Алиса Перова – Танцующая в неволе (страница 16)

– Этот Артур был плохим мальчиком, – выдала я капризным тоном оптимальный ответ.

– И что он сделал?

Заело его, что-ли, на этом вопросе?

– Он просто не нравился мне. И ты, малыш, сейчас тоже рискуешь перестать мне нравиться. А ведь ты помнишь, какой я бываю неловкой?

– Но ты ведь хотела меня, Диана, – прозвучало уже менее уверенно.

– Именно, хотела. И тогда же получила.

Для меня разговор перестал быть интересным.  Я поднялась с кровати, полная решимости свернуть этот бесперспективный диалог.

– Я хочу тебя видеть, Диана.

– Советую тебе забыть мой номер. Ты же не хочешь, чтобы номер твоего отца попал в чёрный список?

– Сука!

– И горжусь этим, малыш.

Я сбросила вызов. Не скажу, что звонок поверг меня в смятение, но радости точно не добавил. Не думаю, что мальчишка звонил с разрешения отца, скорее всего, воспользовался мобильником родителя втихую. Тогда и не следует пока волновать Ланевского-старшего.

*****

Обед Риммочке удался на славу, и моё раздражение улетучилось. Насытившись, я подумала о Владе – голодный, наверное. При воспоминании о нём на душе потеплело, и я осознала, что хочу его видеть.  Непривычные ощущения, однако.

После обеда Римма устроила мне экскурсию по моей жилплощади, показывая, куда разложила покупки, и постоянно извиняясь за инициативу. Я лишь отмахивалась на её раскаяния и удовлетворённо кивала, осматривая свою сияющую чистотой квартиру. Молодец девчонка – шустрая, деятельная, не капризная и не занудная. Я вдруг подумала, что она была совсем юной, почти ребёнком, когда попала в кабалу к своему шефу, а обстоятельства, которые вынудили её влететь в эту клетку, были таковыми, что обвинять девчонку в глупости было жестоко с моей стороны. Не то чтобы мне стало стыдно, но мои умозаключения вытеснили все негативные эмоции по отношению к Римме, пожалуй, кроме привычной осторожности. Общение с ней было приятным, что тоже непривычно. Я давно оградила себя от дружеских коммуникаций с представительницами общества гремучих змей, к коим я  убеждённо отношу всех женщин от четырнадцати до семидесяти лет. Исключением была лишь моя Дашка, к слову, та ещё змея, но родная и любимая. Не сказать, чтобы я избегала женского общества. Напротив, по роду своей деятельности я контактировала с ними довольно часто с видимой непринуждённостью, но всегда дистанцируясь эмоционально. Это и было действенным противоядием на протяжении многих лет. С мужчинами иметь дело всегда было проще, они были понятны и предсказуемы. Иными словами, я давно научилась их готовить, а они в подавляющем большинстве были для меня легкодоступными и удобоваримыми.  Женщины же вызывали у меня сильную изжогу. Риммочку я подпустила чуть ближе и оставила для неё небольшую лазейку в моём эмоциональном щите. Вероятно,  пожалею об этом, но решение я уже приняла и не в моих правилах его менять.

Звонок домофона заставил меня удивлённо вскинуть брови, а Римму вздрогнуть от неожиданности и страха.

– Это Соколов, – испуганно пискнула она.

– Ну и пусть, что ты дёргаешься? – сказала я беззаботно, чтобы успокоить девчонку, хотя чёткого плана по её освобождению у меня пока не было.

Это оказался всего лишь курьер, доставивший цветы. Красивый букет из девяти крупных белых роз с зелёными прожилками занял место в моей спальне, разместившись в роскошной китайской вазе, приобретённой мной так предусмотрительно и своевременно. Цветами мужчины баловали меня довольно часто, но вот радовали редко. Я не была большой оригиналкой, предпочитающей редкие сорта орхидей или полевые ромашки. Я банально любила розы и признавала только белые и бордовые. Но одаривали меня преимущественно алыми и, к моему разочарованию, розовыми.

Однажды один пылкий поклонник преподнёс мне букет гвоздик, а я, ощутив себя почившим ветераном, даже не попыталась выглядеть благодарной. Тогда моя реакция сильно оскорбила мужчину, но я ничуть не мучилась угрызениями совести. А ведь красная гвоздика символизирует страсть, но у меня всю жизнь эти цветы ассоциируются с Днём Победы, ветеранами и погибшими воинами. Да простят меня флористы. И уж меньше всего, если следовать языку цветов, мне подходят мои любимые белые розы – символ чистоты и невинности. Где я – и где невинность. Но Влад, вероятно, думал иначе либо у него просто хороший вкус. Ведь этот прекрасный букет был именно от него.

– Ой, какая прелесть! Как же мне нравятся белые розы. Это Вам Влад прислал? – Римма с искренним восторгом разглядывала букет и на мой утвердительный кивок заметила: – Он Вас очень любит, это сразу видно. Он так на Вас смотрит! И вы очень красивая пара. А мне такие цветы дарил Андрюша, – она мечтательно улыбнулась.

– Андрюша? Это, случайно, не тот могучий орк из охраны Соколова? – насмешливо поинтересовалась я.

