Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 95)

После одиночного мозгового штурма, Бланка извлекла сразу несколько выводов. Во-первых, член у Малыша — вовсе не малыш, а очень даже достойных размеров, это она дотошно выяснила. Во-вторых, у Феликса однозначно есть проблемы. Навскидку теорий было несколько — от бородавок на половом инструменте до страшной неизлечимой болезни. Но ведь он все равно пользуется презервативом, тогда почему бы не исследовать другие отверстия девушек?..

И тогда возник третий вариант — у Малыша проблемы с головой. Эти умозаключения совсем не утешили Бланку, зато расставили все по своим местам. И сразу образовался новый вопрос — почему у Малыша съехал чердак? Предположения лезли одно страшнее другого.

В итоге после долгих метаний Бланка решила припереть Малыша к стенке. Шило ведь в мешке не утаишь, и сплетни уже поползли по округе. Бланка с присущей ей импульсивностью выплеснула парню все свои претензии по поводу его бесстыжего поведения и с ужасом ждала, когда самый дорогой человек снова ее отвергнет.

Но Феликс в ответ лишь рассмеялся и посоветовал меньше слушать грязные сплетни. А потом с серьезным видом добавил, что если какой-нибудь е*лан предложит ей подобные однобокие отношения, чтобы она слала его как можно дальше, а еще лучше, чтобы сразу сообщила ему.

Класс! "То есть себя ты е*ланом не считаешь?!" — уточнила Бланка. На это Малыш снова рассмеялся, как-то не слишком весело, взлохматил ей волосы на макушке и, прижав к себе, прошептал: "Но ты ведь все равно будешь меня любить…"

Ей послышалась неуверенность в его словах, и Бланка, не в силах подавить ком в горле, яростно затрясла головой. Конечно, она будет… Она будет любить его, даже если все от него отвернутся, потому что каждого человека должен кто-то любить, а Феликс, ее Малыш, заслуживает любви как никто другой.

Каждый раз, приезжая к деду на каникулы, Бланка со страхом ждала новых необычных перемен в поведении и характере Малыша, но со временем он становился спокойнее, даже совершенно перестал реагировать на мерзкие шуточки и издевки Хулио, который к тому времени обзавелся достойной себя парой.

Малыш по-прежнему много времени отдавал танцу, иногда рисовал и регулярно подрабатывал в порту чернорабочим. А еще он увлекся фотографией, и это у него получалось не хуже, чем танцевать, а танцевал Малыш как бог. Диего попытался заинтересовать сына бизнесом, но Феликс заявил, что к бизнесу их семьи он не имеет никакого отношения и, когда ему приспичит, он создаст собственный бизнес, руководствуясь личными интересами.

Диего пришел в ярость, договорившись до того, что без его поддержки Феликс загнется в каком-нибудь притоне, как это уже произошло с сыном его близкого друга. Феликс не стал спорить с отцом, а лишь сильнее углубился в учебный процесс. В выпускном классе он на полгода раньше остальных сдал все финальные тесты и, как только ему исполнилось восемнадцать, — сбежал из дома.

Связь Феликс поддерживал только с Бланкой и обещал ей, что скоро у него будет все отлично, потому что он уже на пути к своей мечте. Бланка ничуть не сомневалась, что у Малыша все получится, она верила каждому его слову. И все бы непременно получилось, если бы одной взбалмошной особе не вздумалось поискать неприятности на свою задницу в темном переулке ночного Бостона.

О состоянии Малыша Диего узнал от своего друга, а выяснив подробности, подивился, насколько тесен мир. Но, к удивлению Бланки, когда покалеченного Малыша доставили домой, Диего ни в чем его не упрекнул, и Бланка видела, что дед гордится своим сыном. Феликс быстро восстанавливался, но с танцами пришлось на время завязать. Он стал больше рисовать и фотографировать, и снова продолжил подрабатывать.

Малыш даже подал заявку в Барселонский университет и право выбора факультета оставил за собой, не позволив Диего лезть с советами. Правда, отцу все же пришлось помочь продвинуть запоздавшую заявку.

О том, что Диего ожидает в августе важных гостей, вся семья знала заранее. В гостевых спальнях даже ремонт переделали. Общительная Бланка уже нафантазировала великую дружбу с новой гостьей. Химена делала вид, что счастлива, Хулио с Кончитой предпочли не отсвечивать свои эмоции, но ясно же, что они недовольны. И только Малыш остался к новости совершенно равнодушен…

И вот мы здесь…

Мы проговорили до самого утра. А когда Бланка устала говорить, что удивительно, и отрубилась, я еще долго не могла уснуть. У меня создалось ощущение, что она разделила со мной часть своей тяжкой ноши. Но я не винила Бланку, я была ей благодарна. За то, что она оказалась такой смелой и отважной девочкой, и спасла замечательного мальчишку. А потом он спас меня! Насколько же в нашей жизни все взаимосвязано… И, конечно, спасибо Бланке за неожиданное доверие… Ведь эта история явно не для сторонних ушей, а девчонка не показалась мне глупой…

Вот только что же случилось с Малышом?.. И разгадка наверняка кроется в этом доме…

30.6 Барселона

Проснулась я от страшного, леденящего кровь, крика. Бланки рядом со мной не было, а понять, кто именно кричал, спросонья было невозможно.

