Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 83)
— Му-гу, — я киваю, забыв, что Жак меня не видит, — постараюсь. Слышь, ты пожми там Винсу за меня лапу и скажи, что тоже скучаю.
Желая свернуть разговор, я слепо тычу пальцами по экрану, но по-прежнему слышу из динамика городской шум.
Париж, задрать его в арку! Мой личный Вавилон.
— Ну что там? — гаркает над ухом Жека и выхватывает из моих рук мобильник. — Давай сброшу. Геныч, ты какой-то дёрганный стал. Раньше ты не вздрагивал никогда.
— Раньше я и слепым не был, — бормочу с досадой. — Задумался и забыл, что ты рядом. А ты хорош уже орать мне в ухо.
— Ладно, пуганый, я постараюсь быть нежным, — усмехается Жека. — Ну и что там в Париже новенького?
— Да похер на этот Париж.
— Тоже верно, — покладисто отзывается Жека.
К слову, он уже второй день демонстрирует редкостные добродушие, услужливость и смирение. Я отговаривал его лететь со мной в Германию, ссылался на то, что из-за постоянных командировок Эллочка его и так нечасто видит. Но Жека упёрся, как баран:
«Ты что, Геныч, как же ты там без братской поддержки?! Да Элка меня совсем видеть расхочет, если я не полечу с тобой. И мало ли что тебе понадобится — спину там… мочалкой потереть, полотенце в зубах принести, проверить, не надел ли ты трусы наизнанку — ну, сам понимаешь. А Дианка у нас всё ж девочка — не та степень доверия. Да и в Гамбурге я ещё не был».
И вот мы оба в Гамбурге. Теперь Жеке будет, что вспомнить. Но, кроме шуток, я действительно рад, что он рядом со мной. К тому же Дианке не мешало бы отдохнуть от моих дурных перепадов настроения, а поскулить рядом с другом всё же не настолько стрёмно. Жаль, что Винса нельзя было взять с собой в клинику. Вот уж кому всё равно, есть у меня глаза или нет. Он точно не станет сочувствовать и страдать от жалости, а просто будет счастлив лишь оттого, что я рядом.
— Винсент там без меня скучает, — делюсь я с Жекой после долгой паузы.
— Му-гу, — отзывается он, а я понимаю, что друг где-то не со мной.
— Жек, ты где? — шарю руками вокруг себя. — Ты что там делаешь?
— А?.. А-а, да я тут это… загуглил про твою операцию, — отзывается он растерянным голосом, а мне будто ледяной кол в грудину вколачивают.
— И что там пишут? — спрашиваю нарочито бодро, но не позволяю ему ответить: — А хотя нет, не говори. Если верить интернету, то я должен был ещё в младенчестве копытца отбросить.
— Ну так-то да — тут ежели грамотно загуглить, то любая болезнь смертельна. Но, честно говоря, я и не понял ни хрена — сплошные заумные термины. Так что там, говоришь, с твоим собакеном? Как его — Ван Гог?
— Му-гу, почти — Винсент. Говорю, он наверняка думает, что я его бросил.
Жека выдыхает с громким фырканьем.
— Геныч, я хренею с тебя! А что мам Галя там себе думает, тебя не волнует? И Стешка твоя вся на измене.
— Стефания она, — терпеливо исправляю. — Волнует, конечно, но они же у меня умные девочки, и им я хоть что-то объяснил. Во всяком случае, они обе знают, что я жив и типа очень занят, а бедняга Винс вообще в непонятках. Слышь, Жек, а всё же лихо Дианка угадала с новогодним подарком, да? Прям как чувствовала, что мне понадобится поводырь.
— Да заглохни ты, придурок! Мы сюда зря, что ль, прилетели? Кстати, Дианка говорит, что процент успеха — 99,9! Понял? А я склонен доверять нашей ведьме.
— Я всё слышу, — в наш диалог врывается голос Дианы.
И правда ведьма — опять я не услышал, как она вошла. Летает она, что ли? Впрочем, нашу мадам ни «ведьмой», ни «драконихой» не смутишь.
— А это был комплимент! — не теряется Жека. — Кстати, Эсмеральда, выглядишь охренительно.
— Прям с языка снял! — я лыблюсь во всю пасть и надеюсь, что делаю это в верном направлении.
— Сегодня, мальчики, я ваша добрая фея. Операция завтра в десять, результаты обследования очень обнадёживают, и теперь наши шансы на успех гораздо выше.
— Отлично! — радостно горланит Жека.
