Алиса Жданова – Сияние полуночи (страница 10)

– Часто с тобой такое бывает? – профессиональным тоном поинтересовался он, и я тут же бросила взгляд на его руки. Точно! Как же я сразу не заметила! У него были «врачебные» руки – такие, какие бывают у всех лекарей: чистые, с короткими ногтями… Я не знала, как точно объяснить, но, живя в клане лекарей, я могла с первого взгляда определить лекаря по рукам. Они были какие-то необычные, не как у других людей.

– Вы лекарь? – спросила я.

– Да, это моё увлечение. В свободное от управления кланом время, – заклинатель слегка хмыкнул. Наверное, свободного времени у него было не так много. – Так что, ты часто падаешь в обмороки?

– Не часто, просто я… боюсь крови. Как вижу кровь или раны, сразу вот такое вот случается… – призналась я.

– Да? – в его взгляде промелькнула легкая озабоченность, и он протянул руку, чтобы прощупать мой пульс.

– Я уже в порядке, спасибо, – меня тут же сдуло с кушетки, как пылинку ветром, и я отпрыгнула на пару шагов назад. Некоторые врачи могут по пульсу определить, чем болен человек, беременна ли женщина и здоров ли её будущий младенец – чего уж говорить о том, чтобы понять, мужчина перед ним или женщина! Не знаю, насколько хорош глава клана Фэн как лекарь, но рисковать не стоит.

Мужчина вопросительно изогнул бровь в ответ на мой прыжок, и я поклонилась, неловко бормоча извинения:

– Спасибо за помощь, господин Фэн Шао. Я уже чувствую себя лучше.

На его лбу прорезались строгие морщинки, от чего он сразу стал выглядеть старше, и я выпалила, мучительно краснея и переминаясь с ноги на ногу:

– Я не люблю, когда меня трогают… А крови я всегда боялся, сколько себя помню, ничего не могу с этим поделать… простите.

Это было почти правда. Когда я появилась в клане Белого Лотоса, то вздрагивала от каждого шороха и подпрыгивала от каждого случайного прикосновения. Потом я подуспокоилась и привыкла жить с другими девочками, но вот крови до сих пор не выносила. Поэтому и не смогла стать лекарем, как все девочки в клане Белого Лотоса, и стала заклинательницей – кому-то же надо очищать земли клана от нечисти.

– Хорошо, Бэй Лин, – его лоб разгладился, и он кивнул мне. – Укрепляющее средство ты выпил, можешь идти, если нормально себя чувствуешь. Если опять станет плохо – сразу же приходи, не терпи.

– Вы знаете моё имя? – поражённо произнесла я. Он же первый раз меня видит! Я и сама только сегодня узнала, как зовут его – когда ученики хором бормотали приветствие.

– Я знаю все, что происходит в клане Фэн, – улыбнулся мужчина и протянул мне платок, вынутый из кармана. – Вытри щеку, а то посмотришь в зеркало и снова свалишься. И береги себя, нам нужны здоровые адепты.

Я приняла платок двумя руками, как требовал этикет, низко поклонилась, благодаря за заботу, и вышла. Кто бы подумал, что у Фэн Хая такой добрый брат! Они как будто бы рождены разными родителями, что совершенно невозможно, учитывая их внешнее сходство. Впрочем, их поведение так отличается, что через несколько минут они совсем не кажутся похожими.

– Ты чего улыбаешься? – подскочили ко мне И Мин с Ю Шином, и я тут же придала лицу суровый вид.

– Не улыбаюсь я, – отозвалась я и сдвинула брови.

– Про обед вспомнил, вот и радуется, – «догадался» Ю Шин. – Пойдем быстрее, а то остынет!

За обедом он всё норовил подложить мне на тарелку куски говядины побольше, «а то ты сильно дохлый», а я перекладывала их обратно ему в тарелку, когда он отворачивался. И Мин же авторитетно заявил, что курочка вкуснее, и клятвенно обещал накормить нас курочкой на костре, потому что он видел недалеко от горы ферму, где можно было разжиться тушкой.

– Нет уж, это же надо сначала топать вниз, а потом лезть обратно в гору, – замахала я руками. – Лучше обойдёмся без курочки.

– Вот спустимся, пожарим курочку, съедим, наберёмся сил и пойдём обратно, слабаки вы мои. – И Мин закатил свои раскосые лисьи глаза, изображая свое отчаяние от нашей лени, и вгрызся в печёную кукурузу.

После обеда было время для отдыха – чтобы адепты переварили еду, прежде чем настанет время тренировки, которую сегодня перенесли с часа Змеи[16] на попозже.

Вернувшись в комнату, я с восторгом обнаружила, что в ней никого нет, и отправилась в купальню. Дверь пришлось плотно задвинуть ширмой, а саму ширму – привязать поясом к столбикам у двери, чтобы никому не вздумалось вломиться ко мне. Закончив с приготовлениями, я торопливо разделась, ополоснулась с такой скоростью, словно за дверью стояли адепты и тарабанили в нее, требуя впустить, и так же быстро оделась. Когда я вышла в комнату, то в ней всё ещё никого не было, зато у меня от нервного напряжения тряслись руки, а одежда липла к мокрому телу, потому что я не успела как следует вытереться, спеша одеться.

