Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 6)

– Обижаешь, Дианочка.

Всё-таки этот кабан подгадил финал нашей встречи.

Оказавшись в приёмной, я кивнула Риммочке, прижимавшей к уху трубку телефона, и направилась к выходу.

– Диана, одну минуточку, – окликнула секретарша и, быстро свернув телефонный разговор, обратилась ко мне с ослепительной улыбкой: – Диана, Олег Константинович очень просил показать Вам ваш новый кабинет и, если он Вам понравится, то Вам останется только выбрать мебель.

Я уже намеревалась передать через Римму грубый посыл для её босса, но внезапно мне пришла в голову шальная мыслишка.

– Римма, а если я захочу там переделать ремонт?

– Ну-у, я не знаю, это надо спросить у Олега Константиновича, но ведь вы ещё не видели,  – растерялась девушка.

– Показывай, – решительно скомандовала я.

Кабинет, надо сказать, мне понравился. По площади он, конечно, уступал директорскому, но зато кроме панорамных окон, был ещё выход на просторный балкон. Я уже мысленно нарисовала себе удобное кресло на этом балконе и низенький круглый столик. Вид из окон был красивым, но не более – не впечатлял. Когда-нибудь я построю себе дом, где буду смотреть из окна на бескрайнее море и слышать только всплеск волн и крик чаек. И никакого людского гомона и шума транспорта. Когда-нибудь…

А здесь тяжёлый запах и многоголосье мегаполиса. Конечно, я уже привыкла и смирилась с этим. Тем ценнее казалось каждое мгновенье наедине с природой.

– Вам нравится? – врезался в мои мысли голос Риммочки.

– Да, Римма, здесь симпатично, но ремонт всё же понадобится, я бы хотела кое-что изменить. Надеюсь, бюджет Большого Босса не сильно пострадает? – я злорадно улыбнулась.

– Уверена, что он не пострадает, даже если Вы решите переделать весь этаж,  – выпалила Римма, поджав пухлые губки.

О-ооо! Неужели Карабас так заездил свою помощницу?

– Римма, а сколько ты работаешь на Соколова?

– Скоро уже три года, – тоскливо призналась девушка.

Похоже, этот бульдозер за три года порядком помял малышку.

– Как-то ты невесело об этом говоришь, не нравится работа?

– Конечно, нравится, – поспешно встрепенулась Римма и добавила: – Просто сегодня устала.

Да кто бы сомневался.

– Тогда, может, попросишь у шефа выходной?

Римма посмотрела на меня так, будто я предложила ей  уговорить Карабаса сдать нормы ГТО.

–Сегодня же понедельник, – сказала она, словно это всё объясняло.

–Тогда предлагаю это отметить, – невозмутимо ответила я в том же духе.

Девушка не отважилась спорить и молча семенила за мной обратно в приёмную.

Самообладание грозного Карабаса после моего ухода было и так на пределе его возможностей, поэтому, когда я снова вторглась в его кабинет, он даже не успел замаскировать негатив на косматой роже.

– А вот и я! – Моя улыбка озарила кабинет свирепого вепря.

– Какими судьбами, Дианочка? – преувеличенно бодро спросил он.

Оценив вымученную улыбочку Карабаса, мне захотелось накапать ему «Корвалол». Щадя его расшатавшиеся нервы, я сперва поблагодарила за прекрасный кабинет. А заметив его удовлетворение, выразила желание внести свои коррективы и попросила освободить для этого бригаду Андрея.  Получив же одобрение, я перешла к следующей просьбе – укоротить для Риммы сегодняшний рабочий день, так как она необходима мне в качестве гида для моего шопинга. От такой наглости Соколов чуть не забрызгал слюной весь свой роскошный интерьер. Но его зарождающийся бунт был мной эффективно подавлен и растоптан. Демон   гордился бы мной.

ГЛАВА 4. Париж - 2003

 2003 год

 Париж

За прошедшие две недели я лишь дважды покидала остров в сопровождении Демона, и оба раза мы посещали женского доктора – позорище. Правда, ещё во время второй поездки дед получил мои новые документы. Теперь я Диана-Эсмеральда Шеро – звучит невероятно круто. В тот же день я сообщила об этом Дашке, и она пищала от восторга. С подругами я созванивалась почти каждый день, Витьку и Серёже звонила реже, а Шерхану всего два раза. Ну, не буду же я на него ежедневно выливать свой детский восторг. Ему было важно знать, что у меня всё в порядке, а на мой шкаф в стене и моё величественное имя ему плевать с Эйфелевой башни, ну, или какая там в нашем городе самая высокая.

Интересная традиция у них тут с именами. Своё второе имя я получила в честь невиданной мной бабки, любимой и незабываемой жены Демона. Мой грозный дед даже, казалось, был осчастливлен этим событием. Бабка мне, конечно, была интересна, но не так чтобы очень. А за первое имечко пришлось побороться. Примерять на себя прозвище старой ведьмы Эльвиры я наотрез отказалась и взбунтовалась против этих средневековых традиций, к счастью, дед и не настаивал. Хорошо, что я уже была Дианой и отказываться от своего имени была не намерена. А если бы родилась во Франции в демоновской статусной семейке, то быть бы мне тогда Эльвирой-Эсмеральдой-Антуанеттой – вот ведь мрак.

