Алиса Жданова – Трудности иммиграции в волшебный край (СИ) (страница 23)

Его взгляд оббежал меня с головы до ног, но на его невысказанный вопрос я могла лишь еле заметно вздохнуть. Потом все объясню, это в двух словах не расскажешь.

Бросив быстрый взгляд на императора, я с облегчением заметила в его руке бокал, а в на его лице — румянец, знаменующий, что этот бокал — не первый. И действительно, он уже не сидел на троне прямо, а развалился и, наклонившись к супруге, с удовольствием поглядывал на танцовщиц. Императрица с улыбкой подлила ему в бокал вина, и я опустила взгляд. Лучше вовсе не буду на них смотреть, вдруг она решит, что я заглядываюсь на ее мужа, и придумает для меня что-то похуже ее платья?

Однако выполнить это намерение оказалось невозможно — едва музыка смолкла и танцовщицы удалились, как император, взмахнув бокалом, из которого на рукав императрицы плеснуло рубиновое вино, воскликнул:

— Рэн Такахаши, вот почему ты заколдовал свою ученицу! Ты нарочно ее от нас пря.. ик... пря... прятал! — с трудом выговорил он, и я побелела.

— Что вы, ваше императорское величество,— тут же отозвался маг, вставая — по этикету, отвечать императору сидя было недозволенно.— Я бы не осмелился.

— Вот и не осмеливайся, — император милостиво махнул рукой, и маг сел, — пусть она споет нам! Или сыграет!

Я побелела еще больше — потому что петь я не умела. Совсем. То есть, я была в состоянии воспроизводить горлом звуки, но пение это было таким ужасным, что мой учитель музыки запретил мне петь в компании, если я надеюсь когда-либо выйти замуж.

— В некоторых случаях молчание украшает, — категорично заявил он, и я была с ним согласна.

Поэтому сейчас, в свою очередь поднявшись, я на всякий случай сделала еще один реверанс

— чтобы выиграть время — и отозвалась:

— Ваше императорское величество, прошу простить меня, но я обучена только играть на пианино. На местных инструментах я играть не умею, и пою совершенно ужасно, — свои слова я сопроводила самой приятной улыбкой, помня о своем намерении произвести хорошее впечатление.

Взгляд императора, обшаривший мою фигуру с ног до головы, сделался неприятно липким, и я с трудом сохранила на лице нейтральное выражение.

— Евнух Ен, у нас есть это. пианино? — обратился император к горшку с пальмой, и вынырнувший из-за него пожилой верткий мужчина, непрестанно кланяясь, сокрушенно признался, что такого во дворце нет.

— Купите, — распорядился император и махнул рукой в мою сторону, что я восприняла как дозволение сесть. Императрица обожгла меня мимолетным неприязненным взглядом, и я опустилась на подушки, мечтая поскорее оказаться дома, где на меня не смотрят так, словно решат, с какой стороны удобнее четвертовать, и не заставляют петь перед незнакомыми людьми.

Мастер Рэн неторопливо сел на свое место передо мной, так спокойно, словно мы с ним ужинали в столовой его дома, а не в этом жутком зале приемов. Место танцовщиц в центре зала заняли певицы, щиплющие квадратные доски с натянутыми на них струнами и подпевающие что-то тягуче-унылое, и я, спрятавшись за спиной мага, украдкой перевела дух. Скорее бы этот вечер закончился.

Пока я ходила переодеваться, слуги успели уставить мой столик маленькими тарелочками с самой разнообразной едой, но, взглянув на них, я поняла, что не смогу съесть ни кусочка.

Однако сидеть с пустой тарелкой я не осмелилась — вдруг кто-нибудь решит, что я пренебрегаю императорским угощением — и поэтому, взяв в руки палочки и положив себе какое-то мясо в кляре, остро пахнущее уксусом, и немного салата, я принялась добросовестно размазывать еду по тарелке. Интересно, а долго ли обычно длятся приемы?

К счастью, не прошло и получаса, как император, привалившись к спинке трона, прикрыл глаза и негромко захрапел, и этот волшебный звук послужил своеобразным сигналом — гости тут же засобирались, и, слажено поклонившись подремывающему на троне монарху, побрели к выходу. Я семенила следом за мастером Рэном, едва удерживаясь от того, чтобы поторопить медленно идущих впереди магов, устроивших соревнование в любезности и усердно пропускающих друг-друга вперед, отчего в двери никто не выходил, и перед ними образовался затор. Вот, наконец, маги определились с очередностью и начали по одному покидать зал, и уже скоро, скоро я выберусь из этого жаркого помещения, в котором невозможно свободно дышать, под ночное звездное небо, и пройду по дворикам, наполненным ароматами цветов, к нашей повозке, чтобы отправиться домой, и...

33

— Такахаши! — раздалось сзади, и маг тут же обернулся и, подняв спокойный взгляд, сделал несколько шагов обратно:

— Да, ваше императорское величество?

