Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 50)

Обряженная в розовое платье Блэр украдкой фотографировала себя на чужой магофон, стоя у зеркала. Ее собственный фрейлина так и не вернула, опасаясь, что блогер в душе Блэр победит и та что-нибудь обзательно опубликует.

Лили и Рози, сестры-модели, вовсю позировали журналистам, столпившемся у той самой белой лестницы, по которой конкурсантки спускались в зал. Ну а Флора Брумвел, рыжая художница, как раз кружилась с императором — он должен был потанцевать с каждой конкурсанткой.

Вероятно, девушка решила подчеркнуть тот факт, что увлекается искусством, и явилась в платье с репродукцией известного художника-классика на подоле. Мда… рискованный шаг, еще рискованнее моего открытого наряда — народ Ксаледро может оскорбиться таким пренебрежением к своим признанным талантам.

Отчего-то ощутив легкую досаду при виде ее оживленного лица и того, как руки мужчины лежат на ее талии, я поспешно отвернулась и тут же заметила пробирающегося к нам Освальда. Мстительно улыбнувшись, схватила Касси за локоть и поволокла в противоположную сторону. Неужели красное платье все-таки сработало?

— Ты чего? — удивленно вопросила подруга.

— Там Освальд, — мрачно отозвалась я и, придвинувшись к ней, созналась: — Вчера он прислал мне записку, и я ходила встретиться с ним.

— Что? — ожидаемо возмутилась подруга. — Мы же договаривались! — заметив мой удрученный вид, она махнула рукой. — Ладно, рассказывай, о чем говорили?

— Сейчас не могу, — честно отозвалась я. Если стану пересказывать, как он меня предал и подставил, то могу опять начать рыдать, а до конца бала надо быть в форме.

— Ну хоть скажи, мы его прощаем или ненавидим? — деловито осведомилась подруга.

— Ненавидим, — твердо отозвалась я, не задумавшись ни на секунду.

Чем больше я размышляла об этом, тем отчетливее понимала, что даже если Освальд вдруг приползет на коленях с букетом роз в зубах и предложит начать все сначала, я не соглашусь. Как оказалось, он был не тем, кем я его считала: не тем благородным и честным парнем, образ которого я вылепила в своей голове. Наоборот, мне все больше хотелось отомстить ему, заставить пожалеть о том, что он обманул меня и привел репортеров подслушивать наш разговор. А вот объясняться с ним совсем не хотелось. Вдруг бывший опять попробует меня подставить?

Убегая от Освальда, мы с Касси нечаянно забрели в толпу танцующих, где перед нами, как скала в море, вырос императорский телохранитель граф Саган. Сохраняя на лице обычное невозмутимое выражение, он поклонился и пригласил мою подругу на танец.

— Хмыых! — глядя на него со священным ужасом, словно небеса вдруг развезлись, и шагнувший с них небожитель потребовал ее на круг вальса, выдавила подруга. А затем, не глядя, сунула мне свой бокал и подала руку мужчине.

Порадовавшись за Касси, я пристроила посуду на поднос пробегающего официанта, и уже через пару минут меня тоже кто-то пригласил. Странно, на балах всегда так много танцуют? Или император специально позвал всех своих друзей и придворных, чтобы конкурсантки не сильно донимали его?

Взгляд невольно переполз на высокую фигуру правителя в центре зала. Мужчина как раз танцевал с Генриеттой — точнее, скорее волок ее за собой, потому что шагать в своем узком платье она почти не могла.

Однако девушка пыталась компенсировать невозможность нормально шевелиться флиртом. Когда я взглянула на них, она как раз говорила что-то с чрезвычайно многозначительным видом, одновременно стараясь наклониться так, чтобы продемонстрировать декольте. Император же реагировал так, что я сразу его зауважала: смотрел только ей в глаза и кивал исключительно серьезно, ни разу не улыбнувшись.

Отчего-то повеселев, я перевела взгляд на собственного кавалера, который как раз рассказывал что-то о двигателях магического сгорания. Однако танцевать столько с непривычки оказалось очень тяжело. Скоро я уже совершенно выдохлась и мечтала только о том, чтобы сбросить туфли. Что и сделала, сбежав из бального зала и отыскав мягкий диванчик на небольшом балкончике, украшенном к зимним праздникам.

С наслаждением вытянув ноги, я вдохнула свежий ночной воздух. Несмотря на то, что балкон был открытым — просто поддерживаемая колоннами крыша — холод не чувствовался. Наверное, где-то тут был установлен согревающий артефакт.

