Алиса Волкова – Между долгом и честью (страница 33)

— Может, потому что я принял решение сам? Решил идти за тобой, бросить эту Анталию, где каждый появившийся маг — монстр. Может, я захотел равенства для всех? Я это решил, Элайджа, ты забываешь, что меня не заставляли. Прости, но просто из любви к тебе я так бы не поступил. Кьяра говорила…

— Так дело в ней? — перебил Элайджа. — До сих пор чувствуешь вину?

— Нет… Понимаю, что она могла быть права, что злые не маги, а король. Я не хочу ссориться. — Джеймс сделал шаг вперед и пристально посмотрел в глаза Элайджи. — Но и снова делать выбор не хочу. Да и подумай сам, Эл, она так сходу поверит тебе? Ты уверен? Давай следовать плану Рикаса, а если что пойдет не так, то… — Джеймс поднял руку с мечом. — Он будет с тобой, как и я. Но дай шанс другим, хватит видеть подвох во всех.

— Все так серьезно?

— Мне хочется в это верить. И я хочу, чтобы эта война закончилась. Я не хочу, чтобы она добралась сюда. Чтобы снова тронула его.

— Но ты сам понимаешь, что тронет. Рикас уже отвел вам не самую последнюю роль.

— Пока я просто хочу верить… А если не вернусь, то ты отомстишь? — улыбнулся Джеймс.

— Рискнешь? Ради него?

— Назад дороги нет, но она всегда есть вперед. Прости, но я хочу вперед с ним, Эл. Я даже не уверен уже в том, кто и кого спас.

Джеймс сел на скамью. Ему не хотелось видеть осуждение на лице Элайджи. Он понимал, что его влюбленность — это что-то глупое, даже безумное, но давно не чувствовал себя таким счастливым и свободным, как сейчас.

— Значит, у нас обоих нет выбора — только вперед вместе с сомнительным магом огня и его товарищами, — усмехнулся Элайджа и сел рядом.

— Зато у него есть душ и вино неплохое. — Джеймс пожал плечами. — Ты действительно сделаешь это ради меня?

— Уж точно не заставлю выбирать, пока нет оснований, но вина выпить сегодня придется очень и очень много. А еще подумать.

— Ну, общение с Дейдре точно прекращать не стоит. — Джеймс пихнул Элайджу. — Тебе тоже не стоит быть одному.

Элайджа лишь неопределенно пожал плечами. Дейдре была политическим союзником и не более того. Дама сердца Элайдже была не нужна, тем более — среди врагов. Джеймс мог верить во что угодно, но Элайджа прозрел окончательно и понимал, что его использовали. Ему это не нравилось.

Близкие люди

Алеф смотрел на огонь в камине и прикидывал, во что выльется происходящая ситуация. Николас его не пугал, потому что в одержимости сыном не замечал ничего вокруг. Алеф помнил Николаса амбициозным, сильным, готовым идти по головам, но в последний год его наставник сдал. Интриги стали примитивными, планы простыми и провальными, а еще Николас слишком полагался на удачу. Во всем. Где гарантии, что Дрейк действительно станет играть на их стороне? Алеф в это верил с трудом. Все-таки госпожа говорила о том, что тот слишком привязан к Рикасу. Неужели жажда власти внезапно разгорелась в его сердце? В любом случае Грегор, Марджери и Николас правы в одном: Рикаса Вайта надо убрать, а его братишку желательно вывести из себя. Если сама Остовия обратится против магов, то война будет выиграна легко и просто.

Маги должны стать крахом Остовии, но Алеф понимал, что они же должны все это и остановить. Нельзя, чтобы ненавидели всех. Все-таки в новом мире, где все будет принадлежать им, Алеф не хотел, чтобы магам приходилось скрываться, но и осознавал, что чересчур много магов тоже не самый лучший выход.

Баланс. Во всем нужен баланс. Иначе сильные так и будут принижать слабых. Алеф криво усмехнулся, вспоминая, как ему летело в спину «слабак», «полукровка», «маг-недоучка». От союза мага и эльфа сильными не рождался никто. Алеф стиснул зубы и выдохнул.

Он не мог позволить прошлому снова взять над ним верх. Он вырвался, добился высот. Не силами, не магией, а хитростью и умом.

И красивым личиком.

Эта мысль мелькнула на задворках сознания, но Алеф тут же прогнал ее прочь. Да, эту часть эльфийского наследия он использовал себе во благо. Но должна же быть хоть какая-то польза от его никчемной мамашки, не достигшей ничего кроме того, чтобы быть подстилкой для тех, кто сильнее и богаче.

Алеф сплюнул на пол. Быть полуэльфом, недомагом со слабыми силами — очень незавидная участь. Несмотря на то, что Дейдре всегда выставляла их страну как обитель равенства и процветания. Равенства… Для таких, как Рикас Вайт.

А что скрывалось за стенами их прекрасной школы, домов богатых аристократов и в публичных домах, где люди содержались, как скот, прекрасную королеву совсем не волновало.

Никогда не волновало, никому не было дела, даже Николасу, таскавшему Алефа с собой, чтобы хоть как-то показать себя в роли наставника и отца. Грегора, жаждущего видеть Алефа лишь по ночам под собой, тоже не волновало.

Никого… Пока…

Пока не появилась она.

Алеф почувствовал прикосновение тонких пальцев к плечу и прикрыл в блаженстве глаза.

