Алиса Вишня – Цветок и Зверь (страница 13)

– Из-за чего?

– Он придурок! – снова краткий ответ.

Не хочет говорить на эту тему, ну и ладно. Не важно. В машине тепло, и Саша расстегивает плащик.

– Что за медальон? – интересуюсь, кивая на серебряную монетку.

– Этот?

Девушка крутит амулет, рассматривая рисунок, такой же, как у Демидова – меч на овале. Это не удивительно – и Охотников, и защиту от темных сил придумали в Святой Инквизиции.

– Евгения Михайловна сегодня подарила! – между тем, объясняет Александра, и добавляет – Мама Тимофея и Степана.

– Сегодня? – переспрашиваю я.

Саша кивает. У-фф. Вчера амулета не было! А что она сказала отсебятину – случайность, сбой.

– Приехали! – сообщаю девушке, и паркуюсь.

…Кладбища имеют особую атмосферу. Тишина, покой… Время, словно замедлившее свой ход. И некое величие. Даже я чувствую себя среди каменных надгробий мелкой букашкой. Пожалуй, здесь ощущается присутствие Бога…

Саша быстро находит нужную могилу, и мы останавливаемся у памятника с фотографией молодого человека. Вглядываюсь в лицо, в дату смерти… Александра достает из рюкзачка шоколадку, и кладет ее на край памятника.

– Глеба убили! – печально сообщает девушка – Тоже поехал учиться, жил у Демидовых, и… Погиб. Нашли за городом, со сломанной шеей.

– Может, несчастный случай? – бормочу, зная, что это не так.

– Да, в полиции сказали, упал неудачно! – кивает девушка – Но мои родители уверены – убили!

И я уверен, потому что сам ему шею и сломал. Потому что, этот Глеб был колдуном, некромантом, и напал на меня первым. Раскаяния, или неудобства перед Сашей за ее брата не испытываю – я защищался.

Странное совпадение! Александра оказалась сестрой некроманта, и привела меня на его могилу…

…Наконец, мы покидаем последний приют Глеба, и отправляемся обратно. Саша спотыкается, я ее подхватываю… Дальше идем под ручку. Близость девушки, и злая упрямая веселость, из-за того, что она сестра убитого мною колдуна, вселяет в голову мысль:

– У меня здесь тоже покоятся родственники! – сообщаю я.

– Правда? – удивляется девушка.

Киваю, и веду ее в старую, практически заброшенную часть кладбища.

…– Здесь совсем древние погребения! – показываю на памятники и надгробия, разной степени сохранности – полуразвалившиеся, и только тронутые временем.

Объясняю очевидное:

– У похороненных здесь не осталось близких, к ним никто не приходит, и за могилами не ухаживают!

В этой стороне погоста особенно тихо и жутко. Саша еще крепче цепляется в мою руку, мне же не боязно – вампиру не страшны мертвецы. Тем более, даже поднятые стараниями некромантов, эти ожившие уродцы днем не показываются, прячутся.

Место вечного упокоения древней аристократии Города настраивает на философский лад – в голову приходит сентенция, которую и озвучиваю:

– Говорят, перед Богом и смертью все равны. Но эти старые могилы говорят о другом: если ты беден, то через триста лет от твоей могилы не останется и следа. А если у родных умершего достаточно денег, что бы отгрохать памятник, то захоронение останется на века!

Саша смотрит на меня с удивлением, и я внутренне спохватываюсь – опять разглагольствую, как старик!

Надгробие, возле которого мы останавливаемся, сохранилось прекрасно, и на нем даже присутствуют выцветшие венки.

– Сюда кто-то ходит! – произносит Саша, читает надпись на табличке – "Аристовъ Николай Дмитриевичъ,1803—1823"… – и добавляет – Такой молодой, двадцать лет! Даже моложе Глеба!

И повернув ко мне лицо, спрашивает:

– Кто это?

Отвечаю:

– Родственник, как я и говорил!

– Ты его потомок?

– Нет! Николенька был слишком молодым, что бы иметь детей! Он погиб в юношестве!

– Погиб? Как?

– Сгорел. В те времена в Городе часто случались пожары.

– О-О! Печально! Страшная смерть! Откуда ты все это знаешь?

– Память об этом юноше в нашей семье передается из поколения в поколение!

Черт! Опять стариковский пафос! Совсем не умею общаться с современной молодежью!

Однако, привел я сюда Сашу не для разговоров – не смог поцеловать девушку у могилы ее брата, словно чувствовал его внимательный злой взгляд. Теперь можно, ибо человека, чьи останки здесь покоятся, не знаю. Хотя именно я, когда бываю в Городе, прихожу на могилу, и навожу здесь порядок. Как и на двух надгробиях по бокам, где похоронены родители Николая Аристова.

Беру в ладони маленькое личико Саши, и целую. Вначале мои губы робки и нежны, затем лобзания становятся сильнее, напористее, и наполняется страстью. Благо Александра не против, и даже несмело отвечает.

Мои руки спускаются ниже. Забираю тело девушки в объятия, прижимаю к себе. Губы скользят с ее рта на горло, захватывают нежную кожу вместе с бьющейся синей веной. Но клыки не выпускаю, хотя едва сдерживаюсь. Чувствую, как дрожит хрупкое тело в моих руках. Ей нравиться! Ее возбуждают поцелуи в шею!

Тело откликается на желание девушки, наливаясь тяжестью в районе паха. А разум словно плывет в дымке мучительного наслаждения, неудолетворенного желания, и нестерпимого голода.

В эту самую минуту, в мгновения блаженства, у меня возникла понимание: Александру нельзя убивать сразу! Она должна быть донором, и оставаться со мной так долго, на сколько ее хватит.

– Сашенька… – бормочу я, уткнувшись в ее шею – Поехали со мной, ко мне…

И тут раздается звук – пронзительный, тоскливый, жестяной – от которого даже я вздрагиваю, а из огромного полуразрушенного склепа, расположенного неподалеку, громко хлопая крыльями, вылетает стая больших птиц – ворон, наверное.

Саша вскрикивает, и испуганно ко мне прижимается.

– Не бойся! Мы к памятнику прислонились, а он едва держится, и шатается, скрипит! – говорю я. И не вру – присутствие темного, или потустороннего, не ощущается. И звук моей версии соответствует – скрежет железа.

– Пойдем отсюда! – бормочет девушка, тянет меня за руку, прочь, на более светлое и открытое пространство новой части погоста.

Быстро – Александра торопится убраться от древних склепов – следуем между могил и оградок. Кладбище большое, и если на нем сейчас присутствуют посетители, то нам не попадаются – тишина и безлюдье. Однако, чувствую взгляд, упершийся в спину. Оглядываюсь, прислушиваюсь, принюхиваюсь – никого! Видимо, девушка заразила паническим настроением, и мне показалось.

Саша успокаивается, только когда оказываемся за оградой, и подходим к машине.

– Ты меня обманул! – остановившись, и убрав руку, произносит девушка.

– В чем? – удивляюсь я.

– Мы встречались в ресторане! И целовались!

Смеюсь.

– Было дело!

Саша сердито стукает меня по груди кулачком, я опять хватаю ее в объятия, и опять целую.

– Поедешь со мной? – повторяю свой вопрос, заглядывая в глаза девушки.

– За границу? – спрашивает она, и добавляет – У меня нет загранпаспорта! И Демидовы не отпустят.

Теперь отстраняюсь я.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать!

– Почему тогда ты должна спрашивать разрешение?