Гирлянда, обвивающая мраморные перила, ярко светилась, и, снова вспомнив прошлогоднюю зимнюю ярмарку, я на миг прикрыла глаза. Наверное, нужно просто переждать. Через какое-то время я забуду Освальда, и боль от его предательства уйдет. Может, я даже смогу сходить на зимнюю ярмарку с кем-нибудь другим и заменить плохие воспоминания на новые, хорошие. Главное, найти подходящего человека.

— Летти, — вздрогнув от неожиданности, я подняла голову. Его императорское величество? Как он нашел меня тут?

Это действительно был он: высокий брюнет в мундире с золотистым кантом и эполетами, так похожий на принца из старого мультика. Хотя этот мужчина был уже не принцем, а целым императором…

Он протянул мне руку, и, бросив взгляд на деревянный паркет пола, я встала, не утруждая себя обуванием. Из дворца донесся усиленный артефактами голос ведущей, объявляющей итоги третьего тура. Мое имя опять шло первым. Хотя сейчас мне было уже все равно: парень бросил, научное общество завершило конкурс… Торопиться больше некуда и не к кому.

От пары бокалов шампанского и усталости голова вдруг закружилась, и я покачнулась. А когда император Лиам, чуть касаясь, придержал меня за талию, была даже благодарна на помощь. Все-таки какой он благородный человек! Помог мне сегодня блистать на балу и досадить Освальду, обещал решить проблемы с научным конкурсом… И как это раньше он казался мне чересчур опасным?

— Омела, Летти, — спокойно произнес мужчина. Все это время он внимательно смотрел на мое лицо, словно читал в нем, как в раскрытой книге.

— А? — я озадаченно вскинула взгляд на пук веток с яркими красными ягодами над нашими головами — традиционное зимнее украшение. — И что это значит?

— Значит, время повышать ставки, — произнес император и вдруг наклонился ко мне. Я застыла, все еще не понимая, что он собирается сделать. — У нас зрители, — еле слышно шепнул он мне на ухо.

15

Где? Я было попыталась развернуться, чтобы засечь свидетеля, но император Лиам, протянув руку, успел удержать меня.

— Не оборачивайся, — мужчина улыбнулся — медленно, успокаивающе — и провел рукой по моим волосам. А затем шагнул на меня, вынуждая попятиться, и остановился лишь тогда, когда я уперлась в перила.

Со стороны, наверное, это выглядело жутко романтично — высокий мужчина и девушка в бальном платье стоят на балконе и смотрят друг другу в глаза. Только вот я никак не могла понять, почему император ведет себя так. Если за нами кто-то подглядывает, то почему не уйти?

— Кто там? — спросила я шепотом, стараясь скосить глаза в сторону и рассмотреть хоть что-то. Однако в поле зрения попадали лишь гирлянда да далекие звезды на ночном небе.

— Ты же хочешь отомстить, Летти? — ответил император Лиам вопросом на вопрос. Я вскинула на него напряженный взгляд. Отомстить? Значит, там… Освальд?

Однако мужчина просто смотрел на меня, уже без улыбки, и не давал никаких подсказок. Сияющие гирлянды отражались в его глазах, отчего те светились колдовскими огнями и казались бездонными, затягивающими.

— Как далеко ты готова зайти? — продолжил он.

А? Ради чего? Я обнаружила, что завороженно смотрю на его темные губы, с которых слетали слова, но едва ли понимаю смысл. Как далеко я готова зайти ради чего? Мести?

Недалеко… Мне уже не хотелось мстить — пусть Освальд просто уйдет из моей жизни, и все. Но, едва я открыла рот, чтобы сообщить об этом, как император Лиам вдруг наклонился ко мне. А затем поцеловал.

Дернувшись всем телом, словно схватилась пальцами за оголенный провод, я было попыталась оттолкнуть мужчину, но он перехватил мои руки, легшие на его грудь, и крепко сжал пальцы.

— Не стоит, — предупредил он, оторвавшись от моих губ, — если уж ты решила мстить, Летти, то доводи дело до конца. Тебя никто не пожалел.

А ведь верно… Мои руки безвольно обмякли. Освальд явно вел себя не по-джентльменски, когда заманивал меня в свою комнату. Вспомнив то, как он уговаривал съемочную группу подождать, и как расписывал им, что я накинусь на него с объятиями, я ощутила в груди холодную, клокочущую ярость. Мне пришлось наблюдать за его поцелуями с Мией из шкафа — вот и он пусть полюбуется, как мной тоже кто-то заинтересовался. Да не просто кто-то, а сам император!

Приняв решение, я подняла взгляд на мужчину, который все еще ждал ответа. Видимо, поняв все верно, он обхватил мой подбородок, приподнимая лицо повыше. А затем губы императора коснулись моих, и я закрыла глаза, послушно прильнув к нему.

