Алиса Валдес-Родригес – Охота на зверя (страница 42)

– Кажется, до меня дошло, – протянула Джоди, отпустила его волосы и направилась подобрать пистолет. Оказалось, что в нем оставалась еще одна пуля: Эверетт приберег ее, чтобы застрелить противницу в упор. – Теперь ты вспомнил о законе и порядке? – Она вернулась к пленнику, чтобы обшарить карманы, и забрала нож и телефон.

– Я имел в виду, что ты не сможешь простить себе мое убийство, – был ответ, в котором слышалась паническая нотка. – Мне легко убивать людей, я делал это много раз. Окажись я на твоем месте, грохнул бы тебя не задумываясь. Но ты лучше меня. Ты служишь в полиции. Если я погибну, то не смогу исправиться. Мне нужна не смерть, а реабилитация, и тебе это известно.

– А что закон говорит о самозащите? – поинтересовалась Джоди. – Раз уж ты так хорошо разбираешься в правах, Аттикус.

Боль в боку снова отступила на задний план. Ясно было, что рана не опасна для жизни, и механизмы, которые обеспечивают выживание, позволили Джоди забыть о ней, по крайней мере на время.

– Да-да, понимаю, – заверил Эверетт. – Но и ты пойми: с моей точки зрения, с точки зрения нашей армии, мы как раз и занимаемся самозащитой. Защищаем себя, нашу землю, наше наследие.

– От беременных девчонок, которые весят меньше моей собаки? – уточнила Джоди. – И от самой моей собаки, которую ты отравил? Скажи-ка еще разок, что помешает мне прикончить тебя на месте хотя бы за страдания моего пса?

– Человеческая жизнь дороже собачьей.

Джоди полезла в карман и достала спутниковый телефон. Она уже собралась звонить Бекки и просить подкрепления, чтобы арестовать этого типа, но тут вдруг заметила, как из волчьего логова в одиночестве выходит альфа-самка и идет через луг без своего дружка. Два волчонка из последнего помета стояли у входа в логово и смотрели на мать. Джоди вспомнила своего дядю, даму-губернатора и богатого землевладельца, по совместительству нефтяного магната, чья жена вот-вот войдет в комиссию, решающую участь тех самых животных, которых вопреки закону убивал ее супруг. Да возможно ли в нашем мире сыскать управу на таких людей?

Часы на экране телефона показывали пять вечера. Если сейчас тронуться в путь, Джоди сумеет, даже несмотря на рану, за пару-тройку часов добраться до начала тропы на горячие источники Лоуэр-Фреситы. До заката она придет к трейлеру, хотя тут были сомнения: хватит ли у нее сил на такой далекий путь без питьевой воды? Можно пить из ручья, но, если не стерилизовать эту воду, легко огрести дополнительных неприятностей. При любом из этих сценариев велики шансы, что в отсутствие подмоги Эверетт умрет от кровопотери или его сожрут волки. И уж всяко без посторонней помощи ему не выбраться живым с этого луга. Если Джоди захочет, ему не покинуть здешних гор.

Инспектор отошла на несколько шагов, села по-турецки и стала наблюдать за тем, как негодяй корчится от боли. Удивительно, но от такого зрелища ей не стало тяжелее. У нее вообще не было чувств, кроме разве что легкого трепета удовольствия при виде мучений врага. Возможно, со временем она и ужаснется своему спокойствию, а сейчас просто слишком вымоталась и оцепенела. А может, дело в том, что она профессионал. Джоди не знала и не хотела знать причин. Есть люди, которые навлекают на себя несчастья собственными решениями, и Эверетт был одним из них. Она сунула его пистолет в карман.

– Аттикус, это твой капкан? Ты его ставил?

– Что? Нет.

– Врешь. Тут стояли еще несколько штук, я их конфисковала. На них ваша эмблема.

– Даже если так, я ни при чем, – заявил он, и Джоди поняла: от подобного человека бессмысленно добиваться правды даже на смертном одре.

– Значит, так, Аттикус, – вздохнула она, – вот что будет дальше. Я собираюсь спуститься с горы. Когда доберусь или почти доберусь до начала тропы, буду ждать заката. А потом пальну в себя последней пулей из твоего пистолета, чтобы сделать рану более серьезной, пусть и не смертельной. Все сочтут это твоей работой и решат, что мне не оставалось ничего другого, кроме как бросить тебя, спасаясь самой. Никто ничего не заподозрит.

– Но после этого ты пришлешь кого‑нибудь мне на помощь? – спросил Эверетт.

Джоди встала, подошла и вручила ему фляжку с виски.

– Может быть, – пожала она плечами. – Но возможно, что в результате ранения я не смогу вспомнить, где ты находишься. Не исключено, что сюда придут лишь на рассвете.

– Что здесь? – Он кивнул на фляжку.

– Лучший виски, который только можно себе позволить на зарплату копа.

– Но почему…

– Выпивка может тебе понадобиться. Причем куда больше, чем мне.

