Алиса Вишня – Развод. Нож в спину (страница 3)

Анну Аристарховну он очень любит. Типичный маменькин сынок. Ну и она его, естественно, тоже обожает.

Привычно забираю пиджак и полотенце, чтобы прибрать на место, а затем ухожу в нашу с Игорем комнату.

И набираю Яну. Дочь отвечает после первого же гудка, будто ждала моего звонка.

— Мам, привет! Ну что там? Как бабуля?

— В гипсе! — коротко отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал — Яна… я не смогу полететь с Ромой.

Дочь молчит.

— Как не сможешь? — наконец, осторожно спрашивает она — Из-за бабушки?

— Да. Она лежачая. За ней нужен уход.

— А папа?

— А папа — «занятой деловой человек»! — не могу удержаться от горькой иронии — И еще, ему неловко менять маме памперсы. А о том, чтобы ему поехать с Ромой, даже речи никогда не было. Он, как ты помнишь, даже больничного запаха не переносит… Сразу дурно делается.

Яна громко вздыхает. Моя дочь — моя копия в молодости, только более резкая, более решительная. Она никогда не умела прогибаться, как я.

— Господи, мама, ну сколько можно? Они всю жизнь из тебя веревки вьют! Я не понимаю, как ты вообще можешь с ними жить? Столько лет!

— Яна, ну что поделать! — устало говорю я заученную фразу, которую повторяю себе уже четверть века — Я вышла замуж за твоего отца, вошла в их семью. Анна Аристарховна мать моего мужа. Сейчас она старая, беспомощная… Не бросишь же ее.

— Она не беспомощная, она монстр в гипсе! — горячо возражает Яна — Она это специально сделала, в аварию попала, я уверена! Чтобы ты с Ромкой не поехала! А то как она, целый месяц без домработницы?

Я молчу, сдерживая слезы. Иногда мне и самой кажется, что вся жизнь Анны Аристарховны — это длинный, изощренный спектакль. Чтобы меня мучить. Чтобы я не выдержала, и наконец-то, ушла из ее квартиры и ее жизни.

— Ладно, мам, не плачь! — вдруг смягчается Яна — Я полечу с Ромой.

— Яна, ты что! У тебя же тоже сессия! Диплом!

— Плевать. Возьму академ. Брат важнее. Я его одного не отпущу. Я ж не эта его…Ника.

— Яночка…

— Все, мам, решено! Ты только держись там, ладно? И не позволяй этой мегере сесть себе на шею окончательно! Ну все, мамуль, я спать, завтра созвонимся!

— Сладких снов, деточка!

— И тебе, мамочка!

Нажимаю отбой, и чувствую смесь облегчения и вины. Я переложила свое бремя на плечи дочери. Я должна быть с Ромой, я!

…Позже, когда Анна Аристарховна наконец засыпает, наглотавшись снотворного, Игорь заходит в спальню.

— Ты что, в больнице с врачом любезничала? — спрашивает он, остановившись в дверях.

Изумляюсь:

— Я?

— Мама рассказала. С пьяным врачом!

Лицо у Игоря недовольное, а в голосе ревность.

Вот старая стерва! Напридумывает же! Любезничала… Впрочем, чего удивляться. Они с Игорьком всю жизнь шушукаются, обсуждают, сплетничают, секретничают… Не посвящая меня в свои разговоры. А уж сколько понапраслины про меня ею наплетено! Не счесть!

— Я просто разговаривала с доктором! О здоровье твоей мамы, между прочим! И он был трезвым! — произношу сердито.

Что это был Киселев, говорить нельзя — Игорь до сих пор меня к нему ревнует.

— Да ладно, верю, верю! — миролюбиво заявляет муж, и зевает — Устал сегодня, как собака. Спать так и валит!

Слава богу, что его в сон клонит! Я боялась, что сейчас мой супруг учинит скандал часа на два. Он очень ревнивый.

Пока он не отрубился, рассказываю про решение Яны.

Игорь садится на край кровати.

