Алиса Васильева – Раса значения не имеет (страница 19)

— Нет. Я никому ничего не должен. Уж точно не сбираюсь нарушать закон, добывая хершт под носом у Зеленого Посольства, — Гвоздик даже отошел подальше от нас и забрался с ногами на свою кровать, — и уж точно не ради эльфа!

— Тогда хорошо, что это он умирает, а не ты. Он бы непременно потащился на Черный рынок. И мелочи вроде закона его бы не остановили, и было бы после этого у нас у всех проблем выше крыши, — кивая головой, бубнил Урфин, — потому что он эльф, а ты фейк, что тут непонятного?

Я не сильна в межрасовых отношениях и с мигрантами общаюсь меньше недели, но вот тут мне стало очевидно, что Вандерштутель как-то жестко тролльнул Одуванчикова. Не знаю, чем именно, но судя по тому, как изменилось лицо Гвоздика, задел его гном не на шутку. Я не узнавала фейка: его глаза сузились и потемнели, губы искривились в неприятной усмешке, волосы потускнели, а вся миловидность разом исчезла.

— Так сходил бы сам. Тебя ведь мелочи вроде закона тоже не останавливают? — голос Одуванчикова приобрел металлический оттенок.

Гном ему не ответил, вместо этого обратился ко мне:

— Иди, бери свои деньги, я провожу до рынка.

— Ладно, — о том, во что я лезу, думать не хотелось.

В любом случае, оставлять Ивана умирать — не вариант. Хорошо хоть Вандерштутель согласился, я от него не ожидала. Гномы вообще считаются очень законопослушной расой. Вот, наверное, поэтому Урфин и живет в нашей коммуналке, а не со своими соотечественниками.

В темноте, стараясь не разбудить Тики, я достала одежду и деньги. Не пересчитывая, сунула в сумку конверт со всем, что было. Мысль о том, что брать с собой на нелегальный рынок такую кучу денег — идея так себе, почему-то не пришла мне в голову. Может, потому, что я крайне редко хожу по ночам на Черные рынки. В этой жизни так вообще в первый раз. Да и вообще мне было не до размышлений. Потому что в коридоре меня уже ждал Урфин в бровях и полной боевой готовности. В прямом смысле слова. Короткое черное пальто, серые ботинки, черная шляпа, серый шарф, само собой, брови. И…

— Это топор? — зачем-то спросила я.

Согласна, вопрос крайне глупый. Гном одарил меня непередаваемым взглядом и уточнил:

— А что, есть варианты?

— Нет.

— Тогда пошли.

Глава 14

ГЛАВА 14

Вышли из дома мы молча. Вандерштутель почему-то мелодично позвякивал при ходьбе.

Снегопад успокоился, но меня это не особо радовало, потому что при отличной видимости топор на плече Вандерштутеля выразительно поблескивал в свете фонарей. Разноцветные гирлянды, которыми был уже украшен город, игриво отсвечивали на лезвии фантазийными бликами, но новогоднего настроения это не прибавляло.

— А нас не арестуют? — спросила я, косясь на пугающее оружие. — Вдруг какой-нибудь патруль по дороге?

— Топор не видно, — завил гном таким уверенным голосом, что я, вопреки здравому смыслу, не посмела ничего возразить.

— А на рынок с топором пускают?

— Да.

— Хорошо.

Милое у них место.

Беседа забуксовала. Да уж, с Гвоздиком на порядок проще. А я, кстати, за последние пару дней бреду по городу уже со вторым мигрантом. В нашем провинциальном городке моя репутация была бы безнадежно загублена.

— Зря ты в него влюбилась, — вздохнул вдруг Урфин.

— Э-э-э… что? — не поняла я.

— Ты для человека очень даже ничего, — развил свою мысль гном, — вот и жаль, что тебя угораздило влюбиться в эльфа. Эльфы не интересуются человеческими женщинами. Но это, скажу я тебе, вряд ли ваша вина. По-моему, после третей сотни лет остроухие и эльфийками не очень-то интересуются.

— Да не влюбилась я, просто решила помочь. Не по-человечески это — бросать умирающего без помощи! — запротестовала я, улыбнувшись на последнюю сентенцию гнома.

— Ну конечно, а то я первый день на свете живу, — проворчал Вандерштутель, — и чего вы только в этих смазливых снобах находите?

Я рассердилась.

— А тебя как угораздило влюбиться в Ивана? — спросила я, вспомнив один из приемов риторики.

Вандерштутель ошалело взглянул на меня из-под бровей.