Сначала легкое, едва ощутимое касание, затем — более настойчивое. Отчего-то я еле заметно вздрагивала от каждого поцелуя. Наверное, потому что все время помнила, что на нас смотрят. Смотрит Освальд. А вдруг я сейчас глупо выгляжу?

— Хватит думать, Летти, — на миг отстранившись, шепнул император мне на ухо, а потом вдруг слегка прикусил мочку. Естественно, я тут же вздрогнула еще сильнее. Хоть предупредил бы!

Мужчину, казалось, рассмешила моя реакция: хмыкнув, он запустил руку мне в волосы — а затем я почувствовала его язык на своем ухе. Дыхание опалило кожу, а потом губы втянули мочку, отчего я судорожно вцепилась пальцами в его плечи.

Колени внезапно стали ватными, и мужчина обхватил меня за талию. Его губы спустились по шее, которую то обдавало жаром, то холодило ночным воздухом, когда он отстранялся. Когда император вернулся к моим губам, голова уже шла кругом, и в ней не осталось ни одной связной мысли. Я лишь помнила, что нужно держаться за него крепче, потому что сзади только перила и пустое пространство.

Мужские горячие пальцы, едва касаясь, провели по моей голой спине: вверх-вниз. Огладили плечи, на миг вернулись на талию и вновь легли на спину, прижимая к себе, не давая отстраниться. Впрочем, я уже и сама не стремилась отодвинуться, а наоборот, цеплялась за мужчину так, словно без него свалюсь в пропасть.

Его губы, вначале мягкие, терзали и не давали опомниться, и от искушенных поцелуев и умелых ласк я плавилась в руках императора, как воск. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, и смутно думалось, что до самого интересного еще много неизведанных ощущений. Хотя об этом самом интересном я имела чисто теоретическое представление, потому что Освальд боялся папарацци, и…

Освальд! Охнув, я оттолкнула императора Лиама и резко обернулась. Но вокруг было тихо, и ничья голова не торчала из кустов, сверля меня негодующим взглядом. Вдруг он еще где-то тут?

— Прошу прощения, ваше величество, — скороговоркой пробормотала я, не в силах поднять на мужчину глаза. В горле пересохло, кровь набатом стучала в ушах, и мне отчего-то было жутко стыдно. Это ж надо так забыться! Я почти не знаю его, но в голову уже лезут неприличные мысли о «самом интересном»! — Мне… мне нужно идти.

Однако, едва я дернулась, чтобы обойти его, правитель перехватил меня за плечи:

— Самое худшее, что ты сейчас можешь сделать — это сбежать, Летти, — его голос был не таким спокойным, как обычно, а дыхание слегка сбивчивым, и я чуть успокоилась. Ну хотя бы не одна я попала под влияние момента… — Пойдем, я провожу тебя.

Кивнув, хотя мысли в голове прыгали, как кузнечики, и смысл его слов ускользал, я села на диванчик, чтобы обуться — и, к своему изумлению, через миг лицезрела у своих ног императора, схватившего мои туфли.

— Что вы делаете? — шокировано спросила я, наклоняясь к нему поближе: может, хоть так мне станет понятна логика мужчины? Он разыгрывает сценку из Золушки?

— Проявляю галантность, — невозмутимо отозвался император, а потом как-то очень ловко надел туфли мне на ноги, поднялся и протянул руку. — Ну что, пойдем?

Неуверенно улыбнувшись, я схватилась за его ладонь — и через миг мы шагнули в коридор.

Я поняла, что мы идем совсем не туда, куда надо — то есть, не в крыло конкурсанток — только через десять минут, когда мы уже оказались у приземистого деревянного здания. До этого я спокойно шагала, опираясь на локоть императора, и даже то, что наш путь пролегал через парк, не вызывало подозрений. Я просто подумала, что император ведет меня короткой дорогой. Но, как оказалось, его величество решил исполнить свое давнее обещание и отвести меня… на конюшни.

Там горели тусклые лампы, а из стойл доносились всхрапы и легкий перестук копыт. Когда мы шли по проходу, я углядела в загонах изящные шеи и блестящие глаза благородных скакунов, но мы шли не к ним. Да-да, император вел меня познакомиться с его пони, о которых упоминал, когда утешал в своем кабинете.

— Вот это Бантик, — произнес его величество пять минут спустя, когда мы оказались в открытом загоне, и заспанный конюх вывел двух коротконогих и толстеньких, как сардельки, пони. — А это Пончик.

Бантик был серым пони с густой челкой и такими длинными ресницами, слово увеличил их заклинанием в салоне. Он, как пояснил император, любит яблоки. Яблоки мы ему и преподнесли — из принесенной конюхом миски, уже порезанные на четвертинки. А Пончик, чуть повыше ростом и темно-коричневого цвета — кажется, правильно такой колер назывался гнедым — предпочитал морковь.