Я, как была, в короткой пижамке, выскочила из спальни и тут же столкнулась с Феликсом. Кажется, его сюда тоже выдернул этот жуткий вопль. Вот только сейчас мы оба застыли друг перед другом, не в силах разорвать зрительный контакт.

На Феликсе были лишь спортивные короткие шорты, и я откровенно залюбовалась его обнаженным торсом. Он был по-мальчишески строен и немного худощав, но это прекрасное тело обязательно с годами наберет силу и тогда…

Вот только сейчас мне кажется, что я уже пропала, глядя как под моим взглядом его смуглое тело покрывается мурашками. На груди я замечаю небольшой шрам и невольно протягиваю к нему руку. Феликс отреагировал мгновенно. Он отпрянул назад и в глазах вспыхнула злость.

— Никогда не смей протягивать ко мне свои руки, — в голосе послышалась угроза.

— Почему? — я даже не попыталась скрыть обиду и разочарование.

— Думаю, что они тебе еще пригодятся, — он зло усмехнулся.

Ответить ему грубостью мне помешал мысленный образ четырехлетнего испуганного Малыша. Я очень хорошо помню маленького Реми, и я бы убила за такое обращение с моим ребенком, сколько бы лет ему не было. А этот мальчик когда-то оказался совершенно беззащитен…

— Хорошо, — покладисто ответила я, а Феликс прищурился. Уж не знаю, что такого он прочитал в моем взгляде или услышал в моем тоне, но его ответ меня ранил:

— Постарайся, по возможности, пока ты здесь, вообще не попадаться мне на глаза. Бесишь!

На очередное "хорошо" моего самообладания уже не хватило. Этот высокомерный козел точно не достоин моего расположения, да и вряд ли он в нем нуждается. Очевидно же, что между кротким Малышом и этим хамом уже давно нет ничего общего.

— Такие тщедушные хлюпики совершенно не в моем вкусе, поэтому ты тоже постарайся хотя бы прикрываться в моем присутствии…

Я готова была проглотить собственные слова, когда увидела, как изменился его взгляд, но было уже слишком поздно — Феликс коротко кивнул и скрылся за дверью одной из спален. Боже, ведь мальчишка решил, что "хлюпик" — это намек на недавние ночные разборки.

Богу было угодно наградить меня многими талантами, в том числе — я знаю много иностранных языков. И сейчас я пытаюсь вспомнить момент, когда мой язык сработал хоть кому-либо на пользу… Не припомнилось. И почему бы мне не родиться немой?

Громкие голоса снизу снова привлекли мое внимание, и я вспомнила, почему оказалась в коридоре. Проигнорировав лифт, я тихо спустилась по мраморной лестнице на первый этаж. В столовой, судя по звукам, что-то творилось, но войти с первой попытки мне не удалось — двери держали изнутри. Я подергала дверь сильнее, после чего услышала недовольный голос Бланки:

— Ну, кто там еще ломится?

— Бланка, пусти, — попросила я, и двери тотчас распахнулись.

Картина предстала передо мной оригинальная. Бланка с довольным видом подпирала двери, бледная горничная, прижав к груди пустой поднос, вжалась в стену, а расфуфыренная Кончита, задрав узкое платье, сидела с ногами на барной стойке, как на насесте.

Я уже хотела спросить, что происходит, когда заметила движение посреди стола. Большая белая крыса деловито сновала между посудой. Подойдя к хлебной корзине, она подергала розовым носом, а затем, ухватив зубами кусок белого хлеба, принялась завтракать, придерживая булку лапками.

— Немедленно убери со стола эту тварь! — завизжала Кончита. — И из дома ее выброси.

— Сама ты тварь! И тебя уже давно пора выбросить из этого дома, — возмутилась Бланка. — А это Донья Лупита, и у нее сейчас утренняя трапеза. А будешь ее оскорблять, она придет завтракать к тебе.

— А-а-а! — заголосила Кончита с новой силой.

— А где все? — поинтересовалась я у Бланки, убедившись, что ничего страшного не произошло.

— Ой, да кто где, но почти все в труде. А вот эта кошачья эякуляция в такое время обычно спит, — Бланка кивнула на Кончиту, — поэтому и не знает время завтрака Доньи Лупиты.

Кончита выглядела жалко — макияж на глазах потек, губы дрожат… Но сочувствия во мне ни на цент — крыска мне нравится, а Кончита — нет.

— Понятно… А ты не знаешь, наш багаж еще не нашли? А то я вчера купила в аэропорту только самое необходимое, чтобы как-то перебиться до сегодняшнего дня…