Алиса Рублева – Развод и другие лекарства (страница 6)

Я задираю блузку, отрывая пуговицы, и промакиваю лицо, чтобы открыть глаза. И тут же быстро бегу обратно к своей квартире. Но боль такая невыносимая, что у меня начинает кружиться голова. Я спотыкаюсь, падаю, меня шатает, как лодку в шторм. Сразу поднимаюсь и бегу дальше.

Слезы льются по щекам, но не только от страха, а еще и от невозможности дышать, от едкого запаха, который проникает в нос, оседает на языке – что-то металлическое, кислое. И жжение только усиливается.

Я барабаню в соседскую дверь, как ненормальная, а потом дрожащей рукой достаю ключ и проворачиваю его в замке своей двери.

Залетаю в квартиру прямо в обуви и бегу в ванную.

Открываю кран. Плещу холодной водой себе в лицо, и это только усиливает жжение.

Пальцы касаются лица, и я чувствую открытые ранки, будто нет кожи.

Я начинаю кричать.

Так громко, что глохнет в ушах.

Мне страшно поднять взгляд на зеркало.

– Адель! Адель!

Ко мне подбегает соседка, баба Маша.

– Господи, девочка, что с тобой?

Она начинает плакать, глядя на меня.

– В скорую звоните скорее!

Я снова умываю лицо. Стараюсь смыть эту дрянь.

Сердце бешено колотится.

Боже, мне так страшно!

Плещу водой снова и снова. Все еще жжет и болит, невыносимо.

Не поднимаю голову к зеркалу. Не смотрю. Я не могу посмотреть. Слишком страшно.

– Делечка, едет скорая, едет, – говорит соседка, касаясь моего плеча. – Господи боже мой! – снова плачет. – Что с тобой случилось?

– На меня напали, – отвечаю, сглатывая ком в горле.

Я стою, опираясь руками на массивную раковину, и будто весь мир шатается передо мной. От боли и страха мозг почти отключается.

Перед глазами пелена слез.

Я снова набираю в ладони проточной воды и плещу ею в лицо.

Умываюсь не прекращая, снова и снова.

Спустя сколько-то минут, не знаю сколько, я смотрю левым глазом, закрыв правый – все вижу. Потом наоборот, закрываю правый и смотрю левым – тоже немного вижу, но хуже… как будто через пленку.

Боже.

Я так и не смотрю в зеркало.

Снова касаюсь пальцами лица. Осторожно левой щеки. Там волдырь.

У меня трясется все тело.

В ушах начинает звенеть.

Перед глазами все белое.

К горлу подкатывает тошнота.

Я падаю коленями на кафель, ухватившись руками за раковину. А потом на спину.

И отключаюсь.

Открываю глаза, но поддается только один.

Белый потолок.

Я лежу.

Все лицо в чем-то.

Касаюсь кончиком пальца левого глаза, на нем повязка.

Потом кожи – на ней тоже какие-то бинты.

Сердце уходит в пятки.

– Деля! – со стула рядом подскакивает мой муж. – Очнулась.

Поворачиваю голову к нему.

Валя весь бледный, волосы взъерошены, лицо сонное, будто он уснул на этом стуле рядом со мной.

А за мужем еще койки, там тоже лежат пациенты.

– Что с моим глазом? – спрашиваю хрипло.

Я же помню, что он видел. Точно помню.

– Химический ожог. Деля, ты помнишь, что с тобой произошло?

Господи… Лучше бы забыть.

– Глаз… остался?

– Остался, зайка. Он пострадал больше, чем правый, но врач сказал, что ты будешь им видеть.

– Хорошо, – хриплю. – А с лицом что?

– Ожоги второй и третьей степени, – голос мужа дрожит. – Врач сказал, что нужно наблюдение, наверняка понадобится пластическая операция, пересадка кожи.

У меня от этих страшных слов все внутри сжимается в комок и дрожит.

Кто и почему это сделал со мной?

Муж берет меня за руку. Сжимает мои ледяные пальцы.

Я приглядываюсь и замечаю, что у Вали блестящая пелена на глазах.

А потом по щекам мужа начинают литься слезы.

Впервые.

Впервые вижу, как он плачет.

Я закрываю глаз и у меня тоже льются слезы. Такие горячие, тяжелые.

Что теперь будет с моей жизнью?

Глава 6

Я лежу в больнице ужасные две недели. Операция, перевязывания, уколы.