Алиса Веспер – Последняя секунда Вселенной (страница 45)

Аннабель оставила его наедине с собой, а сама направилась в обсерваторию.

Ему хотелось отдохнуть после бессонной ночи в дороге, но уснуть не получалось – здесь осталось слишком мало людей, чтобы заглушить зов. Студенты, как и говорила Аннабель, разъехались, осталась лишь горстка постоянных сотрудников. Никто из них не провел здесь достаточно времени, чтобы стены впитали их голоса. Кроме Аннабель.

Айвин слышал и лес, и океан, и холмы, и тот самый голос из детства, и все это сливалось в одну полузабытую мелодию. Это была самая красивая мелодия на свете. Он погружался в это ощущение. Погружался в этот шепот. В эту глубину.

Ты думаешь, ты погружаешься? Ты тонешь.

– Оставь меня, – прошептал он.

Ты помнишь свою прежнюю жизнь?

– Какую из?

Любую. Хотя бы последнюю.

Айвин почти не помнил. Предпочитал не помнить. Что хорошего в том, чтобы помнить о том, кто навсегда ушел?

– Почему ты не оставишь меня? – спросил он безо всякой надежды.

Я дала тебе достаточно времени. Я знаю, ты не хочешь слушать. Не хочешь вспоминать. Но память скоро вернется. Ты сам заставил себя забыть, но не волнуйся – колеса времени уже завертелись. До конца осталось совсем чуть-чуть. Совсем скоро все вопросы исчезнут.

Айвину плевать было на вопросы. Ему хотелось, чтобы исчез этот голос и смутный силуэт на краю поля зрения, эта музыка на краю восприятия, но здесь, посреди холмов, рядом с океаном, это было невозможно. Вряд ли теперь это вообще было возможно.

Он мог уехать отсюда в большой город. В любой момент. Мог.

Не мог.

Выбор – это иллюзия. Издевка. Раньше ему казалось, что выбор существует. Но всегда, раз за разом, все заканчивалось одинаково. Это он помнил. Словно бы кто-то завел его, как механизм, чтобы повторять те же ошибки снова и снова.

Как часы. Вроде бы движешься вперед, а потом оказываешься в том же месте, где был. И так постоянно.

– Чего ты хочешь? – устало спросил Айвин.

Напомнить о себе. Ты можешь забыть всё и всех, но как ты мог забыть меня? Как, Эван?

– Не называй меня так.

Айвин, Эван – какая разница?

– Если тебе нет дела до моих просьб, то о чем нам вообще говорить?

Хорошо. Айвин. Я долго шла на уступки, но теперь твоя очередь.

– Я должен все вспомнить?

Не все. Понемногу, потихоньку. Ты помнишь свою сестру?

Глава 9,5

– Сколько секунд в вечности? – спросил Асхель.

– Ты правда хочешь знать ответ?

– Мне нужно знать ответ. Как я без него смогу все рассчитать? – он сел рядом с лежащей в траве Дэйрдре.

Вокруг нее росли и раскрывались синие цветы. Асхель не знал их названий, и на самом деле ему не было до них никакого дела.

Рядом с ней цвело все. Даже он сам.

Она чертила в воздухе пальцем, что-то шептала, периодически хихикала.

– Меньше секунды, – в конце концов сказала она. – Стремится к нулю, но никогда его не достигает. Но где-то тридцать пять нулей после запятой. Пара квантов времени. Может, три.

– Нам нужно больше.

– Сколько?

– Сколько возможно. На нас надеются.

– Никто уже не надеется. – Ее голос дрогнул.

– Не наши предки, но наши потомки. Дэй, мы не должны забывать.

– Я могу попробовать. Сколько тебе нужно?

– Секунда. Хотя бы секунда.

Дэйрдре посмотрела на него. Вздохнула.

Асхель лег рядом с ней, глядя вверх, на конструкцию грандиозной стены, которую проектировали и строили они, еще миллиарды и миллиарды других существ.

Он видел лишь малую часть, сотканную из звездного света, пустот, языка Дэйрдре и уравнений, в которые они должны были заточить чудовище.

– Как мы запустим Перевременье? – спросила она.

– У меня есть одна идея. Но не уверен, что тебе она понравится.

– Я думаю, это не так важно, если мы сможем жить вечно.

Глава 10

Проходя по коридору, Айвин заметил, что сквозь приоткрытую дверь из лаборатории пробивается полоска света. Он тихо постучался и заглянул внутрь.

Остальные либо спали в остальных домиках, либо наблюдали за звездами, по крайней мере, поблизости никого не было.

Аннабель подняла усталое изможденное лицо и, поправив очки, вымученно улыбнулась. Перед ней лежала кипа каких-то бумаг. А рядом на столах стояли разные стеклянные приборы, которых он никогда не видел. И даже большой металлический цилиндр.

– Это для экспериментов. – Аннабель проследила за его взглядом. – Проверяем, как может повести себя то или иное небесное тело. Изучаем метеориты – здесь полно их осколков. Моделируем, в общем. Телескоп я покажу завтра, хорошо?

– Конечно. Но уже поздно. Ты в порядке?

– Мне нужно подать заявку на универский грант. Здание старое, нужен ремонт.

Она была права. От башни веяло временем. Холод ушедших веков проник в камни, в кладку, в фундамент этого места. Когда-то на этой земле стояло крупное поселение. Город. Но, подгоняемые животным страхом, люди ушли отсюда. Почему же они это сделали?

– Ты знаешь, почему люди ушли отсюда? – спросил Айвин.

– Здесь любил танцевать народ холмов. Одно время исчезало много детей. Они сожгли дома, но не смогли уничтожить башню. Не знаю, что это было – страх перед суевериями или просто решили не связываться.

Айвин обошел длинный стол и сел на край. Аннабель подняла на него лицо и устало улыбнулась. Под глазами залегли тени.

Казалось, во всем мире остались лишь они вдвоем.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Айвин.

– Ты обещал рассказать о других мирах.

Он задумался. О чем бы она хотела послушать? О мирах-океанах, в которых обитают исполинские левиафаны? О замкнутых на себе пузырях, из которых практически невозможно выбраться? О ледяных пустынях, под которыми бушуют горячие реки?

– Их много, они разные. Я не знаю, что тебе может быть интересно. Хотя нет. Знаю. Существует целый мир-Библиотека. Может, ты о нем слышала или читала?

Аннабель сняла очки, внимательно глядя на Айвина. Долго-долго молчала.

– Не слышала, – медленно проговорила она. – Но я видела этот мир во сне.

Они встречали Эйрика и Саншель вдвоем.

Аннабель в этой жизни была крепкой, подтянутой и загорелой, носила удобную одежду, а не элегантные платья и костюмы, и что-то в ее лице изменилось. Она выглядела… уверенной.