Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 47)

— Так может, поцелуй-то у них был далеко не первый?

— Может и так, но мне очень х-хотелось думать, что первый. И, согласись, это звучит намного романтичнее, чем восьмой или одиннадцатый. Тем более п-первый раз навсегда остаётся в памяти.

— И у тебя остался? — тут же подхватывает Феликс.

— А как же! — я загадочно улыбаюсь, а самой хочется сплюнуть в окошко эти слюнявые воспоминания.

Увы — мой первый опыт не был романтичным и сладким. Для Феликса репетировала, между прочим. Вот бы он повеселился, если б знал.

— А ты п-помнишь свой первый поцелуй? — спрашиваю я прежде, чем понимаю, что не следовало продолжать эту опасную тему. А вдруг он решит, что я с ним заигрываю? А если сам начнёт клеиться?

— Ещё бы! — Феликс довольно хмыкает. — До самой смерти не забуду. Хотя мне дороги и первый, и каждый следующий.

Он ловит мой недоверчивый взгляд и с видимым удовольствием поясняет:

— На самом деле мне сложно запутаться в воспоминаниях, потому что я целую только свою жену.

Вот это признание!

Наверное, это самое прекрасное, что я когда-либо слышала, хотя и звучит очень странно. Разве у красивых мужчин такое бывает? А может, они с Дианой с детства знакомы? Но всё равно удивительно. Рвущиеся наружу неделикатные вопросы я придерживаю за зубами, а весь мой поцелуйный опыт, что случился до Генки, теперь на фоне услышанных признаний кажется мне глупым и грязным.

К счастью, мне не приходится слишком долго сокрушаться о собственном несовершенстве, потому что автомобиль Феликса замедляет ход и сворачивает к распахнутым воротам.

Я уже знаю, что дом, в котором мне предстоит жить и работать, находится в самом престижном районе каталонской столицы, и, пока мы ехали, я видела много красивых высоток и роскошных коттеджей, но этот белокаменный дворец, расположенный на гигантской территории, впечатляет до онемения.

Почему-то в первую очередь мелькнула мысль о коммунальных платежах — даже сложно вообразить эти цифры. Да-а, богатство — понятие относительное. Теперь дом господина Рябинина, который меня так восхищал архитектурой и размерами, кажется мне очень скромным, а наш любимый лесной домик и вовсе потерялся бы на фоне этого великолепия.

— Наверное, это самый красивый дом в Барселоне, — произношу я тихо и восхищённо. — И такой огромный.

Феликс окидывает нечитаемым взглядом своё фамильное гнездо и пожимает плечами.

— Отец всегда мечтал собрать под этой крышей всю семью, но не срослось… мои сёстры предпочитают жить отдельно. А для нас… да, пожалуй, дом великоват. О! А вот и мистер Форд.

Пожилой чернокожий мужчина спешит нам навстречу, сияя радушной белозубой улыбкой. По рассказам Феликса я уже знаю, что это мажордом (или дворецкий), которого все называют мистер Форд, потому что он очень гордится своей фамилией. После хозяев дома мистер Форд здесь самый главный человек, а ещё он профессор истории и в недавнем прошлом жил в Нью-Йорке и преподавал в престижном университете, а теперь управляет домом. Вот такой карьерный финт.

— Добрый день, сеньорита. Как долетели? — улыбается мистер Форд.

У него сильный американский акцент, гордая осанка, совершенно седые волосы и очень доброе лицо. После обмена любезностями шустрый дедок извлёк из багажника мой многострадальный чемодан и пообещал доставить его в мою комнату. А Феликс продолжил знакомить меня с персоналом.

Спустя два часа, когда я выучила в лицо и по именам всех обитателей дворца и обрела здесь собственный угол, Феликс вручил меня заботам старшей горничной Саре, помахал мне рукой на прощание и был таков. Мне же стоило огромных усилий не броситься за ним следом с воплем «не бросай меня!»

— Сеньора… Вы мне разъясните мои обязанности? — нацепив улыбку, я развернулась к монументальной тётке, именуемой Сарой.

— Завтра! Сеньор Сантана распорядился сегодня тебя не загружать, — пролаяла она, скривившись то ли от моего произношения, то ли от зубной боли, и медленно уплыла прочь.

