Алиса Пожидаева – Черная вишня (страница 12)

В дверь постучали. Я отпрянула, отчаянно краснея, и снова отвернулась к окну.

Внесли ужин, вернее легкие закуски, в количестве, достаточном для тяжелого обжорства: овощи, тонкие, полупрозрачные ломтики сырокопченого мяса, сыры, ароматные хлебцы, ваза с фруктами. Вымыв руки, я уселась за низкий столик и буквально набросилась на еду. Стараясь не поднимать глаз на сидящего напротив в кресле шайсара. Похоже, моя теория подтверждается.

Утолив первый голод и подождав, пока поест жених, решилась на расспросы:

– Скажи, в Гихоне барон Налин на каком языке сестре выговаривал?

– Это ватанский. На нем говорят в большинстве баронств. Память о былом величии – собственный язык.

– А Амир… – Я запнулась под неожиданно острым взглядом. – Он на каком языке говорил?

– Это хас. Язык степей. – Жених протянул мне бокал вина.

– Красиво звучал. Можешь сказать что-нибудь на степном? – попросила я.

– Когда влюбляешься в женщину – беги от нее, чтобы сохранить свое сердце. Или беги к ней, чтобы обрести свое счастье, – глядя мне в глаза, выдал он явно какую-то восточную мудрость.

Я задумчиво отпила пару глотков. Так. Это я поняла. А там, на улице, не понимала. И в особняке, когда разговор подслушивала, понимала уже все. Надо уточнить все-таки:

– А на ватанском что-нибудь скажи.

– Мама мыла раму.

Я подавилась вином.

– Что случилось? – дернулся ко мне Шердан и, уже осознав, добавил на ватанском: – Так ты, значит, все поняла?!

– Ну да, – слегка напрягаясь, выдала я, поставила бокал и продолжила на хасе: – Похоже, мои приступы – следствие усвоения новых языков. В первый раз меня накрыло, когда ты обратился ко мне в лесу.

– Очень интересно! – Я уловила в глазах жениха азартный блеск. – Давай проверим?

– Нет! Ты не представляешь, как это больно! – Я испуганно отползала от него по дивану, но была поймана за руку.

Да и диван кончился высоким подлокотником.

– Послушай, – наступал на меня по дивану жених, – это для твоей же безопасности. Ну сама посуди, Катахена – город портовый. Если ты каждый раз, услышав новый язык, будешь терять сознание на четверть часа и более, то ты можешь просто пострадать.

Он очень старался меня убедить, поймав уже и за вторую руку и уговаривая, как ребенка, который не хочет пить полезное, но горькое лекарство.

– Не хочу! – Я попыталась закрыть уши, но так мои руки и отпустили, ага.

– Здесь много островитян, их речь звучит всюду. Ква нигра мальиура диаблето деси… – неожиданно начал говорить этот гад.

Я сжалась в комочек, зажмурилась и приготовилась умереть.

Прошло секунд тридцать, но жуткая боль не спешила набрасываться на мою многострадальную головушку. Я с опаской открыла один глаз. Шердан нависал надо мной, удерживая уже за плечи, и напряженно всматривался в лицо. Приободрилась, открыла второй глаз. Боли не ощущалось. И это было прекрасно, но тут один гад подал голос:

– Отлично, давай на других языках проверим?

У меня пропал дар речи.

– Ты! Ты… Я знаешь, как испугалась?! – Я стукнула Шердана кулачком в грудь, потом еще и еще и наконец всхлипнула.

Пресекать женскую истерику этот гад умел не хуже, чем застегивать платья. Мне на затылок легла рука, а его рот накрыл мои губы, исследуя, пробуя на вкус, дразня самым кончиком языка. Я широко распахнула глаза, встречаясь с грозовым взглядом. Шердан усилил напор. И я сдалась, опустила ресницы, отвечая на поцелуй. Чуть прикусила его губу, на что он среагировал тихим рыком. Теперь его губы буквально сминали мои, пили жадно, как изнывающий путник вожделенную воду. И я отвечала с не меньшей страстью, дразня касаниями его язык, проникший в мой рот.

Кажется, кто-то стонал. Не исключено, что я.

Секунду назад я еще лежала, откинувшись на подлокотник, а Шер нависал, ухватив меня за основание косы и властно целуя, но один рывок, и я уже сижу на его коленях. Блуза оказалась моментально вытянута из брюк. Чуть шершавые ладони прошлись по обнажившейся коже спины, пуская от каждого поглаживания волны мурашек, заставляя выгнуться и прижаться к животу Шера. Позволяя отчетливо ощутить, что он хочет большего, а я…

А я судорожно пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки. Рубашка не поддавалась. Я застонала снова, от злости на коварную деталь одежды. Очень хотелось коснуться его кожи. Рванула края ворота в стороны, запустила под ткань свои ладошки, оглаживая перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы. Нащупала замеченный еще в лесу шрам под ключицей, пробежалась по нему пальцами, провела отросшими ноготками от шеи к спине, и на этот раз застонал Шер.

Сейчас существовали только двое. Я и он. Не припомню, чтобы у меня так крышу сносило раньше. Может, воздух здесь такой?

– Шердан? – Уже знакомое контральто ворвалось в наш мир на двоих. А далее последовало возмущенное: – Сынок!

