Алиса Вебер – Разлучница. Я уведу твоего мужа (страница 16)

Что за игру она затеяла? Чего хотела на самом деле?

Кусочки пазла складывались воедино постепенно, и спустя время я понял, что к чему. И раз она так любила игру, стоило ответить ей тем же.

Обыграть тварь.

Я затеял собственную игру, в которой ей уже не выиграть. Затаился и готовил марш-бросок, твердо шел к своей цели.

Роксана получит свое.

Я ждал хода с ее стороны, а пока готовил ее поражение.

Всё, что ей теперь светит, это тюремная камера три на четыре на долгие годы и разрушенные планы. Единственное, что осталось мне непонятным, это причины, которые побудили ее влезть в мою семью.

Отец инициировал тщательную проверку в компании, после чего мы подали заявление на Роксану насчет финансовых махинаций. Раскопали дай боже. Она наследила везде.

И будто этого было мало, она, как бессмертный Рембо, заявилась ко мне в офис и имела наглость сидеть напротив меня с таким довольным лицом, словно ей удалось совершить всё, что она задумала.

Словно победа осталась за ней.

Словно она не понимает, что ее песенка спета.

На шее уже не осталось следов моих рук. Вместо этого на ней висело золотое колье с бриллиантами, уши оттягивали висячие серьги, объемные, явно дорогие, а пышное тело облегало экстравагантное вечернее платье красного цвета. Роксана не изменяла себе и была уверена в своей неотразимости.

Это всё было настолько ненормально, что я ощутил себя участником реалити-шоу, в котором испытывают нервы на прочность и ведут психологические игры. Игры на выживание.

От мысли, что она вынудила меня спать с ней, охватила дикая ярость, но я снова сдержался, понимая, что ее смерть мне ничего не даст и только испортит жизнь.

Едва она вошла в кабинет, я нажал тревожную кнопку под столом, давая сигнал службе безопасности о том, что нужно делать. Так мы условились. Полиция уже едет.

– Здравствуй, Артурчик, скучал? – пропела она манерно, шлепая пухлыми губами друг о друга, они будто бы стали еще больше, и выпятила грудь.

– Не нервничаешь? Зря. Скоро сюда приедет полиция, и ты на долгое время забудешь, что такое свобода, – усмехнулся я и сложил руки на столе в замок.

– Полиция? Ой ли? – вздернула она бровь и наклонила голову набок. – Я умею выкручиваться, так что не пугай меня, пуганая я уже.

Мы молчали еще несколько минут. Я думал, а она будто пыталась вытрепать мне нервы своим молчанием. Раньше ей была свойственна говорливость.

Может, она ждала от меня следующего шага?

– Ты мне ответь на один вопрос, Роксана. Зачем? И только не ври мне о внеземной любви и прочей ахинее. Мы оба знаем, что ты на такие чувства не способна. И отбросим версию, что тебя кто-то нанял, чтобы утопить мою компанию. Ты уж слишком топорно действовала, следы оставила, а это говорит о том, что ты неопытна в подобных делах и просто хотела мне насолить, как типичная женщина.

– Типичная женщина?! – прорычала она и подалась вперед.

Видимо, я задел ее за живое, ткнув в верную точку.

– А кто ты, Роксана? – ухмыльнулся я, решив добить ее. – Неужто считаешь себя грамотным спецом? Свою карьеру ты точно прошляпила. Даже если выйдешь раньше срока по УДО, ни одна уважающая компания не наймет такого сотрудника, который отсидел по такой нехорошей статье. Так что ты явно обычная неудовлетворенная жизнью тетка, решившая, что может вершить чужие судьбы и разрушать семьи. Что, синдром бога одолел, м?

Я пытался вывести ее из себя, и какое-то время мне это удавалось, но я снова ее недооценил. Она стиснула кулаки, а затем вдруг взяла себя в руки и улыбнулась.

Черт.

Момент был упущен. Никак ее не расколоть.

– Бахвалься, сколько хочешь, Артур. Я, может, и сяду, но своего я добилась – ты потерял гораздо больше, чем я. Твоя Лина слишком гордая, чтобы тебя простить. Скажи мне, каково это – потерять того, кого так сильно любишь? В вашей паре ведь ты был тем, кто любит больше. Она тебя никогда не простит, не после того, как увидела наш секс. Видел бы ты ее лицо, когда ты в меня кончил. Кстати, – сделала Роксана паузу и погладила себя по животу, – я еще могу быть беременна. Возьмешь ребеночка на воспитание? М?

– Замолкни! – прорычал я и едва не саданул кулаком по столу, но смог удержать себя в руках, помня, что нельзя выходить из себя.

– А то что? Снова оттрахаешь? – рассмеялась она издевательски, а затем хладнокровно продолжила: – Поверь, Артур, если меня осудят и я попаду в тюрьму, тебе будет во сто крат хуже. Для тебя Лина ведь весь мир. Только представь, как она снова выйдет замуж и нарожает своему новому мужу детишек. А ты останешься воспитывать нашего. Кстати, что ты ему скажешь про меня? Надеюсь, только хорошее?

