Алиса Верди – Развод. (не) просто жить дальше (страница 31)
Пальцы вонзаются в руль, ногти белеют.
В голове хаос, мелькают картинки, фразы, в висках стучит.
Во мне закипает ярость.
"С паркетом поаккуратнее", блин!
Ты мне еще скажи, где чайник стоит, а я тебе покажу, где половая тряпка висит!
Хозяйка она там теперь. Господи, ну какая же… сука!
Гортензии она пересадит!
Да я их сама сажала. С руками в земле, с Ксюшей рядом, которая тогда еще на горшок ходила!
Каждый листочек берегла. А она — пересадит.
Модный блогер, блин!
Господи, это что за наказание мне?!
А Игорь?
"Сама ушла, а теперь все кругом виноваты". Он совсем уже?.. того? С дуба рухнул?
Типа я сама ушла! Сама все решила. Сама начала "с нуля".
По собственному желанию, ага!
Да чтоб тебя! Как будто я мечтала вычеркнуть все, что было!
Как будто это я разрушила все, что строила двадцать лет, ради удовольствия!
А у него все отлично.
Карина с бокалом. Ксюша рядом.
Жена? Где жена?
Да она теперь "никто". Да и "что она может дать"?
Стоит, значит, такой — с багетом, с клубничкой, как будто у него съемка рекламы. Как будто приехал не домой, а в любовное гнездышко на уикенд.
И еще что-то бормочет про "Ксюша сама решила".
Ага. Сама.
Сама в шестнадцать лет такая вся "осознанная".
Сама, конечно.
Просто рядом — взрослая тетя с ласковым голосом и понимающей улыбкой. Уверена, она не докапывается, сделала ли Ксюша уроки.
И папа, который всегда знает, как убедить, но делает вид, что он тут вообще ни при чем.
А Ксюша…
Вот это, конечно, вообще!..
"Да так… никто".
Это просто… у меня нет слов, блин!
Нет, ну я все понимаю — возраст, давление, растерянность.
Но так? Сказать это — вот так?
Я же тебе… я же ради тебя…
Нет, я при всем желании не могу ее оправдать. Она перешла все границы. Все!
Ну и я, конечно, тоже хороша!
Да!
На себя я тоже злюсь.
Вместо того, чтобы всех поставить на место, я молчала, как будто язык проглотила!
Почему, почему, блин, я всегда так теряюсь в стрессовых ситуациях и не знаю, что сказать? Как же это тупо!
Я вжимаю педаль в пол. Машина рычит.
Сейчас бы остановиться. Выдохнуть. Выпить воды.
Но нет, куда там! Я киплю так, что из ушей скоро пар повалит.
Поворачиваю во двор.
Пальцы вцепились в руль, как крюки. Скулы сводит от злости.
Сейчас будет мой дом. Моя дверь.
Моя почти доделанная кухня с испеченными с утра кексами с изюмом. Кухня, в которой, черт возьми, должна была быть Ксюша!
Подъезжаю к своему парковочному месту.
И вот оно — вишенка на торте, блин!
Мое место занято.
На нем стоит какая-то страшненькая тачка, побитая, как после войны.
Жуткая развалюха на лысых шинах, с облупленной фарой и заклеенным скотчем зеркалом. Багажник примотан веревкой. Один дворник оторван.
У нас очень приличный жилой комплекс, поэтому откуда тут такой хлам непонятно.
— Ну замечательно! — шиплю я. — Просто отлично!
У нас тут двор маленький, места впритык.
Становлюсь криво, чуть ли не на газон, глушу мотор, вылетаю из машины.
Захлопываю за собой дверцу чуть сильнее, чем нужно.
Сумка срывается с плеча.
Наклоняюсь за ней и замечаю — какой-то мужик идет к этой рухляди.
Спокойно, не спеша. В футболке, пыльный, с каким-то рулоном чертежей подмышкой.
Еще и бросает недовольный взгляд на мою машину, заехавшую на поребрик. Из-за него! Пренебрежительно кривится.
Все. Сорвалось.
— Это вы тут припарковались? — спрашиваю я резко, без приветствия.
Он останавливается. Смотрит.