Алиса Вебер – Я не дам тебе развод (страница 16)

Если так пойдет, то тряпкой стану я. Усмехнулся своей мысли. Стать тряпкой ради ребенка не зазорно, кажется. Но не стану.

— Ну и чего ты добился, Абрамов, тем, что поторопился выдернуть нас с сыном из дома? — шипя, напала на меня жена, а я не понял сразу, в чем проблема. — Детская не оборудована, даже кроватки нет. Вот куда Матвейку спать укладывать?

— Нашла проблему, в доме комнат свободных куча, любую выбирай. Идем. — Поднялся по лестнице и коленом открыл одну из дверей, по соседству с моей спальней. — Устраивайтесь, а завтра все оборудуем.

Мать так и не приехала, встречать нас в аэропорту не стала, я звонил ей, когда приземлились. Ясно, что не горела желанием видеть Эльзу и знакомиться с внуком, но могла бы пойти на уступки. Что ж, она сама выбрала пойти на конфронтацию.

Вряд ли в ней проснутся добрые чувства. Сложно Эльзе придется. Но, если она и дальше будет топить за свою любимицу Лину, нам придется серьезно поговорить.

Захотелось есть, и я спустился в кухню, надеясь увидеть там жену, которая приготовила мне поздний ужин. Мечтать не вредно, Абрамов.

Там даже свет не горел, прислуга уже отправилась на покой.

Снова поднялся на второй этаж и постучал в комнату, которую Эльза заняла с сыном. Потом приоткрыл дверь и увидел в свете ночника, что Эльза уже переоделась в ночную сорочку и улеглась рядом с ребенком. Широкая кровать была велика им двоим.

Ладно, сегодня я позволю ей переночевать в этой комнате. А завтра купим все нужное для детской, и жена будет делить постель со мной.

И ждать меня с работы будет. И ужин мне подавать тоже будет. Жена в полном смысле этого слова. Нравится ей это или нет.

— Тебе чего, Давид? — повернула она голову в мою сторону, щурясь от луча света, падающего из коридора.

— Пошли поужинаем. Одному не хочется, да и ты не ела весь день.

— С ума сошел? Как я оставлю малыша одного в незнакомом месте? Он проснется и будет плакать.

На лице так и читалось осуждение и упрек: «Совсем ты не разбираешься в детях, Абрамов».

— Ладно, я принесу еду, и поужинаем прямо здесь.

Возражений не услышал, и на том спасибо. Спустился в кухню, набрал полный поднос и вернулся. И ткнулся носом в запертую дверь.

Глава 20

Эльза

Пробуждение было ранним и приятным, хоть и спала я новом месте и уснула с трудом. Сначала я услышала «мама». Не успела открыть глаза, как вынуждена была зажмуриться, иначе маленький пальчик высверлил бы мне глазные яблоки. И тут же по щеке прилетела увесистая оплеуха.

У моего маленького зайчика уже по-мужски тяжелая ручонка. Поймала ее и пощекотала поцелуем сладенькую ладошку.

— Доброе утро, мой крохотулька… — бережно опрокинула проказника на подушку и защекотала губами маленький животик, показавшийся из-под задравшейся пижамки с медвежатами. С улыбкой слушала заливистый смех сына.

Самый радостный звук на свете.

Вот и славно. Сынок в прекрасном расположении духа. Хорошо, что не оправдались мои опасения о том, что он будет капризничать в чужом для него месте.

Бросила взгляд на дверь, и настроение улучшилось в разы. Вспомнила, как ночью сопел за нею мой недовольный муж, когда притащил поднос с едой.

Я в это время стояла прямо за стеной, боясь, что Давид начнет тарабанить по двери и требовать присоединиться к ночной трапезе. Но он сдержался. Постоял всего минуту, и потом тихо закрылась дверь в его спальню.

Не хотела ему открывать, хоть в чем-то показала протест.

Я встала, потянулась с удовольствием и прошла к огромному окну. Одним движением, как в кино, раздернула в стороны тяжелые шторы. За стеклом шелестели ветви деревьев, пока еще зеленых. Но вскоре листья опадут.

Интересно, где мы с сыном будем собирать желтые и красные листья?

— Мама, ням, — Матвейка отвлек меня от дум, тянул ко мне руки, требуя завтрака.

В Швейцарии его завтраком почти всегда кормила бабушка, давая мне поспать еще немного. Обычно я работала в интернете до поздней ночи, поэтому мама была на подхвате.

Здесь мамы моей нет. За ребенка я отвечаю одна.

Надела домашний халатик из голубого шелка и подхватила ребенка на руки. Сначала ванная и нелюбимые Матвейкой водные процедуры.

Умывшись, мы спустились вниз. Я еще помнила, где находится кухня, сразу пошла туда, по пути развлекая сына лопоухим зайцем из плюша. Он вовсю рассматривал дом и без конца лопотал.