Улыбнувшись, когда теплые лошадиные губы осторожно мазнули по ладони, хрумкая лакомство, я спросила:

— Сколько им лет, ваше величество? Вы катались на них в детстве?

— Бантику уже за тридцать, Пончик моложе его на семь лет, — мужчина, протянув руку, провел ладонью по холке ближайшего пони. — Я давно на них не езжу, так что они катают детей придворных. Если те приходят с дарами, конечно.

Подавив смешок, я протянула «дар» — кусочек яблока — Бантику. Через несколько минут миски с угощением опустели, и лошадок увели обратно в стойло, спать. А мы с императором медленно побрели ко дворцу.

«Интересный он человек, — подумала я, украдкой бросая взгляд на мужчину. — Умный, расчетливый — иначе не смог бы удержать власть. Ну или стал бы просто марионеткой на троне. Но при этом любит лошадей и даже держит при себе старых пони, которые уже не нужны ему самому. Да и мне помогает, а какой ему от этого прок?»

Когда я впервые столкнулась с императором, то подумала, что он просто холодный и жесткий политикан. Но теперь мне казалось, что, возможно, за этим образом, необходимым для его работы, скрывается гораздо больше.

— Летти, ты хочешь что-то спросить? — поощряюще протянул мужчина.

Смутившись, я тут же перевела взгляд на дорожку и поправила сползающую меховую накидку на плечах — перед выходом из дворца император распорядился, и мне мигом принесли ее. Я даже не знала, как она правильно называется — то ли манто, то ли пелерина.

— Почему вы помогаете мне? — подумав, спросила я.

На самом деле я хотела спросить, почему он сейчас, например, не флиртует с Генриеттой — основной претенденткой на роль императрицы. Или не проводит время с красоткой Рози, ноги у которой превышают все разумные пределы длины. В общем, почему он возится со мной? Ему же нужно выбирать жену!

— А ты как думаешь? — ответил мужчина вопросом на вопрос.

Он уже остановился и развернулся ко мне, и я тоже замерла посреди парковой дорожки. Его темные глаза отражали свет луны, которая загадочно сияла над нашими головами. Четко очерченные губы чуть дрогнули, сдерживая улыбку, и мое сердце почему-то замерло, а потом вдруг понеслось вскачь.

Ой-ой… что это со мной творится!? Непорядок!

— Э-э… потому что вы джентльмен? — предположила я и не к месту рассмеялась. Мне вдруг захотелось сбить серьезность момента. — Не можете бросить даму в беде?

Если честно, еще несколько дней назад я бы предположила, что он ловелас и просто не может выносить, когда кто-то к нему равнодушен. Но после того как он показал мне своих пони и прислал Иннис с чудесным красным платьем, язык просто не поворачивался говорить об императоре что-то, предполагающее хотя бы оттенок дурного. Ну а слухи о его многочисленных романах — вероятно, просто слухи. А может, и правда, но это не отменяет того, что он помог мне, как никто. И спас из западни, подстроенной Освальдом…

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — мы уже подходили к дворцу, и император шагал все медленнее и медленнее. Хочет успеть договорить? — Почему тебе не нравится имя Летиция?

— Ну, — я с миг подумала, а потом призналась: — Потому что оно подходит разведенной светской львице средних лет. Которая к тому же увлекается алкоголем и мужчинами вдвое младше себя. Но никак не мне!

— Хм, — кивнув, император вдруг рассмеялся красивым низким смехом, а я удивленно уставилась на него. Наконец, отсмеявшись, он пояснил: — Знал я одну такую… Только ее звали совсем не Летиция. Ну да ладно, больше называть тебя полным именем не буду.

Кивнув — конечно, раз он ловелас, то и женщин, наверное, знает много — я распрощалась с мужчиной на пороге своей комнаты и сбежала побыстрее. Наверное, я торопилась уйти, потому что сцена начала слишком уж напоминать конец свидания — тот самый неловкий момент, когда в фильмах все целуются на прощанье. Подумав об этом, я тут же ощутила панику и неловкость, отчего поспешила удалиться.

«Ну и вечер!» — подумала я, заходя в свою комнату и прислоняясь к двери с внутренней стороны.

Сколько всего произошло… Танец с императором, с его странным дядей… Поцелуй с его величеством на балконе, поход к пони. Отчего-то именно последнее я оценила больше всего. Может потому, что танцевал император со всеми? Да и целовал, наверное, многих… А пони — это уже что-то личное. Вряд ли он водит каждую случайную девушку познакомиться с ними.

Отчего-то улыбнувшись, я отлепилась от стены — и под подошвой туфли что-то хрустнуло. Не поняла… Нашарив выключатель, я зажгла свет — и тут она бросилась на меня.