Алиса Верди – После развода. Я смогу (наверное) (страница 7)
Утром в субботу я готовлю на завтрак сырники. Звонок домофона.
— Сань, иди спроси, кто это, у меня руки в муке, — говорю я дочери, уткнувшейся в смартфон.
Она встает с кухонной табуретки и, закатив глаза, нарочито неохотно тащится к входной двери.
— Это папа! — кричит она из коридора.
Как-то рановато, договаривались ведь в десять! Мы даже позавтракать не успели.
Внезапно раздается звонок в дверь.
Чего это вдруг? Виктор никогда не поднимается к нам. Когда он по выходным приезжает за Санькой, то звонит в домофон или по телефону, и она спускается. Таким образом мы не пересекаемся без необходимости.
— Ну, ты готова? — слышу из прихожей отвратительно веселый и бодрый голос бывшего мужа.
— Ой… — растерянно брякает Санька.
— Привет, Сань! Сегодня я составлю вам компанию! — доносится тоненький, почти детский голосок. — Ты ведь не против?
Сырник, который я в этот момент лепила, выпадает из рук прямо на стол, обдавая меня облачком муки.
Верочка!
— Ну… — мычит Санька, — а чего так рано? Мы еще даже не позавтракали…
— Позавтракаем в кафе! — звенит тонкий голосок. — А потом у нас такая насыщенная программа, ты не представляешь!
Как посмели эти двое припереться сюда? Внутри меня поднимается злость.
Я спешно ополаскиваю руки и, схватив кухонное полотенце, выхожу в коридор.
В тесной прихожей стоит Виктор и моя племянница. Оба улыбаются и сияют. Отвратительно счастливые. Рядом с ними растерянная Санька.
Это первый раз после развода, когда Саша видит Веру. Раньше та на встречах отца и дочери не присутствовала.
Верочка уже больше не в дешевых китайских шмотках с рынка, в которых она приехала к нам из деревни. На ней модное и явно дорогое белое пальто, сапожки на невысоком каблучке, точь в точь как мои, элегантная сумочка на цепочке моей любимой марки.
Да, сейчас она выглядит намного лучше, и еще больше на меня похожа.
Смотрю на ее свежее юное лицо и меня, как всегда, пробирает до мурашек. Все вокруг говорят, что она — моя копия. Только моложе.
Самой мне так не кажется. Нет, общие черты, конечно, есть, но как по мне, так мы очень разные. Впрочем, я же не вижу себя со стороны. Так что, им виднее.
От этого почему-то особенно тяжко.
Просто такое ощущение, что меня заменили на более новую модель. А устаревшую отправили в утиль.
— Здрасте, теть Лера, — улыбается мне она, светя своими лучистыми глазами.
Она вся такая милая, нежная, восторженная… просто до тошноты.
— Ага, — киваю я. — Зачем ты ее сюда притащил? Да и сам зачем приперся? Не мог внизу подождать? — спрашиваю я у Виктора, игнорируя племянницу.
— Лера, ну зачем так грубо? Мы же все интеллигентные цивилизованные люди, а не дикари. Ты давно не подросток, тебе уже тридцать четыре года, а ведешь себя хуже Саньки, — раздраженно вздыхает он.
Ну блеск! В одном предложении он умудрился и отчитать меня перед дочерью и любовницей, и возраст подчеркнуть! Во мне поднимается волна ярости.
— Я сама захотела, он меня не тащил, — встревает Верочка. — Подумала, что было бы неплохо вас навестить. По родственному. Мы все же семья, как ни крути, нужно начинать налаживать отношения. Не можем же мы всю жизнь вот так, в злости и обиде! Не по человечески это. Я вот пирожков напекла, привезла вам в знак примирения. С капустой, — и она протягивает мне пакет, робко улыбаясь.
Чего?!.
Она серьезно? Едва сдерживаюсь, чтобы не начать орать при Саньке.
— Ты все что ли туда положила? Могла бы мне немного оставить, вкуснотища же! — с притворным упреком смотрит на нее Виктор, театрально нахмурив брови.
— Я потом тебе еще напеку, — она с нежной улыбкой мягко толкает его в бок.
Мимимишность зашкаливает.
Нет, меня сейчас разорвет, нахрен!
Пирожков она напекла! Хозяюшка, блин!
— Саш, иди вниз. Папа скоро спустится, — сквозь стиснутые зубы говорю я.
— Но я…
— Иди! — рычу я.
— Да, Сашенька, иди, — ласково улыбается ей Верочка и дружески трепет за плечо.
Я стискиваю кулаки так, что ногти врезаются в ладони, хоть они и короткие.
Сашка хватает свою заранее собранную сумку, куртку и, бросив “Пока, мам”, выходит из квартиры.
— Вижу, что намечается ругань. Не собираюсь в этом участвовать, так что, тоже пойду. Я предупреждал, Вер, что не стоит тебе ехать. Жду в машине, — бросает муж и выходит следом за Саней.
Это кто это у нас тут сбегает? Ненавижу!
Я перевожу взгляд на племянницу. Мне хочется отхлестать ее по лицу кухонным полотенцем, которое я держу в руках.
— Не по-человечески, говоришь? — шиплю я. — Не по-человечески, Вера, это приехать в дом к твоей тете, которая по доброте душевной предложила тебе пожить у нее, и за ее спиной крутить шашни с ее мужем! Вот это не по-человечески!
Глаза Верочки начинают медленно наливаться слезами.
— Теть Лер, ну зачем вы так… Я же не специально! Так вышло. Между нами просто была такая химия, что сразу вспыхнул пожар! Знаете, какие это искренние чувства? Вы наверняка подобного никогда не испытывали! Это судьба!
Ну да, где уж мне испытывать-то? А тут вон — сразу пожар!
Только вот он же говорил, что не изменял! Или где у них там полыхало-то? Ну-ну!
— А вы ведь все равно не любили Виктора, ему с вами было плохо, — оправдывается Верочка.
Звиздец!
Нажаловался ей, что ему со мной было плохо? Обсуждал с моей племянницей меня за моей спиной!
Вот же гад какой! Страдалец!
Меня буквально трясет от злости.
— Это он тебе сказал? — хриплю я.
— Что? А… нет! Конечно, нет, Виктор не такой! Он благородный, слова плохого про вас не сказал! Но я же не дура, понимаю, что если бы все хорошо у вас было, то он бы так на меня не запал. Явно ведь ему не хватало женской любви и ласки…
Боги!..
— Он такой потухший был, а со мной расцвел! — продолжает она. — Посмотрите на него — счастливый, улыбается. Это ведь так здорово — делать людей счастливыми! — нежно улыбается она.
Она блаженная или как?
Мне хочется дать ей затрещину. От души так. Но, разумеется, я не буду этого делать. Наверное.
— Да ты, я смотрю, просто благодетельница какая-то! Осчастливливаешь мужчин!
— Только одного, теть Лер! Он такой… такой!.. — у нее даже дыхание перехватывает, когда она говорит о Викторе, и глаза светятся. — Я когда в первый раз его увидела, глазам своим не поверила, что такие бывают! После наших-то деревенских! Сами знаете. Витенька — самый лучший! Нереальный! Идеальный! Не понимаю, как вы могли так его не ценить? И вообще, раз он вам не нужен, то чего тогда расстраиваетесь?
Звиздец.