— Ну ты же тоже ему помогаешь. А по твоей логике выходит, что это только по любви можно, — закончила я риторический прием.

Да, Иван был прав, когда рассказывал Тики о важности всего этого «хлама».

Гном усмехнулся.

— У меня свой интерес.

— Думаешь, я поверю в отмазку про то, что ты боишься жить вдвоем с Одуванчиковым? — я вспомнила, что этот вопрос мы с гномом уже обсуждали.

Хотя, если вспомнить, как сегодня выглядел Гвоздик, может, Урфин не сильно-то и кривил душой. Гном тоже молчал. Похоже, мы думали об одном и том же.

— А что это такое было с Гвоздиком? — осторожно спросила я. — Мне всегда казалось, что представители летнего народа очень миролюбивые существа.

— Летний народ действительно миролюбив и трусоват. Точнее сказать, потому и миролюбив, что трусоват. Они общительны, предприимчивы, веселы, их легко можно узнать по активной жестикуляции, рыжей шевелюре и ярким золотым глазам, — забубнил гном лекцию по межрасовым коммуникациям.

Мы этот предмет еще в школе проходили.

— Фейк он, что тут еще сказать. Как есть фейк, — Урфин прибавил несколько слов на гномьем языке, и, думаю, ничего лестного для Гвоздика в его фразе не было, — и ведь что ему стоило? Гла Мария права, ни мне, ни тебе хершт не продадут, а вот наш фейк легко мог бы его раздобыть.

Стоп-стоп-стоп, я так быстро не успеваю! Сначала я до глубины души поразилась, что в отношении Марии гном использовал вежливое гномье обращение, а потом еще и вспомнила ее фразу.

«Мне не продадут, тебе не продадут», — вроде так она сказала Урфину.

Так вот на что она намекала. На Гвоздика. И откуда только Мария столько всего знает про мигрантов?

— То есть, мы зря идем? — спросила я, все обдумав.

— Почему зря? Во-первых, мы сделаем все, что в наших силах. Во-вторых, я еще не встречал ни одного фейка, который не пытался бы казаться эльфом. У них на этом пунктик, даже у самых умных. Так что есть хорошие шансы, что Гвоздик добудет нам хершт в погоне за своей несбыточной мечтой.

— Вряд ли. По-моему, он из принципа теперь не будет ничего делать, — я поежилась, вспомнив реакцию фейка, — а ты, кстати, не в курсе, почему фейки так хотят казаться эльфами? О-о-о-о!

Тут меня во второй раз после орков и огурцов посетила идея из разряда очевидных.

— Их потому так и называют? Фейк — типа подделка?

— Ну да, — Урфин наградил меня еще одним непередаваемым взглядом.

— Я думала, фейк — это производное от фея! — попыталась оправдаться я.

— И что только у вас, людей, в мозгах творится? — покачал головой гном. — Впрочем, как и у фейков. Об их странностях меня даже не спрашивай, я добропорядочный гном. Ладно, почти пришли.

Я огляделась. Меня так увлек познавательный разговор с Урфином, что я даже не всматривалась, куда мы идем. А мы оказались у обычного крытого рынка, который я приняла бы за стандартный городской базарчик.

Двери рынка были распахнуты, но слово «дружелюбно» тут не напрашивалось.

По обе стороны от входа стояли рослые орки. Мы с Урфином будем ниже любого из них, даже если сложить нас вместе. Я покосилась на гнома.

— Сделай суровое лицо, тут фейс-контроль, — посоветовал мне Вандерштутель.

Это как? Взглянув на наехавшие друг на друга брови и вставшую дыбом бороду гнома, я отчасти поняла — «как», но вряд ли у меня такое получится. И все же изо всех сил насупилась.

А вдруг меня не пропустят? И действительно, оба орка зашевелились, а один из них как-то нерешительно приподнял ладонь-лопату, преграждая нам путь. Урфин легко перебросил свой «невидимый» топор на другое плечо и протопал по лестнице к двери.

— Мы ее тут раньше не видели, — твердо, но миролюбиво пробасил тот орк, что выдвинул руку-шлагбаум.

— Дама со мной! — процедил сквозь зубы Урфин.

Не знаю даже, кто больше удивился, я или орки. Они выразительно переглянулись, но, тем не менее, нас пропустили.

— Лихо ты их, — прошептала я Вандерштутелю, стараясь не выказывать смущения.

— Они меня знают, я тут часто бываю. У меня репутация. Пожалуйста, не делай и не говори ничего, что может ее испортить, меня тут многие уважают.