Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 71)

Началось ли всё с чашечки кофе или что-то другое способствовало сближению, но теперь Кончита даже засыпает в моей компании. Нет-нет, я не сплю с ней рядом, но сеньора обожает поболтать перед сном, и ей нравится разговаривать именно со мной. А если бы не моя травма, то пришлось бы мне и на шопинг её сопровождать.

Не скажу, что я против. Наоборот — мне самой хотелось держать своего врага как можно ближе. Конечно, я не забыла о коварстве Кончиты. Я по-прежнему веду себя с ней осторожно и не болтаю лишнего, но за время нашего общения поняла, что эта женщина ужасающе одинока и несчастна. Мне очень жаль её, даже несмотря на то, что в последние дни мне достаётся куда больше, чем остальным домочадцам.

Теперь я не просто горничная, а что-то вроде личного психотерапевта. И всего полчаса назад я напоила Кончиту травяным успокаивающим чаем, терпеливо выслушала поток самых грязных ругательств в адрес Хулио и выяснила, какой именно орган она оторвёт ему в первую очередь, когда муж осмелится вернуться домой. А потом Кончиту срубило буквально на полуслове — только что ругалась и вдруг уснула. Вымоталась, бедняга.

И вот — стоило мне перевести дух и ненадолго спрятаться, как под горячую руку внезапно пробудившейся сеньоре попала Кассандра.

— Да что я ей сделала? — всхлипнула Касси, нервно растирая пальцами пятно на кофточке. — Я же как лучше хотела, и кофе сварила точь-в-точь такой, как ты меня научила. А если бы она лицо мне ошпарила?

— Не думаю, что она стала бы п-плескать в лицо, — неуверенно предположила я, машинально водя пальцем по раскрытому планшету.

— Да она же психопатка, все об этом знают! Пойдём! — настойчиво напомнила Касси, но зацепившись взглядом за планшет, уселась рядом со мной. — Ой, а что это у тебя? Кто это? — глядя на экран, она удивлённо округлила глаза и забыла, что только что торопилась. — Стеф, это что, наша Кончита?

— Нравится?

— Да ну!.. Ой, в смысле, нравится, конечно! Но наша Конча сроду не была такой красивой. А как ты так сделала? Это же фото, да? Обалдеть! Слу-ушай, а подсунь ей эту красоту, — у Касси аж глаза засияли. — Может, она посмотрит, и у неё от радостного шока мозги на место встанут, а?..

Вообще-то, на то и был расчёт. Правда, Касси я в этом не призналась, да и не уверена, что сама Кончита оценит. Но была не была.

— Пойдём, пока не рвануло, — я потянула Кассандру за рукав.

Мы покинули наше укромное местечко и не без волнения потопали к дому. А на террасе уже бедный мистер Форд топчется — тоже меня высматривает. Ох, и нервная у него работёнка! Глядишь, он в такой семейке и курить скоро начнёт.

— Не прошло и года! — рявкнула Кончита, зло сверкая глазами.

Растрёпанная, некрасивая и очень жалкая. А по спальне будто Мамай прошёл. И как за несколько минут можно устроить такой погром?!

— П-простите, сеньора, я думала, что Вы ещё спите, — изобразив виноватую улыбку, я отложила планшет, прошла в центр комнаты и, присев на корточки, принялась подбирать обрывки семейных фотографий.

— А вы все только и ждёте, чтобы я уснула и больше не проснулась. И ты больше всех, сучка маленькая!

— Меня зовут Стефания, сеньора, — терпеливо напомнила я, не отрываясь от уборки. — И, поверьте, я не желаю Вам зла.

Кончита громко фыркнула и пнула ногой, взметая с пушистого ковра мелкие клочки бумаги и явно желая наподдать мне. «Маленькая сучка» — это не новость, такое я слышу уже третий день. Откровенно говоря, меня это совсем не обижает, но если эта слетевшая с катушек тётка посмеет меня тронуть, я без раздумья засвечу ей в лоб тем, что под руку попадётся. Надеюсь, у неё хватит ума не переходить границу.

— Сте-фа-ни! — зло процедила Кончита. — Как же ты меня иногда бесишь своим спокойствием!

Хах! Это она ещё с моей Айкой не общалась — вот уж кого не пробьёшь. А Сашка своей взбалмошностью выработала в нас обеих стойкий иммунитет к истерикам.

— А давайте п-поедем к морю, — предложила я, игнорируя выпад нервной сеньоры. — Можно на дикий пляж… п-погода жаркая и вода наверняка отличная. Вы ведь уже несколько дней никуда не выходите и спите п-плохо, а море отлично снимает усталость и стресс. А потом можно заехать в салон…

— Хватит строить из себя мозгоправа! — прервала меня Кончита и, пролетев через всю комнату, выскочила на балкон. — Я ненавижу море! И плавать я не умею! — проорала она на всю Барселону, но резко развернулась и угрожающе прошипела: — А зачем нам в салон? В какой ещё салон?

— В салон красоты! — бесстрашно пояснила я.

Хотя в этот момент мне стало очень страшно, потому что Кончита двинулась на меня.

— Считаешь меня уродиной?

Честно говоря, да. Но, изобразив искреннее удивление и задавив в себе желание дать дёру, я выпрямилась и спокойно ответила:

— Я считаю, что Вам надо себя п-порадовать. Вкусно п-покушать, купить новые туфли и красивое бельё… можно сменить имидж, в конце концов.