— Ещё выше? — переспрашиваю с нервным смешком. — Неужто 109,9?!
— Около того, — невозмутимо отвечает Диана. — Гена, я не стану обещать, что уже завтра ты восстановишься полностью, но я клянусь, что не сдамся, пока ты снова не увидишь, как охренительно я выгляжу. Поверь, мне очень не хватает восхищения в твоих глазах.
— Геныч, не ссы, сегодня пока я за тебя посмотрю, но потом всё тебе расскажу, — утешил верный Жека.
А у меня внезапно защипало в глазах. То ли я стал таким сентиментальным нытиком, то ли эти капли больнючие химичат.
— А всё же в моей незрячести есть один плюс, — нашёлся я. — Теперь Дианка не сможет надо мной колдовать.
— Не хочу тебя расстраивать, милый, но зрительный контакт в этом деле желательное, но не единственное условие.
— Жесть, Геныч, заткни уши ох греха, — просипел Жека. — Слушай, Диан, а вот я мог бы научиться гипнозу?
— О чём ты, Женечка? Мы сейчас говорим исключительно о женском обаянии.
— А-а, ну да — я ещё помню, как ты обаяла Соболева. Пальма так и засохла. А потом у Соболя и свадьба сорвалась…
О! Кстати, о свадьбе!.. Твою мать, и как я раньше не вспомнил?!
— Диан, а кто в пятницу с меня штаны снимал? Там же это… в кармане…
— Если ты про кольцо, то не волнуйся, оно у меня в сумочке.
— Ну во-от, говорил же, что плохая примета.
— А что за кольцо? — снова оживился Жека. — Геннадий, неужели ты собрался жениться? В натуре? А почему я не в курсе?
— Потому что даже я ещё не в курсе, Жек, — осаживаю его раздражённо. — Это просто подарок. Который сейчас совсем неактуален.
— Да ладно, не психуй, понял я. Только не понял — а почему неактуален? Девочки любят героев, а ты у нас вообще герой-рецидивист. Я бы и сам на таком женился, но я уже. А уж когда фары тебе отшлифуют…
— Вот как отшлифуют, тогда и обмусолим.
— Замётано! Слышь, а может, тогда сразу и обвенчаем вас в местной церквушке? А что, очень романтично.
Бля, утомил уже, задрать его в бубен!
— Жек, заткнись, а! Ты рожу мою видел? То ещё маски-шоу — венчаются раба божья Стефания и страх божий Геннадий.
Смех Дианы слегка остужает мою нервозность, и я тоже хмыкаю. В дверь раздаётся деликатный стук, но Жека не реагирует и продолжает сурово и пылко:
— Ты неправ, брат…
Однако, в каком именно пункте я неправ, нам узнать не суждено. Жека выдаёт многозначительное: «О-о-о!», и в палате повисает молчание.
Я напрягаюсь и обращаюсь в слух, но в этой тишине слышу только тревожный стук собственного сердца, и отчего-то мне становится очень некомфортно. Внезапно потеют ладони, и я нервно тру их о собственные колени.
«А что происходит?» — хочу спросить, но в этот миг ловлю аромат, который невозможно перепутать ни с каким другим.
Вдыхаю ещё и ещё и невольно ощупываю свой заросший подбородок, и представляю, каким же нелепым придурком выгляжу в этой больничной пижаме и тапочках. Хочется провалиться, а некуда.
Да и поздно — Стефания уже здесь.
Глава 73 Стефания
Стефания
Последние несколько часов были невыносимо долгими. Я мысленно подгоняла вяло плывущий в облаках самолёт, злилась на нерасторопных пассажиров, а потом на неторопливого и чересчур осторожного водителя, везущего нас в клинику. Я спешила, как за ускользающей мечтой, как будто каждая минута промедления могла стать точкой невозврата.
А сейчас, внезапно оробев, я застываю перед дверью палаты и оглядываюсь на Реми, о котором почти забыла. Но он улыбается и отступает назад, выставив вперёд ладони.
— О, нет, я там точно лишний. Всё, Стефани, теперь сама.
Я киваю и с замиранием сердца стучу в дверь, но Реми что-то бормочет на немецком (наверняка неприличное) и, потянув на себя дверную ручку, подталкивает меня внутрь.
— Давай-давай, девочка.
На неверных ногах я пересекаю небольшой предбанник и останавливаюсь у входа в просторную и очень светлую комнату. Отстранённо отмечаю огромное, во всю стену, окно и знакомых мне людей, но всё это неважно, потому прямо сейчас для меня только один человек имеет значение.
Генка.