Я замерла на пороге, не зная, можно ли мне удалиться. Мы остались в зале втроем: императрица уже вышла через дверь за троном, которой могла пользоваться только императорская чета, а маги с учениками, пятясь и кланяясь, всосались во входные двери. Как же им повезло.

Император, наверное, тоже подумал, что мне стоило бы покинуть зал приемов следом за ними, потому что смерил меня тяжелым взглядом и махнул рукой, отчего передо мной выросла полупрозрачная, до самого потолка, стена, из-за которой не доносилось ни звука

— словно кто-то надул гигантский мыльный пузырь, и мне не посчастливилось угодить в его центр. Заклинание против подслушивания?

Император, встав и заложив руки за спину, о чем-то спросил мага, тот, помедлив, ответил, и затем оба вдруг обернулись ко мне — я поспешно потупилась, а когда подняла глаза, то маг уже рассказывал о чем-то, обстоятельно и подробно, и на его лице читалось сожаление

— я стояла чуть сбоку, так что мне был виден край его щеки и один глаз. О чем он говорит? Неужели рассказывает, что пожалел о своем решении обучать меня, и завтра же посадит меня на ближайший корабль в Эггерион?

Вот маг сокрушенно покачал головой, и, что-то добавив, совершил церемонный придворный поклон, а император, нахмурившись, погрозил ему пальцем, что-то резко отвечая. Я, волнуясь, переступила с ноги на ногу, и тут император взмахнул рукой, разрывая заклинание тишины, и поднялся.

— ..два месяца, — донеслись до меня его последние слова, и он, развернувшись, вышел через ту же дверь за троном, что и императрица четвертью часа ранее. Я поспешно нырнула в реверансе, маг поклонился — и через миг стук двери ознаменовал, что мы остались одни.

Развернувшись, маг прошел к выходу, и, не глядя, перехватил мою ладонь. Выражение его лица было абсолютно нечитаемым, отчего я, торопливо шагая за ним, не на шутку заволновалась, а его пальцы стиснули мои так, словно он боялся, что кто-то подбежит и заберет меня. Однако на пути к нашей повозке, шагая через дворики и огибая павильоны, мы не встретили никого, кроме стражи и слуг. Маг так спешил, что полы его багрового одеяния развевались за спиной, а с моего платья от быстрого бега осыпалось несколько лепестков. Прямо Золушка, только вместо туфельки теряю части наряда, — подумала я и невольно фыркнула.

Тут, наконец, мы добрались до нашей повозки, сели внутрь, и дверь за нами захлопнулась, отрезая от внешнего мира. Маг тут же отпустил мою руку и, закрыв ладонью лицо, привалился к стене.

—Мастер Рэн, что случилось? — встревожено спросила я, качнувшись, когда повозка тронулась, — что вам сказал император? Нас накажут?

— Нет, — глухо отозвался он из-под руки, — не накажут.

Однако его тон был совсем не радостным — словно не мы только что избежали императорского гнева и возможного тюремного заключения.

— А теперь объясни мне, — убрав руку, маг смерил меня раздраженным взглядом, — почему ты в таком виде? Что это за наряд?

— А что? Оно розовое, это же разрешенный цвет для дома Такахаши, — напомнила я, не понимая, чем вызвала его недовольство.

— Да? Ты что, не могла выбрать себе платье поскромнее? Или тебе принесли только это и заставили одеть силой? — мы уже выехали из дворца и сейчас ехали по пустынным улицам, и мне показалось, что если бы маг не опасался привлечь лишнее внимание, он сейчас бы просто орал. — Ты что, забыла, что я сказал тебе не привлекать лишнего внимания?

— Да, вы правы, мне принесли другое платье, — ядовито отозвалась я, оскорбленная его несправедливыми обвинениями. Неужели он думает, что я выбрала наряд специально, чтобы привлечь внимание? — Они принесли мне золотое платье с фениксами!

—Что? — пораженно переспросил маг, — Ты же его не одела? Ты что, не знаешь, что только императрица имеет право носить такое платье?

— Да откуда я могу это знать! — разозлилась я, — я же не из Хэйанской империи! Я надела это платье, и мне дико повезло, потому что в коридоре мне встретился какой-то чиновник и сказал мне немедленно его снять!

— Снять? — глаза мага на миг округлились и тут же сузились: — Что за чиновник? А это платье тогда откуда взялось?

— Это — нижнее платье, я просто приклеила на него цветы с первого попавшегося дерева в саду, — я демонстративно оторвала несколько цветков с подола и показала обнажившуюся белую ткань. — А чиновник не представился.

Выдохнув, маг сначала схватился за голову, а потом потребовал, чтобы я рассказала все нормально, и я принялась обстоятельно и подробно пересказывать все, что случилось со мной с того момента, как я покинула зал приемов в сопровождении служанок и до того мига, как я вернулась.