— Доброе утро, — поприветствовала экономку в чистеньком фартучке с рюшами, которая крутилась вокруг хозяина, уже готового отправиться на работу. Ну да, Давид для нее центр вселенной же. — Матвейка, скажи папочке: «Доброе утро!»

— Фр-р-р — выдохнул малыш и засмеялся.

— Доброе утро, — улыбнулся Давид, вставая из-за стола и целуя сына в щеку.

Мужчина посмотрел на меня, собираясь проделать то же самое, но я отшатнулась. Не до такой степени мы муж и жена, чтобы проявлять вынужденные фальшивые нежности.

От него повеяло дорогим парфюмом, и волна возбуждения непроизвольно прокатилась по моему телу. Он красив в идеально сшитом костюме. Чисто выбрит, так и хочется провести пальцами по его гладкой щеке.

Отвернулась, чтобы не сделать этого нечаянно. Дыхание перехватило, и в голову полезли ненужные мысли.

Интересно, а свою эту, лохудру белобрысую, он тоже целовал по утрам, уходя на работу? И это видела та же самая экономка, с которой нам придется находиться в одном доме?

— Что ваш ребенок ест по утрам? — не совсем дружелюбно спросила она, повернув ко мне корпус и доставая из шкафа маленькую кастрюльку.

— Своему ребенку я могу сама сварить, — прохладно ответила я ей и усадила сына на стул и отошла к плите.

Давид кинул взгляд на наручные часы. Опаздывает, видимо. Потом тяжело вздохнул, будто взвалил на себя непосильную ношу, и взял сына за руку.

Все еще непривычно было видеть их вместе и осознавать, что отец и сын невероятно похожи. Любой, кто увидел их, сразу бы понял, что это родные люди. И язык они нашли общий, и как-то даже мило переглядывались. Хотя, очевидно, Давиду было непросто подобрать нужные слова.

Но все же он их нашел:

— Я приеду вечером и привезу тебе игрушку. Что ты хочешь?

— Мам? — повернулся ко мне сынок и нахмурил бровки.

— Он любит пирамиды и пазлы, только крупные.

— Хорошо, — кивнул Абрамов. — Мне пора, — уведомил, выводя меня под локоток в безлюдный холл.

— Что ты хотел? — спросила я недовольно. — Мне нужно идти к ребенку.

— Я не займу много времени. Нужно дать общественности понять, что теперь живем вместе, любим друг друга и воспитываем сына. Дня через четыре организуем фотосессию и эксклюзивное интервью.

— Ясно… Хочешь сказать, что у всех вокруг отсутствуют глаза и уши? Никто не в курсе, что ты с любовницей жил все эти годы в этом доме? Странно, конечно.

— Не начинай, ладно? Вопрос решенный. Это просто надо сделать, и точка. Звони, если что-то понадобится. И не стесняйся, Валентина Сергеевна, экономка, и Светлана, ее помощница, тебе во всем помогут. Если появятся вопросы, обращайся к ним.

Хотелось фыркнуть. У меня не появились вопросы за три года, с чего вдруг возникли бы сейчас? Едва сдержалась.

Проводила Абрамова до двери как настоящая жена. Если бы он так не поступил тогда, то ею бы и оставалась…

Но сам виноват, своей выходкой лишился любящей жены. Семьи.

А теперь думает вернуть все за несколько дней? Вот уж вряд ли.

Накормила сынишку кашей, почти на бегу выпила чашку кофе. Матвейка неугомонный, бегал по кухне, нервируя экономку и ее помощницу. Открывал шкафы, вытаскивал кастрюли, сковородки и прочую кухонную утварь. Пришлось оттаскивать любопытного мальчишку от небезопасных приборов.

Когда я уносила его из кухни, услышала вздохи облегчения. В этом доме не привыкли к маленьким детям.

Наверняка к шалавам привыкли, которые спали до обеда и не доставляли хлопот персоналу. Пошевелим это сонное царство.

Полчаса разговаривала с мамой по скайпу. Когда мы с Давидом и сыном уехали, к ним заявились люди от Абрамова и увезли их в санаторий уже в России.

— Как же здесь хорошо! — радовалась мама, счастливо вздыхая. — Врачи доброжелательные, персонал дружелюбный. Нас тут прямо ждали и предоставили лучшую палату. Сразу начали обследование и кое-какие процедуры. Папе будто легче стало, но он все равно ворчит.

— Привет, пап, — помахала рукой родителю, когда мама повернула на него экран. — Как ты?

В ответ увидела только кивок с кислой гримасой. Отец лежал на кровати и выглядел в самом деле посвежевшим.

— Как всегда. Как мебель, загрузили в фургон, не спросили, надо это мне или нет. Но я же права голоса не имею, Абрамовы всегда все решали, — ворчал папа не совсем внятно. — Зять даже не пообщался, все-то вы без нас проворачиваете, дети…