Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 66)

— Нет, но подозревает. А Баев знает, я как-то попыталась его ввести в транс, — я рассмеялась, вспомнив свой облом.

— Баева? Ну, уж Вас-то наверняка он простил. Да как он вообще Вас сюда отпустил?

Я быстро перестроилась к обочине и резко затормозила, от чего моего адвокатишку-догадайку едва не размазало о переднюю панель, благо, он всегда пристегивается.

— Малыш, давай-ка с тобой проясним одну вещь, — я развернулась к побледневшему Одиссею. — Если у тебя есть вопросы, то ты их мне озвучиваешь и не строишь догадки. Либо держишь язык в… за зубами. Окей?

— Я думал, что это не мое дело, — Одиссей поправил очочки, — но да

— мне интересно, какие у Вас отношения с Баевым. Ну, просто он не замечен в благотворительной деятельности, а тут такой подарок!.. Вот я и подумал…

— Он мой… друг — не любовник. — Я заметила скепсис на круглой мордахе Одиссея и добавила с улыбкой: — Нас подружила поэзия.

— Круто! А с кем у Вас тогда секс? — И предупреждая мой возмущенный протест, Одиссей пояснил: — Имейте в виду, что личный адвокат — это как священник. Короче, я должен это знать. С этим-м, как его — с Феликсом?

Слово "секс" в одном контексте с этим именем сработало как пусковой механизм. Я долгие годы умело отделяла секс от… Любви? Пусть будет это слово. Теперь же моя прежняя философия не хочет работать. Что-то сломалось… Когда? В Париже? Или, когда я на несколько дней потеряла Фели?

Без секса мне, конечно, нелегко, но я могла без него обходиться целых два года, а без Феликса… Вчера мы поговорили совсем недолго — Фил был на взводе и сказал, что не отдаст меня никому.

Господи, почему все так?! Мы с ним оба прокляты, что ли?

Не отдавай меня, Фели!

— Ди, телефон! — прорывается голос Одиссея. — Вы не слышите? — он протягивает мой мобильник.

— Диана, это бомбища! — верещит из динамика Светлана. — И если меня не выметут завтра с работы, моя карьера взлетит!

24.3 Диана

Светлана накидывает вслух несколько вариантов удачного развития ее карьеры после интервью.

— Боже, Диана, как Вы это сделали? Я должна была видеть!

— С помощью доброго слова и пистолета, — отшучиваюсь.

— Эх, жаль только Ваша Римма заставила вырезать отличный кусок, нам не хватило его глаз. И с именами засада… Ну как — столько инфы — и никаких имен?!

— Вам не нужны имена, Светлана, эти люди сами себя узнают в сегодняшней исповеди и порвут нашего раскаявшегося грешника.

— Это да… Но мне бы хоть узнать о том деле, где он отмазал сына. Он сказал — тяжкое преступление! А вдруг там убийство или изнасилование? Диан, почему никакой конкретики? Он как под гипнозом был…

— Света, он был придавлен нечистой совестью. И давай уже не по телефону. — Да-да, конечно! Я завтра утречком заскочу, и мы все обсудим.

— Диан, Вы же понимаете, что это видео к делу не пришьешь? — Одиссей взирает на меня поверх очков и пухлым пальчиком потирает подбородок.

— Да, дорогой, но нам это и не нужно. Твой человечек все успел заснять?

— Видос уже у меня.

— Отлично! Через полчаса после Светочкиной бомбы в новостях запускайте свой ролик. Следователь тебя завтра во сколько ждет?

— Дурдом неугомонный! — Одиссей закатывает глаза. — Диана, пока есть заявление, дело на пацанов не закроют. Даже если оба Глебова с экрана в убийстве признаются.

— Конечно, закроют, Оди! Мы ведь сначала навестим Глебова-младшего.

— Оди — это как-то по-собачьи, мне не нравится, — Одиссей смотрит на меня укоризненно.

— Принято, дружище! И, знаешь, давай уже на "ты", хоть ты и моложе меня на целый год.

— Кто бы мог подумать! А иногда кажется, что на двадцать старше.

— Мальчишка, ты сейчас назвал меня глупой?