– Нужно выбираться отсюда, – пробормотала я себе под нос и направилась стирать платок, который мне выдал брат Фэн Хая, чтобы вытереть лицо.

Это тоже не заняло много времени, и когда Фэн Хай появился в комнате, я уже успела чинно расположиться за его гуцинем, сняв тот со стены.

– Ты что, играешь? – бросив на меня равнодушный взгляд, спросил заклинатель и прошел вглубь комнаты.

– Нет, – радостно отозвалась я. – Но твои слова о том, что мне нужно совершенствоваться, тронули меня, шисюн. Разве тот, кто не владеет четырьмя искусствами[17], может считаться достойным мужчиной? Вот я и сел учиться. Ты же не против, что я взял твой гуцинь?

Фэн Хай бросил на меня подозрительный взгляд, и я ответила ему взором, полным щенячьей преданности.

– Ладно, учись, – с сомнением произнес он. – Похвально, что ты прислушиваешься…

Тут я радостно бренькнула по струнам, и заклинатель поморщился, как от зубной боли.

– Ух ты, как хорошо получается! – моему восторгу не было предела, и я принялась хаотично дергать струны.

Заклинатель попытался почитать книгу, чтобы отвлечься от моих ужасающих попыток, но я заметила, что его глаза, не двигаясь, смотрят в одну точку, а пальцы конвульсивно сжимаются, словно он мечтает сдавить ими мою шею. «Ну же, вспыли, накричи на меня и выгони, ты же этого хочешь!» – мысленно подбодрила его я, и он, словно услышав, отбросил книгу и подошел ко мне, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние. Однако вместо того, чтобы нависнуть надо мной и наорать, он вдруг обошёл меня сзади и сел со спины, перехватив мои занесённые над струнам руки.

– Ты всё делаешь неправильно, – неожиданно мягко произнес он и, отпустив мои руки, взял первый звук, нежный и чистый. – Теперь ты попробуй.

Неуютно поёжившись от того, что он сидел слишком близко, я ущипнула струну, чуть не вырвав её, и сама поморщилась от того, какой ужасный она издала звук.

Фэн Хай и тут не рассердился, а принялся терпеливо и спокойно объяснять мне, как нужно держать руку. Я слегка растерялась – если бы он злился, то было бы проще выводить его, а как можно намеренно доводить того, кто искренне пытается помочь? Тут заклинатель взял мои руки в свои и принялся щипать струны прямо моими пальцами, доведённый до отчаяния моей бездарностью. Сжавшись в комок, я наблюдала, как наши кисти, словно склеенные, плавно взмыли и опустились над струнами, от его кожи исходило легкое покалывание – стихия воздуха вырывалась наружу, еле сдерживаемая его телесной оболочкой, а от его одежды пахло морозом. Дзинь! Пространство прорезал чистый, одинокий звук.

Замерев, я повернула голову к Фэн Хаю и тут же отвернулась, обнаружив, что он придвинулся слишком близко.

– Играй нормально, – произнёс он мне на ухо и поднялся, бросив мою руку. – Я же вижу, что ты умеешь играть – руки ты держишь правильно. Если хочешь довести меня, чтобы я тебя выгнал, то придумай что-нибудь другое, а хороший инструмент не ломай, пожалуйста.

Завершив фразу с неожиданным раздражением, он круто развернулся и вышел из комнаты, а я осталась в растерянности смотреть на дверь. И что это было? То он спокоен и его ничем не выведешь, то вдруг раздражается, когда у меня уже получился нормальный звук! И не умею я играть, откуда?

Я попробовала взять звук ещё раз – один резкий, а второй – дребезжащий, рвущий сердце, и, к удивлению, они вышли так, как я их и задумывала. Зачехлив гуцинь, я убрала его подальше – никогда на нём не играла, не училась, и не стоит начинать, наверное.

Утром Фэн Хай говорил, что собирается меня «погонять», что бы это ни значило, однако он ушёл, ничего не сказав, и в час Обезьяны[18] я вышла из комнаты и торопливо двинулась к тренировочной площадке, где у нас было занятие с мастером Фэн Хаосюанем. Лучше пусть он меня погоняет.

Однако сегодня мне явно не везло – в начале урока на площадку вышел Фэн Хай в сопровождении двоих парней, одного – верткого и подвижного, с цепким взглядом человека, который всё подмечает, и второго – крупного, как гора, с перевитыми мышцами руками, выглядывающими из подвязанных тесёмкой рукавов, и хмурым выражением лица. Поприветствовав мастера, они попросили разрешения присоединиться к тренировке.

– Ваша забота о подрастающем поколении похвальна, молодые люди, – с энтузиазмом покивал мастер Фэн Хаосюань. – Поблагодарите своих шисюнов, адепты! Вот это – старший ученик Лань Хи.

Его узловатый, покрытый мозолями от многолетних упражнений палец указал на вертлявого парня, и тот шутливо подбоченился, от чего на его поясе качнулась целая связка подвесок.