Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 64)
— И где твои дети? — тон Гора становится жестче. — Я же сказал, чтобы ты привезла их.
— А сказал — это приказал или попросил? — уточняю я с вызовом.
— Что ж ты такая дерзкая и непослушная? Сама ведь жалеть будешь.
О чём я буду жалеть, даже не пытаюсь уточнять, а Гор уже ушёл от темы:
— Я там, кстати, свою баньку почти закончил… уже видела?
— А как же! Я вчера прям с самолёта детей побросала и в баню твою рванула. Думаю — а ну как закончил, а я ещё не видела!..
— Ты чего такая бешеная? Ну нет и нет, — неожиданно примирительным тоном ответил Гор и потрепал меня по волосам. — Может, тебе чайку успокоительного? Или сразу к делу?
— Вот, кстати, о деле… — я отважно встретила его жуткий взгляд и озвучила: — Тебе придётся подыскать себе новую массажистку.
Змей смотрит на меня, не мигая, и непонятно, о чём размышляет.
Но Гор смог меня удивить:
— Жаль, я уже так привык к твоим немощным ручкам. Но, надеюсь, хоть в спарринге ты мне не станешь отказывать?
— Не дождёшься, — я рассмеялась, почувствовав огромное облегчение. — Только мне надо полчасика на разминку, три дня уже не занималась.
— Плохо! — рявкнул Гор и добавил почти с угрозой: — Не смей пропускать, иначе заставлю каждый день ко мне ездить.
— Так я же непослушная, Гор, ездить не стану. Но не против, если ты сам будешь приезжать. Выберем полянку в лесу… ты ж всё равно в свою баню почти каждый день гоняешь. Тебя там, кстати, ещё не придавило общественным мнением?
— Общественное мнение, малышка, — это мнение тех, кого не спрашивают. А вот полянка в лесу — это хорошая мысль. Возможно, и Сашенька захочет поприсутствовать.
В ответ я только фыркнула — размечтался!
«Можешь не торопиться, Змей», — тихо ворчу себе под нос.
***
Я чувствую себя смертоносной бабочкой, неистово танцующей в центре страшного кокона, созданного моими убийственными крыльями, и, кажется, даже пуле не под силу пробить этот барьер… но не голосу…
— Левый локоть спрячь… — раздаётся за спиной, и я тут же сбиваюсь с ритма.
Зажимаю нунчаки предплечьями и замираю, не дыша — прислушиваюсь.
— Егор, выпускай мальчика, — звучит насмешливо тот же голос, а я судорожно ловлю ртом воздух и оглядываюсь.
Глаза, словно песком засыпало… и зубы стучат. Но громкий лай перебивает нервную дробь — тяжелый рыжий пёс неумолимо несётся на меня, как торпеда. Однажды я уже ошиблась, поэтому не зову вслух, пока эта туша не сбивает меня с ног. А я совсем не сопротивляюсь — просто падаю навзничь, обессиленная и ослеплённая слезами, и ору, сотрясаясь всем телом и с трудом проталкивая воздух в лёгкие. А шершавый язык слизывает солёную влагу с моего лица.
— Фу, Пушок, ты же сейчас раздавишь нашу боевую гейшу! Фу! — Ли помогает мне подняться с земли и прижимает к себе так крепко, что я больше не смею сомневаться — они оба вернулись ко мне.
— Ну здравствуй, малышка.
Глава 56 Аика
Чувствую себя истеричкой и размазнёй. Нос уже распух, как перезревшая слива, глаза — две щелочки, а слёзы продолжают струиться по щекам. Откуда их столько? Похоже, Гор в шоке — он-то думал, что я вообще не умею плакать. Недавно я тоже так думала.
Мы расположились за круглым столом на застеклённой веранде, и я уже два часа прижимаюсь к Мастеру, как замёрзший щенок, и боюсь выпустить его руку, будто Ли исчезнет в тот же миг, а всё это окажется только сном. Очередным сном. Ли не противится — кажется, он всё понимает и продолжает обнимать меня за плечи, гладить по волосам и изредка чмокать в макушку. Рядом с ним это непривычно и странно… но очень приятно.
Мастер совсем не изменился, только появились лучики морщин вокруг глаз, и ещё улыбка — раньше он очень редко улыбался. Мне же столько всего хочется узнать, но мысли, размытые слезами, склеились, словно вязкий кисель, а вопросы застряли в горле:
Ну что за глупая перепёлка!
А Ли понимающе улыбается и все объясняет. Говорит, что выжил благодаря мне и Пушку, потому что пёс вовремя меня нашёл, хотя тем самым якобы подверг огромному риску. Оказывается, отыскал меня Пушок по собственной инициативе. А я верю, ведь он самый умный на свете пёс!
А ещё Ли признался, как боялся умереть на моих глазах, и что специально отправил меня в аптеку, чтобы обезопасить, ведь он и сам не был уверен в людях, которые за ним приехали. Но я всё же успела их застать. Мастер рассказал, как спустя несколько месяцев он вернулся за своим другом и выяснил, что меня больше нет в Киеве. Именно после этого из дома бабки Вали сбежал Пушок, а в Воронцовске нарисовался Гор.