— Ну, что ты, моя блистательная Госпожа, ты умница, каких поискать, но совершенно безбашенная.

— А поехали сразу к Белке, "Крепость" и до завтра никуда не денется.

— С этого ракурса видео даже лучше, чем профессиональное, правда, качество не очень. Круть! — восхитилась Риммочка.

Местные новости уже бомбанули, и теперь любительский ролик как вирус вгрызался в сеть и распространялся со страшной скоростью.

— Ой, что теперь буде-ет! — Риммочка прижала к щекам ладошки.

— Будет и на их кладбище праздник, — я отрываю взгляд от видео, но не чувствую торжества.

— И сия пучина поглотила его в один момент, — торжественно провозгласил Одиссей, убирая ноутбук с колен, и обнимает меня за плечи. Это приятно, и я кладу голову на его мягонькое дружеское плечо.

Уже полчаса мой мобильник разрывается от входящих звонков, и сейчас оживает снова. Этот номер мне незнаком, и я не собираюсь отвечать. Но как только телефон прекращает звонить, приходит сообщение: "Диана, это Игорь Глебов. Ответь на звонок".

На ловца и зверь бежит!

— Добрый вечер, Диана. — Ой ли!? — Нам нужно увидеться.

Он говорит сквозь зубы, и я вспоминаю о травме челюсти.

— Вам?

— Нам, то есть мне. Мне необходимо с тобой поговорить! Я здесь, около твоего дома. И я один.

На второй линии прорывается звонок от Петра. Не сейчас, Петька.

Сопровождать меня вызвались сразу все. Римма с Одиссеем — это, конечно, офигеть, какая сила, но в провожатые я выбрала только большого Орка. Я вовсе не думаю, что Игорь явился с разборками, но с Андрюшкой все же спокойнее.

Младший Глебов ждет меня у подъезда и видок имеет весьма плачевный. Левый пустой рукав куртки болтается вдоль тела, а подвязанная рука прижата к животу. Шею и нижнюю часть лица фиксирует жесткий, наверное, гипсовый воротник. Андрей отходит подальше, но не сводит глаз с моего гостя.

— Я и не сомневался, что с годами ты превратишься в ослепительную красотку, — он жадно шарит по мне темным взглядом, и я с болью понимаю, что у моего Реми такие же глаза.

Я всегда это знала и, рассматривая фотографии Игоря в сети, цеплялась за различия. Их очень много, но глаза… Кажется, что так близко, вживую, я увидела их только сейчас. Ведь тогда, шестнадцать лет назад, этот образ мне не хотелось оставлять в своей памяти.

— Слишком много текста, Игорь, для человека с подобной травмой, да и комплимент — так себе.

— Уверен, ты привыкла к более изысканным.

Я оставляю без комментария его замечание и спрашиваю о другом:

— Почему ты не в больнице?

— Потому что приехал к тебе. Ты мне снилась, Диана.

— На больничной койке? — я ухмыляюсь. — Да, я люблю появляться неожиданно. Игорь пытается смеяться, но от боли шипит и жмурится.

 — Это ты точно подметила. Но нет, не только в больнице — ты снишься мне уже шестнадцать лет. Я никогда о тебе не забывал. Веришь, я молил тебя о прощении и очень хотел, чтобы ты была счастлива.

— О, твоя незримая поддержка была очень кстати. Теперь я знаю, кому сказать спасибо за безоблачное счастье. От порыва ветра я зябко ежусь и сильнее кутаюсь в тонкий полушубок.

— Ты замерзла, — замечает Игорь. — Через дорогу на углу ресторан, мы могли бы поговорить в тепле.

— Думаю, ты неподходящий для меня кавалер.

— Согласен, — невесело усмехается Глебов. — Жаль, я не за рулем.

Я не предлагаю разместиться в моем авто и продолжаю вопросительно смотреть на Игоря. Зачем он здесь?

— С отцом — это ты устроила шоу? — Ну вот и ответ.

— А разве это не было чистосердечным признанием? Жаль, я разочарована. Бывший судья казался таким искренним…

— Бывший? Быстро же ты его списала. Только этот бред ничего не значит.