Она продолжала гладить живот, но я этого уже не выдержал и резко встал, чувствуя, как к лицу приливает кровь. А затем я улыбнулся, наконец, осознавая, что может ее деморализовать.

– Чего ты скалишься? – настороженно спросила она, предчувствуя неладное.

– Смотрю на тебя и поражаюсь тому, какая ты наивная. Неужели думаешь, что ты настолько всесильна, чтобы управлять чужими эмоциями и чувствами? Неужели веришь в свои домыслы, что сумела разлучить две пары? Кстати, мои люди нарыли на тебя инфу. А ты у нас та еще лгунья, да, Рокс?

Я открыл папку, которая всё это время лежала передо мной, и не глядя кинул ей. Она побледнела, прочитав начало своего досье, а я за это время сумел взять себя окончательно в руки.

– Ты всего лишь брошенная жена, не нужная даже собственному мужу. Что, кинул тебя благоверный, променял на более молодую и перспективную? Не нужна ему оказалась деревенщина, чудом выбившаяся в люди, верно?

Она дернулась, словно я дал ей пощечину, а я впервые почувствовал удовлетворение. Мне наконец стало ясно, для чего она всё это затеяла.

– Сама обожглась в браке и захотела другим испортить счастье? – спросил я вслух, но не ожидал, что она рассмеется.

– Какой же ты идиот, Артур. Ничегошеньки ты не знаешь.

– Я позвонил твоему бывшему, кстати. Он, как оказалось, мой хороший знакомый, и много рассказал мне о твоем психическом состоянии. Думаю, навестит тебя в тюрьме. Это мой ему подарок на рождение близнецов.

– Рождение близнецов? – прищурившись, спросила Роксана, и я не стал ее томить.

– Да. Ты-то пустоцвет, родить ему не смогла.

Роксана сперва побагровела, а потом сникла, побледнев. Впервые я увидев в ней что-то похожее на человека, а не карикатуру. Она кого-то постоянно играла – соблазнительницу, вершительницу судеб, роковую красотку, а оказалось, что всё совсем не так.

– Что, рад был накопать на меня материал? Только ты так ничего и не понял, Артур, – протянула она, и на этот раз голос ее сочился горечью, а вовсе не бравадой.

Не то чтобы я хотел слушать ее исповедь, но всё же промолчал, давая ей высказаться. Роксана встала и внезапно развернулась, она пошла к панорамному окну и встала напротив него, скинула туфли, сбросила колье, серьги, дернула за волосы, а потом черные пряди упали на пол. Последним жестом она стерла красную помаду с губ.

С размазанным ртом она напоминала гротескного клоуна.

Поникшая, несчастная и бледная – такой я никогда ее не видел.

– Ты ведь не узнал меня, да? Вижу, что не узнал. Я раньше была другой, шире, больше, из-за веса я не могла родить ребенка. А потом из-за диет потеряла возможность зачать. И мой муж, да-да, тот твой друг, который теперь радуется рождению близнецов, бросил меня без зазрения совести.

– Роксана, ближе к делу.

– А куда ты так торопишься, Артур? Разве не интересно узнать, что было дальше? Разве не хочешь знать, как и почему я вышла на вас с братом? Кстати, можешь ему передать, что ничего не было. Он оказался слабеньким, приборчик не работал, когда я вколола ему препарат. – Она усмехнулась, но уже не насмешливо, а как-то обреченно. – Но ты, Артур, ты довел дело до конца. Пусть не понимал, что делаешь, но секс был.

– Ты хотела рассказать что-то другое, – грубо оборвал я ее.

– А что, не хочешь слушать неприятное? Понимаю. Я тоже однажды услышала. Как-то приехала к мужу в загородный дом, а он не знал, что я приеду, собрался с друзьями в сауне. Припоминаешь, Артур? Помнишь, как вы смеялись – и ты, и Влад, и остальные ваши друзья, как Антон бахвалился своими любовницами…

– Ты была там? – нахмурился я.

Ни черта я не помнил. Обычные мужские посиделки. Обычная пьянка. Обычные разговоры о том, как, кто и кого нагнул. Разве не все мужики это обсуждают? Но да… Антоха перегнул палку. Изменял жене направо и налево, называл толстым бегемотом, слонихой.

Но кто я такой, чтобы учить его жизни? И неужели Роксана слышала все те слова? Она подслушивала?

– Да, была, – вздохнула она, – слышала каждое слово. Запоминала ваши имена, ваши слова. Никто, – она помахала перед собой указательным пальцем, – никто не встал на сторону толстой бегемотихи. Никто. Никто не заступился за слониху, а все только хлопали Антона по плечу. Мужик! Трахарь! Молодец! Вы все не заслужили своих жен, ясно? – рявкнула она, и злость, что граничила с безумием, пробудилась в ее глазах. – Я всё запомнила и решила отомстить вам и показать, что значат брачные клятвы. Я стала той, кто разлучает. Кто разбивает браки. А не той, кто плачет, брошенная собственным мужем. Я ушла от Антона, получила образование, уничтожила его бизнес. Разрушила браки всех, кто был в той сауне, вы все умылись слезами, все потеряли любимых. И вот я дошла до тебя и Влада, и… – она щелкнула пальцами, показывая, как запросто разрушила наши браки.