Алиса Перова – Охота на Трясогузку (страница 47)
— Ещё какой болезненный, — подаёт голос Геныч, перемежая слова с зубной дробью (похоже, у него откат начался). — Меня тоже погрызли.
— Да и хер с тобой! — выдаёт Инесса. — Нас из-за тебя чуть слон не затоптал.
— А я-то здесь при чём?
— А кто⁈ Ты ж ему своими децибелами все барабанные перепонки погнул, — рявкает Германовна, продолжая отравлять никотином заповедник. — И чего мы тут сидим, кого ждём — возвращения пчёл? Поехали!
И мы поехали.
По пути Инесса, которая во время нападения никуда не пряталась, пояснила нам, почему сбежал слон. Оказывается, ему навстречу ломанулись сразу двое — Тайо, который наверняка знает, как ошарашить и отпугнуть животное. И Геныч, который вообще ни хрена не знает, но решил отвлечь лопоухого зверя от Стефании. А вот кто довёл слона до диареи, можно только гадать. Хотя… чего тут гадать-то?
А Стешка разъяснила, что пчёл очень раздражают незнакомые запахи, и они, вероятно, среагировали на резкий парфюм француженки. Ну а нам перепало из-за непосредственной близости к неудачливой компании. Собственно, от пчёл все туристы и удрали. А самих пчёл, не переносящих табачного дыма, похоже, шуганула Германовна. Или они помчались вдогонку за французами.
— Меня тоже укусили, — тихо поделился Вадик и, заметив мою злорадную улыбку, спросил насмешливо: — Ты, небось, рада?
— Ещё бы!
А уж как я буду рада, когда наши мальчики поймут, что ближайшие две ночи нам предстоит провести на территории заповедника, в котором обитают все самые опасные хищники континента. А может, и всей планеты.
Глава 29
По закону природы
Вадим
Наше экстремальное сафари продолжается.
Теперь Сашка перебралась к сестре, и они обе плотно присели на уши нашему отважному проводнику. Тайо ведёт джип, непринуждённо кадрит наших девчонок и выглядит абсолютно счастливым. В то время как Жора выглядит притихшим и несчастным. Вооружившись допотопным театральным биноклем (и где только откопал такой?), он тупо таращится в окно, хотя смотреть там особо не на что. Инесса же на него ноль внимания — прикрывшись веером, она тихонько угорает над Генычем.
— Нет, ну нормально, Вадюх? А главное, я же ещё и дурак, — шёпотом жалуется он.
А поскольку тихо шептать Геныч не умеет, Германовна слышит каждое слово и трясётся от беззвучного смеха, аж подпрыгивает. Наверняка у неё тоже нервный отходняк, всё же никто не ожидал от якобы безопасного заповедника подобного приёма — одновременной атаки диких пчёл и слонов.
Мне же и смешно, и слегка ещё колбасит, но Генычу я сочувствую. Окажись я первым на пути многотонного зверя, сейчас бы вряд ли с таким энтузиазмом мог обижаться на свою женщину, если бы вообще способен был говорить. Но Стешка и правда выступила не по делу, хотя я думаю, что это она от испуга. А ведь сейчас и не скажешь — щебечет себе весело, отчего Геныч заводится ещё сильнее:
— Да я готов поставить эту тачку против вчерашних носков на то, что если бы этот еблан ушастый, задрать его в хобот, затоптал меня вместе с камерой, то она, — Геныч обвиняюще указал на Стефанию, — сейчас оплакивала бы свою грёбаную технику! И похер, что меня размазало по слоновьей подошве.
— Не размазало же, — вклинилась Инесса. — Не наговаривай на девочку, она тоже очень испугалась.
— Му-гу… скорее, она за слона испугалась. А то вдруг он споткнулся бы об меня и хобот поцарапал…
— Геночка, сынок, достал ты уже скулить. Обошлось, и слава богу.
— Обошло-ось⁈. Да меня муха цеце укусила! — зло и обиженно прорычал Геныч. — А это пиzдец как больно! Как расплавленным оловом в открытую рану прыснули…
— Мы в курсе, — напомнил я, потерев предплечье, в котором до сих пор острой болью жалил яд. — Нас с Инессой Германовной тоже немного приласкали. Только это не мухи, а пчелы.
— Да это вообще неправильные пчелы! У меня от них вся лопатка горит и горб вырос… ш-ш-с… надо бы яд отсосать.
— Вот вы с Вадюшей и помогите друг другу, — ехидно хихикнула Германовна, и Геныч демонстративно от неё отвернулся.
— Баба — самый лютый зверь! — доверительно шепнул он, и тут же очнулся Жорик:
— Да!
— Проехали, Геныч, — я успокаивающе хлопнул его по плечу. — Уж кому действительно досталось от пчёл, так это француженке. Жесть!
