Алиса Верди – Развод. (не) просто жить дальше (страница 76)

Особенно после его недавней выходки с поддельной перепиской, от которой я до сих пор отойти не могу.

Нет, Кирилл прав. Это нельзя так оставлять. Конечно нет.

Я молча киваю. В горле ком.

Открывается дверь в конце коридора, и внутрь вваливается Нина Андреевна, за ней — Игорь.

С порога она начинает громко и с выражением причитать.

— Ох, батюшки святы! Это что ж за позорище? Невестушка любимая, да вздумала обобрать как липку! К ней все как к родной! В семью приняли, всему обучили, человека из нее сделали, а она такой вот змеюкой оказалась неблагодарной! Тьфу! Позор на всю семью!

— Мам, давай только без сцен, — раздраженно бросает Игорь.

— Сцену она устроила, когда решила отсудить у тебя квартиру! — выплевывает Нина Андреевна. — Я вообще не понимаю, как ты мог на это согласиться! Квартира оформлена на меня! Это моя собственность! Это все — плевок в лицо матери!

— Мама, ты же знаешь, что это мои деньги и я сам ее покупал! Ты тут ни при чем, — шипит Игорь.

— Ничего я не знаю! Зачем ты эту проходимку оправдываешь? Она тебя бросила после двадцати лет брака! На развод подала сама! А ведь ты хотел как лучше — помириться, семью сохранить! У вас же ребенок! Так она о дочери вообще забыла! Ушла и с концами! Не мать, а кукушка!

— Мама, перестань… — закатывает глаза Игорь, но без особого энтузиазма.

— А почему я должна перестать?! Я что, ради этого сына рожала, чтобы он потом с бабами делил последнее?! Это что, у нас — социализм? У нее что — нет рук-ног, чтобы самой заработать?!

— Мы же договорились — она получит квартиру, и все, — хмуро говорит Игорь.

— Кто договорился?! Ты договорился?! А я? Квартира — на мне! Я вообще ничего подписывать не собираюсь!

Она прикладывает руку к груди, изображая приступ:

— Ой, сердечко мое, сердечко! Ой, я ж так волнуюсь, сейчас прямо тут лягу! Не переживу такого позора!

— Тогда ложитесь, — спокойно говорит Кирилл, вставая. — Я вызову скорую. И нотариуса. Прямо в приемный покой — пусть подписывает на каталке.

Нина Андреевна чуть не падает от возмущения. А потом резко поворачивает голову.

— Ты кто такой вообще?! Ты что тут распоясался?!

— Я тот, кто следит за тем, чтобы все было по-честному, — отвечает он. — И если вы думаете, что можно вот так просто выкрутиться — подумайте еще раз.

— А вы нам угрожаете?! — возмущается она. — Игорь, ты слышишь?! Он тебе угрожает! Это что вообще такое! Где закон?! Где уважение к матери?!

Цирк какой-то. Только билетов не хватает.

Между тем, Нина Андреевна продолжает свой спектакль и заливается жалобным визгом:

— Это просто безобразие! Грабеж средь бела дня! Мы ей всю жизнь, а она нас — под монастырь!

Игорь хмурится, смотрит на меня с кривой усмешкой:

— Я думал, тебе это не нужно. Ты же гордая. Хотела начать все с нуля… Без нас. Без всего.

О! Снова его манипуляции пошли. Хочет сделать меня виноватой за то, что я посмела взять то, что положено. Мило.

Я поднимаюсь. Медленно. Но внутри у меня все кипит.

Похоже, пора мне сказать свое слово.

И на это раз я им все выскажу, пусть не сомневаются!

Глава 54

Глава 54

@queen_code

Он потерял жену, ребенка и репутацию.

Но мама переживает за квадратные метры.

Женщины, отпустите своих мальчиков — пусть хоть раз проиграют сами.

#мама_контролирует #новости_итого #queen_code

Я делаю шаг вперед.

— Ты хочешь, чтобы я вспомнила, что ты мне говорил? Хорошо. Я помню. Ты сказал: "Если не вынесешь сор в суд — получишь квартиру". Знаешь, как это называется? Шантаж. Условие за молчание.

Он дергается, но я не даю ему вставить ни слова.

— Мы с тобой договаривались. Ты пообещал, помнишь?

Он хмурится.

— Ты ничего не докажешь.

Я достаю из папки бумагу и кладу на стол:

— А это что? Расписка. Подпись твоя. Бумага с твоими словами. Или ты хочешь в суде объяснить, что шантажировал бывшую жену жильем?

Нина Андреевна шумно втягивает воздух. Она уже забыла про свой сердечный приступ, и сейчас холодно прищуривается.

— Ну надо же... какая у нас хитрая оказалась. Всю жизнь молчала, а теперь — пожалуйста, и документы, и свидетели, и кавалер в придачу!

Я смотрю прямо на нее. Ровно, спокойно. Без дрожи в голосе:

— Да, молчала. Ради семьи. А теперь поняла, что зря, — перевожу взгляд на Игоря. — Ты оставил меня ни с чем. Утаил бизнес. Деньги. Обманул. Ты вычеркнул меня из своей жизни, но решил, что можешь вычеркнуть и из жизни нашей дочери. А теперь прикинулся обиженным, что я решила отстоять свое?

Поворачиваюсь к Нине Андреевне:

— А вы? Вы же всегда знали, что я для вас — никто. Служанка. Инкубатор. Нянька. Я стирала ваши салфетки и терпела, как вы травили меня в моем же доме. И все время молчала.

Нина Андреевна вскрикивает:

— Ах ты ж...

— Молчать! — режу голосом. — Теперь уж я буду говорить, а вы слушать. Вы прожили двадцать лет рядом со мной, но не удосужились узнать, кто я. Теперь — узнаете.

Пауза. Тишина такая, что слышно, как скрипит стул под Игорем.

— Ой, прям обижали ее! Вы поглядите! Жила как у христа за пазухой, ни в чем не нуждалась, а еще и выкобенивается теперь! — фыркает Нина Андреевна. — С чего мы тебе должны-то хоть что-то?

Я складываю руки на груди.

— Не мне лично. А по совести. За все те годы, что я тянула эту семью на себе. Не потому что мне так нравилось. А потому что я считала это правильным — заботиться о своих. О муже, о ребенке, о свекрови, которой я варила варенье, бегала за лекарствами, организовывала посиделки, дачу, заготовки, копалась в вашем огороде, когда сама падала с ног. Потому что вы были моя семья. Потому что я не хотела обижать. Ни вас, ни Игоря.

Делаю паузу, обвожу их обоих взглядом и продолжаю.

— Я мчалась с работы, чтобы успеть сварить обед из трех блюд — потому что "дома должно быть вкусно". Я убиралась по выходным, пока ты, Игорь, лежал на диване и "восстанавливался после тяжелой недели в офисе". Но я ведь на работе не уставала, разумеется. У меня выходных не было.

Я понижаю голос и мой тон становится жестче.

— А вы в это время просто сели на шею и поехали. Привыкли, что так и должно быть. Что я не прошу, не жалуюсь, не возмущаюсь. Знаете почему? Потому что я думала — это и есть любовь. Что семья — это когда стараешься до последнего. Только вот… старалась все это время почему-то только я.

Смотрю свекрови прямо в глаза.

— Так что нет, Нина Андреевна. Это не "подачка". Это — компенсация. И то, мизерная.

Перевожу взгляд на Игоря.