– Ну, не такой уж он и орк. – Римма натянуто улыбнулась, но в её голосе я уловила обиду. – Он очень добрый и хороший.

Ну, надо же – Андрюша. Этому бугаю вполне подошло бы имя Арнольд или Геракл, а он Андрюша.

– И что у тебя с этим Андрюшей? – спросила я, не собираясь извиняться за «орка».

– Ничего, конечно, – грустно ответила девушка и так тяжело вздохнула, что сразу стало понятно, насколько это досадное упущение.

– А твой романтичный воздыхатель в курсе ваших отношений с боссом?

Риммочка передёрнула плечиками и, снова вздохнув, ответила:

– Да все небось в курсе, но о контракте, конечно, никто не знает. Андрей ничего у меня не спрашивает, но мне кажется, что он только из-за меня не увольняется. Ему предлагали очень хорошее место, а он остался.

– Он тебе нравится?

Вот кто меня за язык тянет?

– Раньше я его боялась, потом привыкла, а сейчас… Очень нравится! Диана, он совсем не такой, каким кажется на первый взгляд, – с жаром ответила Риммочка.

Я кивнула.

– Да, я помню, что он хороший. Все мы не такие, какими часто кажемся окружающим.

До встречи с бригадиром отделочников оставалось чуть больше часа, а потом я собиралась заехать в тренажёрный зал, находящийся не слишком далеко от моего дома. Сайт этого спорткомплекса в интернете мне очень понравился, и пора было его протестировать на практике, а заодно и дать нагрузку своему обленившемуся телу.

Переодеваясь, я заметила в дверях моей спальни Римму, которая, приоткрыв рот, смотрела на меня обнажённую. Я ухмыльнулась.

– Надеюсь, под гнётом твоего неадекватного шефа ты не сменила ориентацию?

– Ой, простите, Диана, – девчонка заметно смутилась и отвела глаза, однако, продолжая наблюдать за мной исподлобья, – но Вы такая красивая! Вы как… я даже и не знаю, как кто, я таких не видела.

– Наверное, как богиня, – скромно подсказала я. 

– Точно. Вам, наверное, все мужики это говорят?

– А ты думаешь, что все мужики видели меня голой? – стало смешно, но комплимент был приятен.

Женщины обычно скупы на комплименты, но если всё же им приходится признавать очевидное, то вовсе не с таким искренним восторгом, как это делает Риммочка.

– Почему обязательно голой? Вы в любой одежде выглядите роскошно, но без одежды просто отрыв башки. Вы на общественном пляже когда-нибудь бывали? Никто не умер от инфаркта?

Я сразу вспомнила наш последний выезд на пляж с Феликсом и рассмеялась – то ещё было мероприятие.

– Приходилось бывать и, надеюсь, все остались живы. Но ты бы видела, с кем я там появлялась. – Я метнулась к своему телефону и стала искать фото Феликса на пляже.

Очевидно, после этой моей девчоночьей выходки мой нимб в глазах Риммочки осыплется снежным облачком, но похвастаться  Феликсом захотелось до жути, и я подсунула Римме фото полуобнажённого друга.

Её реакция меня восхитила:

– А-а-а! Это… вау! Диана, он настоящий? Такие вообще бывают? Это что-то! Я в шоке! Диана, это Ваш парень? – эмоции Риммы хлестали через край, а я гордилась  Филом и даже не скрывала своей радости.

– Это мой друг, Римма, самый лучший и удивительный.

– Друг? – девушка изобразила разочарованную гримасу. – Такие не могут быть просто друзьями.

– Значит, мне повезло, – весело ответила я.

– А ему, значит, нет, – мрачно заключила Риммочка, и это вызвало у меня улыбку.

Наверное, я поплачусь за свою беспечность, но с этой девчонкой мне легко и весело и я пока не хочу этого менять. Пусть Римма ненадолго в моей жизни, но мне понравилось с ней просто трещать по-девичьи, а ведь я была лишена этих приятных глупостей столько лет. Только Дашка позволила мне немного оттаять и вот – появилось это чудо, пребывавшее в рабстве у Карабаса, и подкинуло мне немного чудинки. Спасибо ей.

– Думаю, ты права, Римма, ему со мной не очень повезло, я бываю невыносимой. До сих пор не понимаю, как он меня терпит.

До Риммы вдруг дошла двусмысленность её фразы и она, залившись румянцем, поспешила исправиться:

– О, Господи, нет, я имела в виду, что ему не повезло быть просто другом. Ну как можно дружить с девушкой, у которой такое тело, да и всё остальное. Он импотент или…?

«Очаровательная непосредственность с заявкой на лесть», – подумала я и ответила:

– Нет, конечно, он тот ещё развратник, но иногда так случается. И мы очень ценим наши отношения.

– Ну, не знаю, если бы у меня было такое тело… – Римма закатила глаза, пытаясь сообразить, на какие подвиги она бы рванула с моим телом. И это было даже круче, чем восторги мужчин.

– Если бы у тебя было такое тело, то Карабас заключил бы с тобой контракт лет на десять минимум, – отрезвила я девушку. – Да и тебе, девочка, грех жаловаться на свою фигуру, ты конфетка и сама это знаешь. Но нет предела для совершенства.