Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 146)

— Лицемер! Ты же сам говорил, что это лучшая страна! — я встречаю в зеркале лукавый взгляд Феликса.

— Каюсь — было дело! Но тогда я ведь был уверен, что именно там родилась прекраснейшая из женщин…

— Та-ак!..

— И я совсем не ожидал, что на мою любовь станет претендовать другая юная красотка. Пожалуй, теперь Францию я люблю больше. А мое сердце безжалостно разорвано пополам между двумя прекрасными дамами. Но Эйлен очень хорошо в Париже, и я полагаю, что нам следует ей уступить… Все же она помоложе…

— Хам! — я бросаю в Феликса расческой, но он уворачивается и хохочет. — Уступать следует старшим, а Эйлен везде хорошо, где есть мы.

— Да оторвись ты уже от своего зеркала, у нас редкий выходной, а ты даже забыла приласкать Пепито!

Я закатываю глаза.

— Он у тебя и так чересчур заласканный.

— Вот оно — началось! А ведь Петр предупреждал меня: "Женишься, Феликс, тогда поймешь, что такое счастье… Но будет уже поздно!" Теперь я понимаю…

Я отворачиваюсь от зеркала и неторопливо направляюсь к своему горячо любимому мужу.

— Одумалась, малышка? Пепито великодушен… — Феликс пошло двигает бедрами.

— Ой, вот только не надо о его душе, — я подхожу к кровати и тащу с Фели одеяло.

В этот момент дверь распахивается и в спальню вторгается очень хмурая Эйлен. За ней вразвалочку входит Реми.

— Ты не запер дверь?! — выговариваю Феликсу одними губами и зверской мимикой, но он быстро отводит взгляд.

— Прошу прощения, что прерываем вашу эм… утреннюю гимнастику, — Реми нахально лыбится, — но она неудержима, — кивает на Эйлен, которая гордо топает мимо меня и протягивает ручки к Фели.

Пыхтит, как маленький паровозик, и как только Феликс подхватывает ее на руки и усаживает к себе на грудь, она молча утыкается ему в шею, пряча обиженное личико.

— Кто расстроил мою прекрасную Звездочку? — ласково спрашивает Фил, гладя малышку по спинке.

Эйлен, не поворачивая головы, безошибочно тычет пальчиком в Реми.

Тот ухмыляется, пожимая плечами.

— Еле вытащил ее от Лурдес. Она у вас скоро и спать переберется в кухню, чтобы не отрываться от еды. И вы еще удивляетесь, что этот прожорливый хомяк не разговаривает! У нее же рот занят — она все время ест! А родителям, похоже, не до этого.

— У нашей девочки здоровый аппетит, — спокойно возражает Феликс. — А молчит, потому что не нашла еще достойных собеседников. Эйлен — натура возвышенная, а с тобой о чем говорить? О тачках и о футболе?

— Мы могли бы поговорить о девочках… Я бы рассказал, как они берегут свои фигуры и заботятся о здоровом питании. О, кстати, попросите Лурдес сделать ее потрясные эклеры для моей вечеринки.

— Вот сам и попроси, это ведь ты здесь хозяин, — Фели весело мне подмигивает.

— Мне кажется, что Лурдес об этом не помнит, — недовольно ворчит Реми. — Я вчера сделал ей замечание, так она навернула меня половником.

— Я ее уволю! — невозмутимо заявляю, переплетя руки на груди.

— Кого — Лурдес? — Реми ошалело вытаращился на меня. — Ты не сделаешь этого! Она же богиня!..

— Тогда, может, тебе стоит перед ней извиниться и не соваться на территорию богини со своими приземленными замечаниями?

— Ладно, посмотрим, — скривился Реми и переключил внимание на сестренку: — Эй, пирожок, ты со мной?

Эйлен даже не среагировала, поглощенная тем, что ей на ушко нашептывал папа.

Как же меня умиляет эта парочка! Могла ли я подумать, что Феликс, который никогда не думал о детях, станет таким любящим и внимательным отцом? Вообще- то могла. Нашу Звездочку он полюбил уже в утробе, как только узнал о ней.

To еще было времечко! Мы с Фели оба разрывались между тремя странами. Фил чувствовал необходимость зарабатывать больше и потребность быть постоянно рядом со мной, чтобы оберегать нас с малышкой. Но так не получалось. Я наотрез отказалась отходить от дел, а заставить меня было не под силу даже Страннику, хотя тот неоднократно пытался.

Поженились мы с Феликсом очень тихо в маленьком французском городке под Парижем, в присутствии лишь Реми и Странника. В тот момент нам обоим не хотелось шумихи, ведь счастье любит тишину. А мы были по-настоящему счастливы. Немного позднее Странник сам позволил этой информации просочиться в массы, чтобы уберечь меня и мой растущий животик от грязных сплетен.

 В тот год много чего случилось…

Горел мой храм. Я так тяжело переживала эту трагедию, что даже не сразу подумала о том, цела ли моя квартира на острове. Квартира, к счастью, не пострадала, а за покалеченный собор сердце ноет по сей день…

Потом умер Диего Сантана и мы полетели в Барселону. Феликсу понадобилось много мужества и выдержки, но я не позволила ему утопить себя в чувстве вины. Пришлось включить свою стервозность на полную мощь и напомнить своему мужу, как и почему мы когда-то отсюда удирали, сверкая пятками.