Ли говорил очень скупо, избегая подробностей. Нет — это не было недоверием, скорее, профессиональная осторожность. Ведь мой Мастер — один из тех людей, о которых никто не знает, но все слышали, что ОНИ существуют. И мне каким-то чудом посчастливилось попасть в этот боевик и стать ещё одной непозволительной слабостью для секретного агента. К слову, Егор был осведомлён немногим больше меня.
Их мамы не стало, когда Егору было десять, и с тех пор он воспитывался в приёмной семье, вынужденной почти каждый год менять место жительства. Так Ли пытался обезопасить младшего брата, а Егор почти всё детство любил и ненавидел старшего. Вернее, пытался ненавидеть — за редкие визиты, за скрытность, за людей, которых был вынужден называть мамой и папой. Приёмные родители его не обижали, но и ласки Егор был лишен — эти люди просто делали свою работу, а любовь не входила в пакет услуг.
С повзрослевшим Егором стало сложнее справляться, и какое-то время он даже пытался скрывался от брата, пока не вляпался по-крупному. Ли вытащил, и Егору пришлось снова менять место жительства, а заодно и документы. А с новой жизнью пришло осознание — брат никогда его не бросал, даже когда не был с ним рядом. И Егор смирился, принял помощь брата, терпеливо его выслушал советы, но выбрал собственный путь. И Ли, не одобрившему выбор младшего, тоже пришлось смириться. Каждый из братьев выбрал свой опасный путь, но всё же они смогли остаться семьёй.
Егор!.. С ума сойти! Вот же скрытный гад! И ведь он объявился в Воронцовске почти следом за мной. Подумать только!..
— Трындец! Шесть лет я жила в полном неведении, а ведь могла бы…
— Не могла! — отрезал Змей. — Но ты отлично справлялась, а забуксовать я тебе не позволил бы. Я, знаешь ли, тоже был не в восторге, когда пришлось сняться с хлебного места и рвануть за какой-то мелкой шмакодявкой в ваш Ворон…цовск, — Гор осёкся под пронзительным взглядом Ли, а мне прям бальзамчик на сердце, оттого, что хоть кому-то под силу прищемить змеиное жало.
— Мне кажется, Воронцовск теперь в большей степени Ваш, Гор Петрович, чем мой, — парировала я, а Змей недовольно исправил:
— Егор Анатольевич.
— Айка, но как ты без денег-то оказалась? Родственники отняли? — игнорируя наши пикировки, поинтересовался Мастер. — Мне ведь известно, как ты жила всё это время.
— Наличку я потеряла, прости, — соврала я, не моргнув глазом. Кто знает, как далеко простираются его полномочия, а то свернёт ещё шею рыжему придурку. — Ли, но зато я сохранила деньги с карты!
— Какой карты? — Ли улыбнулся и посмотрел на меня, как на несмышлёныша. — Зачем? К этому счёту теперь не подобраться.
— Да что ты?! А то я вся такая наивная и глупая! — оскорблённо ворчу, хотя рядом с Ли именно такой себя и ощущаю, и тут же поясняю: — Я ещё сто лет назад сняла деньги и на другой счёт положила, вот они там лежат и множатся. Не так чтобы сильно, но… нормально, короче. Мне тогда знакомый со счётом помог. Ну как знакомый… теперь-то он мой папа… ну, я ж тебе рассказывала!
Господи, что я плету! Ли улыбается, а Гор начинает ржать, как жеребец:
— Да-да, это вообще удивительная история! Ну ты и кадр, Айка, как бы скучно я без тебя жил! Прилетела нищая малявка в чужую страну — сварганила избушку, нашла себе небедного папу, походя открыла агентство недвижимости… Ай, молодца! Но главное — это Австралия! Нет, ну а где ещё отдыхать бедным студентам?! Прошвырнулась наша Айка на край света и привезла оттуда аж двух карапузов! Была у нас одна малышка, а стало три — такая вот русско-тайская матрёшка!
Ну, так-то да — звучит задорно, но Ли уже знает обо мне всё — про моего Ричарда и Бабаню, про папу Пашу и Вадика, про моих сестёр и маму, и, конечно, про Кирилла и моих малышек. И о том, что младшенькую я назвала в его честь. И неважно, с каким именем он родился и какое носит теперь, ведь для меня он навсегда останется моим мастером Ли — человеком, научившим меня жить и бороться. Так я ему и сказала.
— Ты всегда была бойцом, девочка, — мягко ответил Ли. — А я только помог немного… и тебе, и себе, и нашему Пушку.
Пушок, услышав, что говорят о нём, тут же убрал морду с моих коленей и ткнулся в ладонь Ли, напрашиваясь на ласку. Мастер потрепал друга по холке и вернулся к незакрытой теме: