивают меня в Питер. Не могу сказать, что этот город связан у меня с хорошими воспоминаниями, но это не делает его менее красивым. Меня раздражает, что мне пришлось оставить Марианну с её мужем. Блин это даже звучит бредово. Что если она передует? Особенно учитывая, что после оправдания её отца, она ведёт себя очень странно.
Я чувствую, что мне нужно домой к моей девочке, но не могу бросить команду.
Сегодня Мари позвонила мне в приподнятом настроение и подняла его и мне, сообщив что Томас наконец-то уезжает. Поэтому, когда поздним вечером зазвонил телефон я был на сто процентов уверен, что это Марианна. Но в трубке раздался плач матери. Я не понимаю ни слова, и сколько бы я не старался её успокоить, крик только усиливался. Скинул трубку, и набрал Марианне.
— Что-то с мамой, — взволнованно. — Проверь пожалуйста.
— Да, конечно, — отвечает сонливым голосом, странно, обычно Марианна ещё не спит в это время.
Я набирал несколько раз номер матери, но трубку никто не брал и тревожность нарастала. Я начал щёлкать пальцы, и необдуманно ходить по комнате, и казалось, что сейчас сойду с ума.
— Артём, — перезвонила Марианна спустя час. — Мама сейчас отдыхает, — слышу, что она плакала. — У меня для тебя плохие новости. Твой отец умер, — замолкает, и даже не дышит.
— Завтра приеду, — выдыхаю.
Я приезжаю рано утром, мама находится практически в депрессии. Она не говорит, не смотрит на меня, только и делает что плачет. Рядом с ней Марианна, которая выглядит не лучше. Видно, что она не спала эту ночь.
— Как он умер? — спрашиваю то ли у матери, то ли у Марианны.
— Отравился, — отвечает Лаврова. — Я попросила отца, он пробил — затихает, смотря на маму. — Некачественными напитками, — поджимает губы.
— Это всё я! — начинает истерить матушка. — Это всё из-за меня, — впадает в приступ. — Я во всём виновата! Я оставила его! Я подвела его!
— Мам, — обнимаю её. — Ты тут не при чём. Он сам выбрал такую жизнь.
Мне жаль его, я любил его, со всеми его недостатками, но он выбрал свой путь. В нём словно жили две личности: одна та, которую я помню со школы, а другая появилась не так давно, но успела изрядно всем подпортить жизнь.
— Марианн, — погладил её по плечу. — Побудь с ней, — киваю на маму. — Я пока съезжу решу всё насчёт похорон и вернусь, — она кивает.
Подготовка похорон заняла больше времени чем я предполагал, поэтому вернулся домой только под вечер.
— Как она? — киваю в сторону спальни где спит мама.
— Устала, — громко дышит. — Прости, — сбегает от меня в ванную и закрывает дверь.
Это странно. Не замечал за ней такого ранее, может съела что-то не то.
— Ты в порядке? — спрашиваю через дверь ванной комнаты.
— Да, всё хорошо.
Но с чего-то я ей не верю.
Я захожу к маме, она спит, на прикроватной тумбе стоит бокал с водой.
— Я дала ей лекарство, — застывает в дверях.
Несмотря на все поступки отца похоронили его как положено хоронить офицеров, со всеми почестями и прочими нормами.
Две недели после похорон, Марианна сама не своя. Она постоянно меня избегает в том числе и в плане близости, ей часто не хорошо, и она много спит, у неё случаются неконтролируемые вспышки злости, сменяемые плачем. Интернет в первой же ссылки выдаёт: «Первые признаки беременности». И я всё больше начинаю подозревать неладное.
Сегодня я случайно нашёл в её сумке витамины для беременных, и раз она не торопится мне говорить, и тем более избегает меня, значит малыш не мой. Иначе бы Мари не скрывала такую новость.
Я не знаю, как начинать подобные разговоры. А ещё ужасно боюсь, что будет потом, что эта правда, которая разрушит всю нашу жизнь. Не знаю, смогу ли принять чужого ребёнка, но лучше узнать всю правду сейчас и решать все сопутствующие проблемы вместе.
— Марианн, — мы ехали в особняк к Лаврову, когда я решился всё выяснить. — Ничего не хочешь мне сказать?
Девушка напряглась и громко задышала, видимо снова пыталась справится с тошнотой.
— Например, что беременна, — выпаливаю всё как есть.
— Я просто думала, что сейчас не время, — открывает окно, жадно хватая воздух. — Я хотела сказать, но решила подождать, пока все оклемаются после смерти твоего отца.