Алиса Васильева – Раса значения не имеет (СИ) (страница 16)

Окошек действительно оказалось всего три. Вот тебе и Центр. Могли бы хоть десяток сделать при таком-то количестве народа.

Я села на стул рядом с первым окошком. Женщина средних лет в блузке из того же масс-маркета, где одеваюсь я, посмотрела сквозь меня.

— По какому вопросу?

Я, почему-то запинаясь и заикаясь, начала излагать свое желание получить пособие по безработице.

— Сколько времени находитесь в процессе поиска работы? Когда уволились с предыдущего места работы? Где прописаны? Есть несовершеннолетние дети? Раса ребенка? Где прописан ребенок? Состоите в браке? Отец ребенка выплачивает алименты?

Я путалась в ответах, потому что сначала начала отвечать про себя, потом вспомнила, что должна притворяться Никой. То, что я говорила, женщине нравилось все меньше, а после того, как она услышала, что Тики человек только наполовину, ее взгляд стал и вовсе откровенно неприязненным.

Выяснилось, что пособие мне пока не полагается. Нужно быть безработной хотя бы два месяца и при этом активно искать работу. По моей специальности — я, понадеявшись, что никто не заметит несовпадения имени в дипломе, указала все-таки свою настоящую специальность — музыкант, вакансий в базе Центра нет, но мне могут предложить временную работу на агроферме «Огуречный Рай».

Я сначала подумала, что про огуречный рай это шутка. Но инспектор продолжала на полном серьезе рассказывать, что в «Огуречном раю» есть и разные смены, и развозка от метро, и собственная столовая. Работать там мне предлагали, само собой, на выращивании огурцов.

Все, что я могла, это удивленно хлопать глазами. В ответ на жалкие попытки отказаться, мне было категорически заявлено, что в таком случае я вообще теряю право на пособие по безработице.

В общем, к ожидающему меня на крыльце Гвоздику я вышла с направлением на огуречную ферму.

— Как прошло? — бодро поинтересовался он, увлекая меня подальше от толпы.

— Меня отправили выращивать огурцы, — ошарашенно призналась я.

— Ты же вроде человек с человеческим дипломом, — удивился Гвоздик.

— Да, но мне сказали, что иначе пособия не дадут…

Гвоздик тяжело вздохнул.

— Ты, наверное, про Тики рассказала?

Я кивнула.

— Это зря. Надо было мне тебя проинструктировать. Ты, как квалифицированный специалист, да еще и человек, вполне могла отказаться и требовать трудоустройства либо по специальности, либо направления на курсы переквалификации.

— Правда? Может, мне вернуться? — с надеждой спросила я.

Направление на сбор огурцов жгло мои музыкальные руки.

— Не, уже поздно. Ты уже согласилась. Ну ничего, завтра съездим туда, быстренько договоримся, чтобы нас не взяли, и тогда уже будешь требовать либо другую вакансию, либо пособие.

— А ты со мной поедешь?

— Да. Меня тоже туда отправили. Они всех в «Огуречный рай» гонят. Большая оркская ферма, народу постоянно не хватает.

У меня прям от сердца отлегло. Если Гвоздик поедет со мной, то и не страшно. И даже совестно, что я сегодня стыдилась идти рядом с ним.

— А ты проси, чтобы тебя в детский сад устроили. Хоть музыкантом, хоть нянечкой, хоть поваром. Если ты будешь работать в саду, Тики туда должны будут зачислить. Как зачислят, можешь сразу увольняться, наши все так делают.

О! Вот теперь понятно, откуда в детских садах столько рыжих малышей. Предприимчивые фейки устраиваются туда, а потом сбегают, пристроив всех своих многочисленных потомков. Боюсь, симпатий местного населения, вынужденного годами стоять в очередях в детские сады, им это тоже не прибавляет.

Домой я возвращалась одна, у Одуванчикова нашлись какие-то дела.

Зато я наконец зашла в супермаркет и накупила продуктов. Так что к дому я ползла как верблюд. Только в снегу. Метель как назло опять разгулялась. Город уже начали украшать к Новому Году, везде появились елки, а прямо у магазина висел плакат с рождественским эльфом. Надо будет, кстати, подумать про подарок для Тики. Что нравится шестилетним мальчишкам?

В подъезде я спугнула какого-то бездомного, зашедшего погреться. Заросший мужчина в рваных лохмотьях шарахнулся от лестницы, стоило мне переступить порог. Он почему-то так испугался, что чуть не сбил меня, стараясь как можно скорее выбраться на улицу.

Псих. Не стала бы я его прогонять в такую погоду. Хотя от незваного гостя площадка первого этажа выразительно пованивала. Странный какой-то запах. Знакомый и неприятный, вызывающий тошноту и страх. Может, и хорошо, что этот тип сбежал.

Глава 12

ГЛАВА 12

Остаток дня пролетел в домашних хлопотах. Я и подумать не могла, что ребенок отнимает так много сил. Только накормишь обедом, пора думать о приготовлении ужина. А еще порванная варежка, мокрые сапоги, потерявшаяся незаменимая деталька от конструктора, не вовремя проклюнувшийся интерес к рунам, которые теперь появились везде, от моего договора до обоев, и аллергия на вишневый сок.