Все движимое и недвижимое имущество Диего разделил между всеми своими детьми, но Феликс вдруг усомнился, что имеет права на наследство. Пришлось и здесь ему пояснить, что наша Звездочка — внучка Диего, причем единственная, и если ему, Филу, ничего не надо, то это его дело, а для нашей малышки состояние, равное бюджету небольшого африканского государства, лишним точно не будет.

А уж как была счастлива Крошка Мерседес, что объявился, наконец, ее любимчик. Связь с ней мы не теряли все эти годы, но увиделись впервые. Мерседес достался контрольный пакет акций компании Сантана, и теперь женщина строила далеко идущие планы. Личная жизнь у нее не сложилась, но эта неунывающая женщина всегда говорила, что мозг ей дан, чтобы не жить инстинктами, и с азартом взялась за штурвал большого бизнеса. Мне же Мерседес ясно дала понять, что Фели ей очень дорог, а его дети — главные претенденты на ее наследство в будущем. Если кто и против, то точно не я.

А потом была свадьба!

Ну как свадьба — скорее, громкий русский сабантуй на французской земле. Гудели в замке. К тому времени я уже здорово округлилась, но раньше собраться не получалось. Пока утрясли все вопросы с паспортами, визами и личным свободным временем, незаметно добрались до августа.

Ла-Шер дрожал неделю!

И сотрясали его именно те, ради которых и затевался этот праздник. Ради тех, кто провожал меня шестнадцать лет назад в чужую незнакомую страну, отрывая от сердца и обливая слезами… Ради тех, кто не забыл меня за эти долгие годы… Они меня любили и ждали — мои Дашка, Витек, Сережа… А Шерхан сказал, что все это глупости и излишества, и никуда не полетел. Обещал как-нибудь в другой раз… Вот до сих пор его зазываю в гости, но пока безуспешно.

Были на моей свадьбе и Риммочка с Андрюшкой, теперь и они — моя семья. Петр тоже прилетал и обещал быть у нас частым гостем. Одиссей и Рыжик не смогли — кто-то должен был остаться приглядывать за нашим хозяйством. Очень жаль, что не смог Тимур, но зато позднее он неоднократно бывал у нас в гостях.

На наш романтический остров мы попали лишь в конце лета. Улетели туда втроем — с Феликсом и Реми, а спустя неделю к нам примкнул Странник. И было чистое синее небо, и плеск волн, и крик чаек… И смех моих любимых мальчишек. И танцы, конечно, тоже были — то еще зрелище! Реми хохотал над пузатой танцовщицей, а Странник заявил с самым серьезным видом, что в жизни своей не видел ничего более прекрасного и грациозного. А Феликс… он просто меня любил и оберегал. Меня и нашу маленькую Звездочку.

Эйлен, в отличие от брата, раньше времени появляться на свет не спешила, не захотела она и в свой срок. Пришлось выманивать упрямую девочку, прибегнув к акушерским хитростям. И как только солнце вошло в созвездие Скорпиона, наша Звездочка известила этот мир о своем появлении сердитым криком.

Малышка заставила всех понервничать в ожидании, зато ее рождение бурно праздновали и во Франции, и в России, и в Испании, где Странник давал Крошке Мерседес уроки мастерства по укрощению несговорчивых партнеров, и в Англии, где Реми с нетерпением ожидал зимних каникул.

Наша Звездочка получилась смуглой, черноволосой и голубоглазой. Мы все были уверены, что цвет глаз изменится, как обычно бывает у младенцев. Но в нашей семье произошло очередное маленькое чудо — наша девочка получила в наследство небесный цвет глаз своей бабушки. А в награду от индейских предков прекрасное имя Эйлен, которое означает — Ясная и Счастье. Ведь наша Звездочка и есть наше ясное долгожданное Счастье.

— Мышка, ты чего зависла? — голос Реми вырвал меня из воспоминаний, и я перевела взгляд на сына.

Высокий, крепкий, красивый и очень умный — моя гордость. А еще дерзкий, своенравный, упрямый и немножко диктатор. Ну, так есть в кого! И еще чуть-чуть бабник, но об этом — тс-с-с! Он у меня самый лучший!

— Я так тебя люблю! — я порывисто обнимаю своего мальчика за шею.

— Ну уж не больше, чем я тебя, м-м-мамочка! — Реми обнимает меня в ответ и целует.

Мамочкой он называет меня редко, как будто шутя, но глупо настаивать на ином. Самое главное, что мой сын меня очень любит и гордится мной, и никогда не стесняется проявлять свои чувства даже на людях. Так было и я верю, что так будет всегда. Мои дети с рождения окружены любовью и никогда не станут бояться этих чувств. А мы всегда будем рядом, когда им понадобится помощь, поддержка или просто совет.

— Мадемуазель, где Вы? Где Вы, моя ясная Звездочка? — дурным голос завывает Же-Же, а мы с Реми начинаем смеяться.