Надо отдать его светлости должное, в себя он пришел мгновенно. А может, и не был так уж поглощен страстью. Оторвался от моей шеи, которую нежно прикусывал, запахнул расстегнутую на груди блузу, пригладил ткань эдак с сожалением.

– Да, ма… – Запнулся от хрипотцы собственного голоса, кашлянул и продолжил уже нормально и предельно светски: – Да, матушка. Что-то случилось?

Хорошо, что я сидела спиной к входу. Сейчас я ощущала, как щеки заливает краска стыда, и старалась незаметно убрать руки из-под одежды Шера.

– В замке Амир Аянатан со свитой. – И с сомнением прозвучало: – Надеюсь, вы спуститесь к ужину.

Хлопнула дверь.

– Ника, прекращай, никто не съест тебя. Нам пора спускаться. – Шер уговаривал меня уже не менее получаса.

Я валялась на кровати, уткнувшись лицом в подушки, стонала и предавалась самоуничижению:

– Я никогда отсюда не выйду! У вас есть замковое привидение? Так вот будет! Помру и стану бродить ночами по коридорам, гремя совестью…

В дверь задорно пробарабанили и, не дожидаясь, распахнули. В гостиную влетел довольный жизнью Альгер, насвистывая что-то победное.

– Так что, вы идете? – Он замер в дверях спальни, привалился к косяку симметрично уже стоявшему там же Шердану и вопросил: – Какая муха ее укусила?

Тот лишь тяжело вздохнул и ответил:

– Матушка…

– Нику укусила шаиса Галиана Тарис? – Маг хохотнул, я глянула на мужчин из-под локтя.

– Не укусила. Просто вошла в неподходящий момент. Ты же знаешь матушку, ей все нужно контролировать, – пожал плечами жених.

– О! И чем же вы таким занимались! – поинтересовался Альгер с преувеличенным вниманием.

– Ничем особенным… – начал было Шер.

А вот я возмутилась, вознегодовала и даже села на кровати:

– Ничем особенным? Нас застукала твоя мама, когда твоя рука была фактически у меня в трусиках, а моя… – Я осеклась, увидев, как изумленно поползли вверх брови Альгера.

Взвыла, запустила в них подушкой и упала обратно лицом в постель.

– Совет да любовь, – хихикнул маг. За что получил подушкой уже от Шера и предпочел ретироваться.

К ужину мы все-таки спустились. Как Шердану это удалось? Меня просто повесили на плечо, отнесли в купальню и макнули в воду. Как я орала, как орала! Но расчет этого хитрого гада был верен: о смущении я думать перестала, горя жаждой мщения.

В спальне укутанную в полотенце меня ждали невозмутимый жених, самое целомудренное платье, бокал вина и обещание купить домишко в Мастоле, Катахене или любом ином городе, который мне придется по вкусу. Он даже подтвердил обещание магически, и вязь на его запястье усложнилась. Это был веский аргумент, чтобы играть свою роль далее. Мое упущение, что сразу не обсудили этот момент. Я украдкой кинула взгляд на догорающий за окном закат и начала одеваться. К счастью, силой выставлять из комнаты жениха не пришлось, он задержал взгляд на моих ногах, вышел сам и вернулся только помочь с застежкой. Вообще заметила, что при наличии нарядов, явно предполагающих помощь в надевании, мне ни разу не помогала прислуга. Шайсар-горничная. Я улыбнулась.

Идти никуда не хотелось. Хотелось посидеть в тишине и подумать, к примеру, о том, а что это был за порыв страсти. И как теперь будут строиться наши отношения. Поймала отражение сосредоточенного лица Шера в зеркале. Красивый. Только сейчас осознала, что встреть я его там, на Земле, могла бы влюбиться уже в одни эти глаза, мимо бы не прошла точно. Помимо правильных, чуть резковатых черт волевого лица и умопомрачительной фигуры в шайсаре было что-то хищное, дикое и невероятно притягательное. «Наверняка у него масса любовниц», – спустила я себя на землю. И пошла к двери.

По пути Шер путано объяснил, почему Амир останавливается именно в замке, сослался на какие-то деловые и межгосударственные отношения, а также на этикет. Ясно было, что темнит.

Ужин проходил в просторной, элегантно обставленной столовой. Светильники явно магической природы давали свет, сравнимый с теплым спектром ламп накаливания.

За столом собралось почти два десятка персон, но пообщаться, к счастью, со мной никто не смог: жених исправно подкладывал мне блюда и перехватывал вопросы, несколько напряженно следя за Амиром, расположившимся по другую руку от его матери, сидящей во главе стола. Шаиса Тарис оказалась очень привлекательной, хоть и немолодой женщиной с гордой осанкой и цепким внимательным взглядом.

Хотя чему удивляться: Шер рассказал, что с тех пор как не стало отца, шаиса управляла экономикой шайсарата стальной рукой. Всякий, кто считал, что лучше знает, где место женщины, и пытался отправить туда шаису Тарис, очень быстро осознавал свою неправоту и связываться с ней зарекался. Альгер вовсю флиртовал с очаровательной девушкой, чем-то неуловимо похожей на Шердана. Та отвечала на эти скорее дружеские знаки внимания непринужденно, хотя и бросала порой настороженные взгляды на того же Амира. Нам она только кивнула и как-то очень искренне улыбнулась.