Единственная, кому до Алефа было дело. Такая же брошенная, одинокая и несчастная, сполна хлебнувшая лицемерия, пропитавшего Остовию и всех, кто стоял у власти.

Алеф поднял руку и тихонько сжал хрупкие пальцы в своих. Она всегда могла успокоить и унять его боль и страх. Всегда.

Она хотела свободы, но хотела ее не для всех. Не прикрывалась высшим благом для всего народа. Для себя, для кучки избранных. Тех, кого судьба до этого обделила. И Алефу нравилась ее искренность. Он знал, что для нее он пойдет на все и пожертвует всем.

— Ты готов? Уже скоро тебе предстоит исполнить роль, к которой ты готовился долгие месяцы. Я надеюсь, ты не передумал?

Алефу захотелось рассмеяться. Он никогда бы не передумал сделать то, о чем она попросила. Не приказала, не велела, а попросила. Она всегда только просила.

— Я сделаю все, что вы попросите. — Алеф развернулся и опустился на колени, уткнулся лицом в ее живот.

Ему нравилось вдыхать аромат трав и цветов, всегда исходивший от нее. Рядом с ней он чувствовал себя нужным и как бы глупо ни звучало — любимым. Хотя и понимал, что это, скорее всего, обман, мираж. Но пальцы, мягко перебирающие его волосы, заставляли забыть обо всем на свете.

— Я никогда в тебе не сомневалась. Никогда, Алеф.

Он слабо улыбнулся. Ведь и он в ней никогда не сомневался. Знал, что она добьется всего, чего пожелает. А он обязательно ей в этом поможет.

— Я слышала, что ты встречался с отцом.

Дрейк вынырнул из раздумий, глянул на пустой бокал в руке и перевел взгляд с окна на появившуюся в дверном проеме Мэдисон.

— А я слышал, что лезть в чужие семейные дела — дурной тон. Где твои манеры, Мэдси? — Дрейк отставил бокал на стол, а потом подошел к Мэдисон, застывшей посреди комнаты и сверлившей его недовольным взглядом. — Ты все-таки не последний человек при дворе. — Он остановился рядом с ней, внимательно всматриваясь в ее глаза.

— Неужели ты тоже решил стать псом, кусающим хозяина? Как думаешь, Рикасу понравятся личности, с которыми ты проводишь время? — Она мягко коснулась его плеча и провела по нему кончиками пальцев.

— Думаю, что не обязан отчитываться перед ним за каждый шаг, а ты решила выслужиться и принести хозяину кость? Он потреплет тебя за ушком. — Дрейк заправил локон, так удачно выбившийся из прически Мэдисон.

— Я считаю, что иногда можно объединиться против хозяина и извлечь из этого выгоду. — Она улыбнулась и встала вплотную к Дрейку. — Мне тоже есть, что тебе предложить.

— И что же? — Дрейк положил руки на талию Мэдисон, хотел оттолкнуть ее, но почему-то притянул ближе к себе. Что-то в словах Мэдисон, ее взгляде словно лишало Дрейка возможности мыслить. Дурман, наваждение, но сейчас казалось, что может ее слова не лишены смысла.

Мэдисон лишь улыбнулась и мягко коснулась губами щеки Дрейка, явно собираясь в следующую секунду коснуться и губ. И у Дрейка не возникло желания ее оттолкнуть, словно все происходящее было правильным, даже единственно верным.

— Не помешал?

Голос Рикаса подействовал отрезвляюще, Дрейк отпустил Мэдисон и отступил на шаг. Произошедшее не хотело укладываться в голове, а от довольной улыбки Мэдисон и вовсе затошнило.

— Это как посмотреть. — Мэдисон улыбнулась. — А я всегда оставалась верной. — Эти слова она произнесла, проходя мимо Рикаса практически шепотом, но Дрейк прекрасно понял по ее взгляду, что она хотела, чтобы он услышал.

Рикас ее проигнорировал, дождался пока она уйдет, взмахом руки закрыл дверь в комнату, а следом устало опустился в кресло и прикрыл глаза. Дрейк подавил моментальный порыв броситься к Рикасу, если честно, то произошедшая ситуация его несколько выбила из колеи. Ощущение одурманенности не покидало, да и с чего вообще Мэдисон целоваться с ним? Зачем он ей понадобился? Неужели она в открытую решила пойти против Рикаса или этот спектакль, чтобы вернуть его расположение? Доказать, что Дрейк предатель. На чьей стороне на самом деле Мэдисон? А он сам?

Дрейк мотнул головой, прогоняя глупые и неуместные мысли. В своей верности Рикасу он не сомневался, а вот что думал сам Рикас?

— Что она хотела?

— Я не знаю, — ответил Дрейк. — И я не понимаю… — Он замолчал.

— В роду Мэдисон были ворожеи. Твоя реакция более, чем понятна, — пояснил Рикас. — Но что ей было нужно? Что она говорила?

— Ты не мог сказать мне раньше? — Дрейк сложил руки на груди.

Понимать, что на его разум могла воздействовать ворожея, было чертовски неприятно. Такие сводили мужчин с ума, заставляя поступать так, как им угодно. Дар редкий, утерянный со временем, ведь последнюю ворожею заколол один из одурманенных, а потом брошенных мужчин. А дар ворожбы передавался только по наследству. Но Дрейк точно не слышал, чтобы у нее остались потомки.