В этот миг мать-волчица как по сигналу завыла, созывая старших отпрысков на охоту. Джоди с удовлетворением, которым, впрочем, не гордилась, заметила, как глаза Аттикуса расширяются от жуткой переклички стаи.

Инспектор повернулась в сторону плато и, превозмогая боль, двинулась прочь от раненого, к тропе, которая через пару часов выведет к кемпингу, где она опрашивала парочку на минивэне.

– Эй! – закричал ей вслед Аттикус Эверетт. – Куда ты собралась?! Ты не можешь вот так взять и бросить меня!

Джоди не ответила. Она отлично знала, что вполне может так сделать – и сделает.

Глава 39

Эшли встретилась с Бекки и Каталиной в Санта-Фе, у входа в районную травматологическую больницу, и отдала им ключи от служебного автомобиля Джоди, чтобы и машина, и лошади до поры до времени побыли у них. Потом, сидя в холле больницы, помощник шерифа пыталась отвлечься от тревог о пропавшей старшей подруге, горстями забрасывая в рот картофельные чипсы. В 21:34 ее передатчик разразился треском, и скрипучий голос диспетчера Карины принес ужасную весть о ранении полицейского. Егерь, сообщила Карина, ожидает помощи в кемпинге возле начала тропы на горячие ключи Лоуэр-Фреситы. Пока за пострадавшей присматривает пожилая чета, приехавшая в жилом фургоне. От таких вестей кровь застыла в жилах у Эшли.

Она чувствовала себя ответственной за то, что Джоди пришлось одной противостоять самым гнусным монстрам, которых только возможно представить. Ей хотелось самой поехать на вызов, но оставлять Милу одну в больнице было нельзя. Эшли понимала, что обращаться к Оскару не следует, ведь Джоди наверняка не поставила брата в известность о похищении племянницы, чтобы не расстраивать его. Оставался единственный человек, который будет рад приехать в больницу и которому Эшли безоговорочно доверяет: Лайл. Ромеро набрала основной номер ранчо и была удивлена тем, что ей ответил не Даггетт, а сам хозяин, Джонас Зауэр. По словам владельца, он понятия не имел, где черти носят управляющего, но тот вроде бы отправился в город помочь другу. Эшли поинтересовалась номером мобильного Даггетта, для убедительности сообщив, что она из полиции, и таким образом избавив Зауэра от возможных моральных терзаний.

Лайл снял трубку после первого же гудка. «Хел-ло-о-у», – протянул он нараспев. Эшли рассказала ему все, что знала, и спросила, не согласится ли он приехать в больницу и ждать там вестей о Миле. А еще заверила, что, судя по ее наблюдениям, ни один из так называемых «Парней Зебулона», стоявших лагерем в заказнике, уже не сможет устроить особых неприятностей. Трое из четверых бандитов-мужчин мертвы, четвертый, их лидер, получил ранение в лесу, пока пытался скрыться. Единственная женщина из отряда сидела в яме на территории лагеря, и к утру ее наверняка арестуют. Лайл пообещал приехать сразу же, как запрет дом Джоди. Эшли рассказала об этом медсестрам в больнице и с набитым чипсами животом поспешила на парковку, чтобы сесть во внедорожник и отправиться на помощь новой подруге и коллеге.

Однако к тому времени, как ей удалось добраться до кемпинга, стало ясно, что она прибыла на место далеко не первой. Ее опередили Гуэрел и три бригады телевизионных новостей. А вот Джоди здесь уже не было: репортер сказал, что ее увезли в ту самую больницу, из которой только что уехала сама Эшли. Она с раздражением заметила, как шериф Гуэрел красуется перед направленными на него камерами, подошла ближе и услышала, как он говорит:

– Расследование еще ведется, но я могу сказать, что Департамент шерифа округа Рио-Трухас внес решающий вклад в ликвидацию террористической сети. Мы будем информировать общественность о новой поступающей информации.

Ну еще бы, подумалось Эшли.

Он активно мешал расследованию, но теперь, когда публике стало известно о раненом егере, решил изобразить себя героем!

Эшли не испытывала к начальнику ничего, кроме ненависти.

Она вернулась в свой автомобиль и с дороги позвонила Лайлу. Тот сказал, что Милу выписали, выдав ей костыли, что нога, скорее всего, быстро придет в норму и что он отвезет девочку домой. Эшли попросила выяснить, доставили ли уже Джоди. Лайл, похоже, по старой привычке прикрыл трубку рукой, вместо того чтобы отключить микрофон, а потом повторил слова кого‑то из сотрудников больницы:

– Джоди почти на месте. Возможно, ей понадобится операция.

– Вот дерьмо, – расстроилась Эшли. – Ладно. Отвези домой Милу, а я вернусь в больницу проведать инспектора Луну.

– Вообще‑то это необязательно, – возразил Лайл, – ее брат только что подъехал.

– Как он узнал, что Джоди там?

– Это крутят во всех новостях, заместитель шерифа, – пояснил Лайл.

– Понятно, а как остальные пострадавшие?