— Так она же их и приманила! А не хрен было все свои десерты наружу вываливать. Не, Вадюх, ну ты видел? — Геныч понизил тон и изобразил руками в воздухе пышные французские десерты. — У пчёл просто не было шансов пройти мимо.
Но, быстро оглянувшись и поймав прищуренный взгляд Инессы, он невинно поинтересовался:
— А Вас куда куснули?
— В туловище, мальчик мой. Показать?
— Не-э, не надо, я и так верю. О, гля-гля, бородавочники! — Геныч подорвался с места и через крышу высунулся наружу. — Прикольные они, да?
— Ага, — оживился Жора. — Пумба!
А потом были прикольные антилопы, буйволы, страусы… И Стефания рассказывала нам всякие невероятности, а Геныч метался между своей обидой на жену и гордостью за неё же.
— Страусы — самые крупные птицы на п-планете, и живут они до восьмидесяти лет.
— Охренеть! Люди столько не живут! — впечатлился Геныч, ну и мы за компанию. — Спрашивается, а зачем страусу так долго жить? У него же мозг с копеечку… Бля, восемьдесят лет в постоянном страхе!.. Я б так не смог.
— Не такие уж они н-несчастные, даже львы стараются с ними не связываться.
— Да чего там связываться, подходи и грызи за жопу, пока голова в песке.
— Это неп-правда, страусы наклоняют голову к земле, чтобы п-прислушаться, а в случае серьёзной опасности они убегают. И догнать их совсем непросто, п-потому что они способны развить скорость до сотни километров в час.
— Ни хрена себе! — впечатлился я. — Выходит, если мы ему не понравимся, то оторваться от этого монстра шансов нет?
— Лучше бы их не раздражать, — усмехнулась Стешка. — А главное, не п-приближаться к гнезду. Для страуса убить человека — дело нескольких секунд.
— Тайо, прибавь-ка газку, ну их на хрен, — разволновался Геныч.
Потом мы снова встретили слонов, но уже не приближались к ним настолько близко — любовались издали (ну бы их тоже на хрен). Опять увидели целую толпу павианов, но задерживаться рядом с ними не стали. Зато на зебр хотелось смотреть долго. Удивительные животные!
— Кстати, рисунок на теле каждой зебры индивидуальный, как отпечатки п-пальцев у людей, — просветила нас Стефания.
— Какие же они чудесные! — моя Аленькая аж запищала.
Красавица моя… как же ей идёт улыбка! А от этих лошадок она пришла в такой восторг, что я всерьёз задумался насчёт полосатого подарка. Ну а что, не слон всё-таки — прокормить можно.
Но по мне — самыми классными оказались жирафы. Эти создания природы умилили всех наповал. Они подошли настолько близко, что Жора даже ухитрился погладить одного. Ну а наша Всезнайка добавила горького хрена в общий благостный настрой, поведав нам о том, как при рождении детенышам жирафа приходится падать с двухметровой высоты. Геныч чуть не прослезился. А информация о том, что эти милахи спят не больше часа в сутки, нас совсем опечалила.
И придавленные тоской мы погнали дальше.
Зверья мы, конечно, повидали всякого, но из хищников пока нам попадались только гиены.
— Какая уродливая псина! — скривилась Сашка, передёрнув плечами.
— Между п-прочим, гиены являются дальними родственниками не собак, а кошек, — объявила Стешка. — И малыши у них очень миленькие.
— Падальщики не могут быть милыми, — безапелляционно возразила Александрина.
— А гиены и не падальщики! И х-хотя иногда они едят падаль, но в большинстве случаев они охотятся. Кстати, у этих х-хищников очень строгая иерархия и, чтобы подняться вверх по иерархической лестнице, они, как и люди, г-готовы убивать друг друга.
— Одним словом — гиены, — подытожила Сашка.
— А ещё… у гиен матриархат, и статус даже самой низкоранговой самки всегда выше самца, — с торжествующим видом объявила Стефания.
— Какие мудрые кошечки, — уважительно заметила Инесса.
— Да эти твари нарушают закон природы! — воинственно прогрохотал Геныч. — Всем известно, что самцы в животном мире всегда главнее, крупнее и красивее самок — это непреложный закон!
— Ага, расскажи об этом самке богомола, Цветаев, — довольно бросила Сашка, но при этом посмотрела почему-то на меня.
— У большинства х-хищных птиц самки тоже сильнее и крупнее, — добавила Стешка. — А ещё у змей и у акул. Так что прищеми свой шовинизм.
— Всё ясно — у самых уродливых тварей рулят самки, — подытожил Геныч. — Зато у приличных и благородных…
Но неминуемый спор прервала Германовна:
— Ой, смотрите, а что это там за собрание?
И мы дружно посмотрели. Действительно собрание — караван из десятка джипов затормозил на дороге, подняв столб пыли, а туристы повываливались сверху и нацелились все в одну точку. Ну и что там такое?