Все это происходило на фоне активности моих соседей. Похоже, процесс притирки друг к другу шел не очень. Урфин и Мария поругались на кухне по поводу оставленной ею шелухи от семечек и пристроенной им на подоконник бутылки с молодой брагой. Потом Мария громко ломилась в ванную комнату, требуя, чтобы Гвоздик сократил время своего пребывания там до одного часа. Одуванчиков отпирался, утверждая, что и так ничего не успевает, но предлагал Марии пользоваться ванной одновременно с ним. Иван кашлял. Урфин ворчал, что никто, кроме него, не соблюдает чистоту. Тики носился по коридору, как табун лошадей.

И еще хорошо, что Мария вывела Тики погулять, а то я вспомнила о том, что детям надо ежедневно бывать на свежем воздухе, только когда Тики начал взахлеб рассказывать мне, как они с Марией играли в снежки и лепили снежного человека.

На мой вопрос, почему не снежную бабу, Тики шепотом поведал, что Мария не может лепить снежных баб, потому что страдает какой-то болезнью. Путем долгих наводящих вопросов и самых разнообразных предположений мне удалось выяснить, что «болезнь» называется «феминизм». Учту.

Интересно, а Мария согласится еще и завтра погулять с Тики, пока я буду отмазываться от огуречной фермы? Кстати, о фермах. Интернет любезно поведал мне, что я вляпалась в агрокомплекс, принадлежащий оркам. Ну надо же. А я-то была уверена, что эта раса поставляет Портграду исключительно неквалифицированных рабочих, занятых в строительстве, ЖКХ и прочих областях, требующих физического труда. Да, ферма тоже предполагает физический труд, но, судя по фотографиям с сайта «Огуречного рая», трудились там, в основном, фейки и люди. А вот руководящие должности занимали сплошь орки. Вау. Даже и не думала, что в нашем мире так бывает.

За всем этим я даже не заметила, как подкрался вечер. Но зато удалось пристроить Тики на прогулку и завтра. Стоящая в очереди в ванную Мария сама предложила снова погулять с ребенком. Урфин, тоже мающийся в этой очереди, правда, проворчал, что в такую погоду лучше сидеть дома, потому что нам и одного кашляющего жильца вполне достаточно. Мария заметила на это, что кашель эльфа ей совершенно не мешает, потому что его все равно не слышно из-за храпа Урфина.

Под предлогом предстоящего раннего подъема я ретировалась в свою комнату. Встревать в очередную назревающую ссору совершенно не хотелось.

Но ранний подъем оказался совершенно не нужным. Несмотря на мое отчаянное мельтешение, Гвоздик объявился на кухне только около девяти, когда уже никого, кроме нас, не было дома. Урфин и Иван ушли на работу, а Мария утащила Тики гулять.

— Мы опоздаем! — нервно воскликнула я вместо приветствия.

— Безусловно, — зевнул Гвоздик, — и что?

Я растерялась. Об этом я как-то не думала.

— Нас не примут на работу? — весело поднял бровь фейк.

— Типа того, — неуверенно согласилась я, уже поняв, куда он клонит.

— Ну и здорово, да?

— Да.

Почему мне даже не пришло в голову, что можно просто-напросто опоздать на собеседование? Это же очевидный способ получить отказ.

Так что мне пришлось дожидаться, пока Гвоздик позавтракает, примет душ, подумает о вечном и примерит пять разных шарфиков. Сегодня он выглядел почти так же, как вчера, но, видимо, два дня подряд без стильного шарфа его душа вынести не могла.

— Значит, так, если понимаешь, что тебе не под силу провалить собеседование, есть два железных варианта: аллергия на огурцы и лаканофобия, — поучал меня Гвоздик, пока мы пробирались сквозь метель.

— Лаканофобия? — переспросила я незнакомое слово.

— Это паническая боязнь овощей.

— А такое бывает?

— У людей да. Так что если на рекрутера ничего не действует, прячься под стул и начинай кричать, что огурцы тебе угрожают.

Тут у меня мелькнула нехорошая мысль.

— Гвоздик, скажи, а ты никогда не слышал, чтобы орков так называли? — осторожно спросила я.

Сама-то я не раз слышала, как расистки настроенные люди обзывали орков именно этим овощем. Наверное, из-за зеленоватого цвета кожи. Одуванчиков очень странно на меня посмотрел.

— А ты думаешь, почему они так назвали свою ферму? — усмехнулся он.

— «Огуречный рай»? Что, правда? — не поверила я.

Не может быть, чтобы орки, туповатые необразованные орки, могли так иронизировать по поводу своих прозвищ! Или мы настолько плохо их знаем?

— Идея, конечно, имеет право на существование, но не советую. Ты хоть и человек, но все-таки не стоит. Только в самом крайнем случае, — серьезно проговорил Гвоздик.