Кстати, о статусе. Несмотря на то, что Демон не ограничивал мою свободу передвижений, он запретил мне общаться с незнакомцами и называть своё полное имя, не желая, чтобы это раньше времени просочилось в прессу. А ещё, как оказалось, за мной повсюду, как привязанные, следовали двое телохранителей. Они всегда держались на расстоянии, и я далеко не сразу их заметила. Вот тебе и свобода передвижений. Сначала их присутствие меня забавляло, потом стало напрягать, и я немного поиздевалась над дяденьками, петляя по лабиринтам острова. Но, когда поняла, что этот хвост неизбежен, то смирилась и забыла об их присутствии.

Вмешаться им пришлось лишь раз, когда один слишком настойчивый турист проявил излишнее упорство в попытке со мной познакомиться. Мои оперативные секьюрити очень лихо оттеснили навязчивого поклонника, не создавая шума и скандала. Тогда я почувствовала себя жутко важной персоной и мне это даже понравилось. Конечно, моя яркая внешность привлекала к себе внимание, но здесь, во Франции я не выглядела экзотической птицей и цвет моей кожи никого не удивлял. Это было как освобождение. Здесь всё было по-другому, и я спешила делиться со своими друзьями, оставшимися в далёкой стране,  новостями и впечатлениями обо всём.

С танцами я и не думала завязывать, и каждый вечер, включив плейер, погружалась в родную стихию. Но в моей, хоть и просторной комнате, было очень сложно развернуться и у меня на теле неизбежно появлялись синяки. Однако проблему я решила легко. Теперь я стала выходить из дома в шесть часов утра, добиралась до безлюдного, тихого сквера и, вставив в уши наушники, начинала своё волшебство. Туристов в это время ещё не было, а редкие горожане не могли мне помешать. Единственные, кому это доставляло неудобство, были мои полусонные телохранители. Они просто плюхались на лавочку, перестав уже от меня скрываться, и попеременно зевая, наблюдали за утренним шоу. Непростая им досталась подопечная и представляю, сколько французских матюков тихо летело мне в спину.

Спустя несколько дней я заметила, что ребята зевать перестали и на их лицах появился неожиданный интерес к моей танцевальной программе. И тогда я постаралась их не разочаровывать и от души демонстрировала все старые и новые постановки. Танцевала я обычно до восьми утра, а потом возвращалась домой, чтобы принять душ, позавтракать и отправиться на очередную экскурсию.

Я уже давно вдоль и поперёк обследовала соседний остров Сен-Луис и самые известные достопримечательности Парижа, и теперь просто наслаждалась долгими прогулками. Ведь август уже был на исходе, и времени любоваться городом оставалось немного.

Сегодня день выдался особенно жарким. Пообедав в ресторане на Эйфелевой башне, я поднялась на верхний уровень, откуда открывался потрясающий вид на французскую столицу. Глядя с огромной высоты вниз, я ощутила внезапное головокружение и крепко вцепилась в перила. Когда в глазах потемнело, и пальцы рук внезапно ослабли, мне показалось, что я лечу вниз. Открыв глаза, я не сразу поняла, что со мной случилось и где я нахожусь. Первым, что я увидела, было испуганное лицо моего телохранителя, кажется, Доминика. Уже полностью придя в себя и ощутив своё тело,  обнаружила себя у него на руках и осознала, что меня куда-то несут. Решив, что бояться мне нечего, я расслабилась и стала осматриваться.

– Ты как себя чувствуешь, голова больше не кружится? – мягко спросил Доминик.

– Ничего не болит? – дополнил вопрос его напарник Жак, и в его голосе слышалась паника.

Я покрутила головой и прислушалась к своим ощущениям.

– Со мной всё в порядке, – бодро ответила. – Может, уже меня отпустите? – я нетерпеливо поёрзала в крепких мужских объятиях.

Доминик отрицательно покачал головой и прижал меня ещё крепче, а Жак с раздражением бросил:

– Ещё чего, нам и так из-за тебя голову снесут.

Ух, какой свирепый дядечка.

Жак был высоким, мощным мужчиной, наверное, лет тридцати, с кучерявыми русыми волосами   и бледно-голубыми глазами. Его крючковатый нос и поджатые губы придавали лицу хищное выражение. У, стервятник, ну и не буду на него смотреть, тем более, что Доминик намного приятнее. И я уставилась на парня, бережно несущего меня на руках.

Доминик был на полголовы ниже своего напарника, и его тело выглядело стройнее – не настолько бугристое. Парень был лет на пять моложе Жака и процентов на сто симпатичнее. Черты лица у Доминика были слегка крупноваты, но совсем его не портили. У него серо-зелёные глаза и прямые, как лучи, ресницы. Тёмные волосы парня были коротко острижены, как у призывника, а щёки и подбородок покрывала лёгкая щетина. В целом его внешность мне казалась приятной, да и взгляд у Доминика добрый – не то, что у противного громилы Жака. К его неудовольствию, я оказалась на редкость энергичной и беспокойной особой.