Алиса Русинова – Девочка, которая замолчала (страница 11)
Дым костра в ночи искать
День у меня не задался с самого утра.
Сначала опоздала на занятия, потому что Валька с Галькой никак не хотели собираться в сад. Валька прыгала по всей комнате в одних трусиках, а Галька и вовсе вставать не хотела – притворилась, что спит. Конечно, после ковша с водой она проснулась. Но пришлось ещё и вытаскивать подушку с одеялом на улицу – чтобы просохли до вечера.
В общем, к техникуму я подошла только в десятом часу. Зинка-староста этого просто так не оставит.
На последнем занятии за окном зарядил мелкий противный дождь. Естественно, ни зонта, ни плаща у меня с собой нет.
И, как будто всего этого мало, по пути домой, возле площади Народной Мести, на правой туфле порвалась перепоночка. А это единственная моя хорошая обувь!
Я засунула оторванную перепонку в сумку и постаралась ступать так, чтобы туфля не слетела. Поплелась в сторону нашего жилкомбината.
– Натка! Натка, погодь! – раздалось сзади.
Это Борька-кочегар, которого я грамоте учу. Я обернулась, чтобы подождать его.
Борьке тринадцать. По документам. Но выглядит он младше. Как-то он мне говорил, что не знает точно, когда родился. Так что, наверняка прибавил себе пару лет, когда на стройку жилкомбината просился.
Естественно, всё время он ходит перемазанный угольной пылью, потому что спит тоже в кочегарке. Я как-то пыталась его отмыть, но без толку – на следующий день точно такой же чумазый и пришёл. Подранные штаны перехвачены на поясе верёвочкой, засаленный картузик лихо заломлен на затылок.
Я, как почти каждый раз при появлении Борьки, невольно улыбнулась. Ну до чего забавный!
Борька обнажил в ответ белые зубы, ускорил шаг. Шёл он со стороны школы, которая в бывшей вознесенской церкве сейчас находится.
Я всплеснула руками:
– Неужели наконец-то в школу записался?
Борька остановился рядом со мной и вытер кулаком правой руки нос.
– Даром мне шаромыга эта. Ты меня и то влеготку читать настропалила. Там книжки выкидывали, опосля церквы, – Боря с гордостью потряс зажатыми в левой руке листами, – я и подобрал. Баско?
– Баско, – вздохнула я.
Сколько Борьку не учи, говорит он всё равно не по-людски. Я бросила взгляд на часики. Нужно торопиться, не хватало ещё на разнос еды опоздать.
Я поёжилась, откинула со лба отсыревшую прядь волос и завернула за угол массивного, похожего на жёлтый трактор, клуба пищевиков. Удобно, что серую подкову общежития, нашего жилкомбината видно отовсюду – всегда знаешь, куда идти.
Борька вертелся под ногами и всё пытался меня своими бумажками от дождя закрыть. Только мешался, если честно.
– Опнисься в кочегарку опосля обеда? Я ужо алфавит без букваря настропалился калякать!
– Ага, я зайду, а потом на собрании опять будут про перебои с отоплением говорить.
Борька перехватил свои листы в другую руку и шмыгнул носом:
– Дак мы мусолить не бум же. И там дядь Вань буит же.
Борька очень настырный. И кобыле надоест.
Борька обогнал меня и пошёл теперь передо мной, спиной вперёд. Таракан натуральный, честное слово.
Мы приближались к жилкомбинату. Скрылись позади ленточные окна «Уральского рабочего». Осталось только площадь Парижской коммуны пройти и будем дома.
Дождь усилился. Я подумала о том, как после обеда нужно будет спускаться к Борьке в душную кочегарку, и снова вздохнула.
– Чегой ты, Натка, всё охтимнечаешь? – он привычным движением намотал на палец замызганный шнурок амулета.
Борька говорил, что амулет этот – камешек с дыркой посередине – ему от отца достался. Борька, когда в малолетстве из деревни своей от голода бежал, только этот амулет с собой и взял.
Я вздохнула в третий раз. Подкова общежития серела уже совсем близко.
– Да ничего. Взрослые проблемы. Будет тебе семнадцать – поймёшь.
Борька так долго смотрел на меня, что я занервничала: может, у меня на лице что-то или на платье?
Борька остановился и левой рукой через голову снял с себя засаленную верёвку с амулетом. Протянул.
– На. Для счастию.
Я никогда не видела, чтобы Борька снимал с себя камешек. Помедлив, я всё-таки взяла его из Борькиной ладони.
– Одёвай, – Борька кивнул. – Он робит, когда на тебе одет.
Я поднесла амулет к лицу. От шнурка попахивало чем-то тухлым. Я, помедлив, посмотрела на Борьку. Задержала дыхание и всё-таки просунула голову в шнурок. Потом сниму, пока он не видит. Сейчас Борьку обижать не хотелось, потому что этот камешек – самое дорогое, что у него было.
Борька с деловым видом приподнялся на цыпочки.
– Теперя тебя чомкнуть надобно.
От такой наглости я остановилась посреди дороги:
– В смысле, «чомкнуть»?
Борька был непреклонен. Балансируя на мысках, он сделал шажок ко мне.
– Токма так сила перейдёт.
– Я вообще-то во всякое такое не верю. – Я продолжила путь к общежитию, оставив Борьку позади. – И тебе не советую. Хочешь целоваться, на свидание пригласи.
– Натка-а! – обиженно протянул Борька. – Я же для тебя как лучшее, а ты вона какая…
Я остановилась и обернулась. Борька стоял позади меня и обиженно шмыгал носом. Вид у него при этом был такой потешный, что я не выдержала и расхохоталась. Затем подошла и наклонилась.
– В щёку. Токма для того, чтобы сила перешла, – передразнила я его.
Борька быстро ткнулся в мои губы своими, горячими, и побежал через дорогу – к пропускному пункту.
– Борька! Негодник, стой!
Я попыталась догнать его, но туфля без перепонки хлопала меня по пятке при каждом шаге.
Борька замедлил бег и расплылся в улыбке.
– Теперя все напасти уйдут!
Я снова невольно улыбнулась ему в ответ. «Теперя». Зачем его учу – непонятно.
Громада общежития уже высилась перед нами. Борька повернул налево – в сторону хозяйственных ворот. Я пошла прямо – к главному входу, от которого до столовой идти было ближе.
– Уже и так на обеденный разнос опоздала, – пояснила я Борьке.
Он с пониманием кивнул – часто мать распекала меня прямо при нём – и унёсся в сторону хозяйственного двора.
Я подошла к главным воротам. Около закрытой калитки, как всегда, стоял один из сотрудников Народного Комиссариата. Сегодня это был очень молодой парень с узким лицом и смешной рыжей щетиной над верхней губой. Раньше я его на воротах, да и вообще в жилкомбинате не видела.
– Предъявите пропуск.
– Я живу тут.
Парень остался непреклонным.
– Пропуск.