— Ну вот видишь, все решилось! — говорит он — А ты паниковала, накручивала себя…Янка у нас молодец!

— Она жертвует своей учебой! — тихо возражаю я.

— Ничем она не жертвует! Наверстает, она умная и упорная. И ответственная! Не бросает брата. Семья — это главное. Мы же все семья, Катюш!

Игорь притягивает меня к себе и обнимает. Я утыкаюсь носом в его плечо, пахнущее дорогим гелем для душа, и закрываю глаза. Мне очень хочется, чтобы приласкали и пожалели. Всегда, а сегодня особенно нужно.

— У нас скоро двадцать пять лет! — шепчет муж мне в волосы — Помнишь нашу свадьбу? Ты была такая молодая, худенькая! И в таком платье… с рюшами!

— Помню!

— Четверть века, Кать! Целая жизнь. Чего только не было за эти годы! И плохого, и хорошего! Но главное — мы с тобой любим друг друга, любим наших детей, а они нас… Мы все преодолеем. И с Ромкой все будет хорошо, вот увидишь! И юбилей наш отметим, как следует.

Его слова — как бальзам на душу. Я слушаю его, и тревога понемногу отступает. Может, я, в самом деле, накручиваю себя? Может, он прав? Мы — семья. Мы справимся.

Игорь тихонько напевает (сильно фальшивя, и в нос): «Серебряная свадьба, негаснущий костер…»

— Придется отложить празднование нашей «серебряной свадьбы»! — говорю я — Пока Рома не вернется. Так совпало, что как раз на этот день намечена операция. Тут и мама еще…!

— Ничего! Отложим! Главное — чтобы дети были здоровыми. И мама. А ты пока начинай готовиться! Присмотри кафе, составь список гостей.

Игорь отстраняется, его тон становится деловым.

— Надо пригласить нужных людей! Я скажу, кого. Да, надо сейчас все решить — где, как, с кем… Чтобы потом, когда Рома с Яной вернутся, мы сразу… бах! А маму, если ей к тому времени гипс не снимут, на каталке отвезем на банкет! Как же без нее!

— Без мамы никак! — соглашаюсь я, и, чтобы муж не заметил иронии, добавляю — Хорошо! Буду готовится к юбилею!

Этой ночью засыпаю в объятиях мужа, уже не чувствуя себя одинокой и лишней.

Глава 4

…Проводы — это всегда пытка. Фальшивые улыбки, судорожные объятия, слова, которые застревают в горле. Я смотрю на своих детей, на Рому, бледного, с темными кругами под глазами, но старающегося держаться бодро, и на Яну, мою смелую девочку, которая обнимает брата за плечи, и что-то весело ему щебечет. Рядом с ними топчется Ника, Ромина жена. Маленькая, тоненькая, похожая на испуганного воробышка.

— Мам, пап, ну все, мы пошли! — говорит Рома, когда объявляют начало регистрации на их рейс.

Я обнимаю его крепко-крепко, пытаясь без слов передать ему всю свою любовь, всю свою веру. Потом обнимаю Яну.

— Береги его. И себя! Звоните, пишите!

— Обязательно, мамуль! — Яна чмокает меня в щеку — Не раскисай тут!

Игорь по-мужски хлопает сына по плечу.

— Все будет отлично! Мы тебя ждем! Здорового!

Потом Рома прощается с Никой. Они отходят в сторону, обнимаются, целуются. Что-то шепчут друг другу…

— Ром, нам пора! Опоздаем! — кричит Яна, Рома отпускает жену, и идет к сестре.

Они уходят в сторону паспортного контроля, и я смотрю им вслед, пока их фигуры не растворяются в толпе. Сердце заходится от щемящей боли. Слезы, которые я сдерживала из последних сил, наконец то выливаются…

Игорь обнимает меня за плечи.

— Все будет хорошо, Катюш. Ромка справится!

Мы стоим так еще несколько минут, глядя на табло вылетов. Рядом всхлипывает Ника. Обнимаю ее, прижимаю к себе. Но она, постояв несколько секунд, отстраняется.