И пока когтистые пальцы не сомкнулись на моей шее, я схватила свой планшет и выставила перед собой, как щит.

— Кто это? — Кончита споткнулась взглядом о картинку и быстро сократила расстояние между нами.

— А Вы не узнаёте?

— Это я? — прозвучало глухо и недоверчиво. — А что это со мной?

— Полагаю, Вы здесь счастливы.

***

Спустя час, к огромной радости всех обитателей дома, мы с Кончитой погрузились в её роскошный кабриолет и рванули… нет — не к морю, а в салон красоты. Однако такое решение далось моей сеньоре непросто. Сперва она попыталась обвинить меня в подтасовке фактов, кричала, что я паршивая халтурщица, а не художница, и чтобы сотворить такой портрет, надо быть криворукой идиоткой с глаукомой на оба глаза.

Но, в конце концов, она разобралась, что фотография натуральная — все черты и овал лица родные, да и фигура на месте. И только макияж выглядит нежнее, волосы изменили цвет и стали короче, но главное — глаза смеются.

Потом Кончита снова ворчала и называла меня безрукой неумехой, потому что, подшаманив с её образом в своём гаджете, я оказалась неспособна перенести все изменения на натуру. В итоге, вдоволь напившись моей крови, сеньора определилась с волшебником, способным её преобразить, и воспряла духом.

И теперь мы летим на запредельной скорости, потому что очень торопимся сказку сделать былью.

— Но платье ты мне приделала чересчур длинное, — продолжает придираться Кончита, ловко лавируя между машинами и чудом никого не задевая. — У меня красивые ноги! Скажешь, нет?

— Скажу, что такая длина не скроет красоту Ваших ног, но однозначно вызовет интерес у п-противоположного пола, ведь самое лакомое остаётся загадкой и тем сильнее м-манит.

— Много ты понимаешь, — ворчит Кончита, но делает это, скорее, по привычке. Я вижу, что она довольна.

— Не так чтобы много, но… вот возьмём, к примеру, мужчин…

— Да где мы их возьмём?! — взорвалась сеньора и, бросив на бешеной скорости руль, развела руками. — Их нет! Одни гондоны вокруг! А ещё говорят, что Барселона не резиновая. Кстати, о них… а куда делся твой Хэна? Почему он не прилетает? Мне показалось, что у вас любовь.

— П-послезавтра он должен п-прилететь вместе с Феликсом, но если Вы не будете следить за дорогой, то, боюсь, наша история любви з-закончится слишком рано и трагично. Да и Ваш новый загадочный образ может не состояться.

— Не пищи, ссыкуха, мы ещё обе блеснём на вашей фотовыставке!

Глава 62 Стефания

Словно заворожённая, я наблюдаю через объектив камеры, как утопающее в море солнце раскрашивает небо сиренево-розовым цветом и превращает воду в золото. Это невероятно красиво! Кажется, всё замерло в эти мгновения, и только шелест лёгких волн нарушает тишину дикого пляжа.

А хотя нет, не только волны.

Я оглядываюсь назад, откуда доносятся чмокающе-булькающие звуки и тихо вздыхаю. Роскошная сеньора — да-да, теперь она действительно роскошная — с новой причёской, которая ей очень идёт, в новом красивом платье сидит задницей на песке, раскинув длинные стройные ноги, и хлещет виски прямо из бутылки.

Впечатляющее зрелище и, как ни странно, очень эффектное. Поэтому я не могу удержаться и делаю очередной снимок. И ещё один. Кончита пьяно улыбается и салютует мне бутылкой.

— Сто лет не видела закат, — признаётся она и, пожимая плечами, интересуется у себя самой: — И где я была?

Я ещё не представляю, как мы будем отсюда добираться домой, ведь вряд ли сеньора пустит меня за руль, но прямо сейчас мне не хочется думать о проблемах и выслушивать, насколько все мужчины не дотягивают до ожиданий Кончиты, и я цепляюсь за то прекрасное, что нас объединяет в эти минуты. Как будто ловлю утопающие лучи.

— Потрясающе, п-правда? — я киваю на закатный горизонт. — А в мире каменных джунглей и высоких технологий это особенно п-похоже на волшебство.

— И что здесь волшебного? — фыркает Кончита, демонстрируя скепсис в полный рост.

— Наверное, неподвластность… Сколько бы бед не творили люди, но им никогда не п-потушить солнце. И оно каждое утро будет вставать, чтобы разгонять плохие сны и тревоги, согревать своим теплом, в-вдохновлять…

— Полный бред! — рявкнула Кончита. — А потом каждый вечер солнышко будет прятаться, а люди станут согреваться алкоголем и оргиями. Нет, закат — это холод и депрессия.

— А з-знаете, есть легенда о закате. Когда-то очень-очень давно жили юноша и девушка. Они так нежно и п-преданно любили друг друга, что многие люди им завидовали. Но людская злоба и зависть настолько отравляли жизнь влюблённым, что они устали п-противостоять злым проискам и ушли от людей. Юноша стал бескрайним морем, а девушка — п-прекрасным солнцем. И теперь лишь на закате море и солнце соп-прикасаются друг с другом, пробуждая в людях самые добрые и красивые эмоции и заставляя трепетать сердца всех влюблённых.