А из-за ближайшей широкой колонны вынырнула моя коллега (ну, то есть младшая горничная) Кассандра, хорошенькая латиноамериканка с короткими ножками и тяжёлым задом.

— Можешь ей не улыбаться, — ехидно озвучила она. — Эта корова непробиваема. И не называй её сеньорой, а то у неё от важности морда треснет. Просто Сара! Ясно? А про твои обязанности я и сама тебе всё разъясню. Пойдём, пока старуха не опомнилась и не запрягла нас обеих.

Кассандра потянула меня за руку, продолжая просветительскую лекцию:

— Сеньора у нас здесь только одна. Ты, кстати, с Кончитой ещё не познакомилась?

Я отрицательно покачала головой, а Кассандра захихикала.

— Тогда сегодня лучше не попадайся ей на глаза, а завтра… короче, если в первый день не загнёшься, то считай, что прошла боевое крещение.

Глава 43 Барселона

Если целью Кассандры было вогнать меня в дрожь объёмом работы, то она сильно просчиталась. А её горестный вопль: «И теперь вместо положенных по трудовому кодексу шести часов я вкалываю все десять!» и вовсе показался мне смехотворным. Не на рудниках же она вкалывает! А дом, пусть даже такой огромный, где всё автоматизировано, меня ничуть не испугал — в нём достаточно лишь поддерживать порядок, а уж с этим я справлюсь на отлично.

Наверное, мне всё же следовало изобразить расстройство из-за перспективы загнуться от непосильного труда, тем самым проявив солидарность с замученной Касси (именно так девушка попросила себя называть). Но я безмятежно улыбнулась и недальновидно заметила, что работой по дому меня не сломаешь. Лично я готова трудиться и по двенадцать часов в день, потому что десять евро в час — это отличный стимул.

Но, судя по поджатым губам Кассандры, ей явно не понравился мой позитивный настрой, и она поспешила немедленно это исправить.

— И, боюсь, тебе придётся остричь волосы, — с торжествующим видом выдала эта интриганка и выдержала эффектную паузу, наслаждаясь моей реакцией.

Я же нисколько не поверила в серьёзность заявления, но разочаровывать Касси не стала — выпучила пошире глаза и изобразила немой шок — как это остричь?!. И тогда моя мучительница сжалилась.

— Да ладно, не паникуй! Может, ещё и обойдётся, только надо тщательно замотать твою гриву в пучок, иначе опять нагрянет сезон купальных шапочек, — объявила Кассандра и снова умолкла, многозначительно играя бровями. У неё прямо мания дозировать информацию.

— А п-при чём здесь купальные шапочки? — подыграла я, не забывая удерживать на лице выражение ужаса.

— О-о-о! Это было что-то! — обрадовалась Касси и затараторила: — Это было прошлым летом! Я-то здесь уже почти год работаю, а остальные едва месяц выдерживают. Да все об этом знают! Но меня так просто не выгонишь. Во-первых, я не даю повода, а во-вторых, меня сюда устроила Крошка Мерседес, а Кончита не рискнёт с ней связываться — ей кормушка дороже.

Я подумала, что мы так и не доберёмся до купальных шапочек, но всё же полюбопытствовала:

— А К-крошка Мерседес — это кто?

— А это сестра Хули и Фели!

Я едва сдержала смешок — так потешно это прозвучало, а Касси с упоением продолжила:

— У них есть ещё одна сестра, самая старшая, но она живёт в Мадриде, получает свои дивиденды и в семейный бизнес не лезет. А всем заправляет Мерседес, она у них самая умная. Об этом все знают! Она и Феликса натаскивает, хотя у него и без этого всё отлично. Но больше-то некому передавать семейные дела, потому что Хулио… — Касси понизила голос и постучала костяшками пальцев по деревянной столешнице. — Он ленивый придурок — какой ему бизнес?! И детей у них с Кончитой нет — не получаются. Понятно? Все об этом знают! И у Мерседес нет ни детей, ни мужа, потому что у неё в голове калькулятор, а под головой сто пятьдесят кэгэ живого веса. А может, и все двести! А у старшей сестры дочь погибла ещё лет десять назад. Вот и получается, что все миллиарды перейдут Феликсу и его детям.

— Круто! — восхитилась я и осторожно напомнила:

— Так, а что там с шапочками?

— С какими шапочками?

— С к-купальными.

Касси пару раз растерянно моргнула и, вдруг опомнившись, шлёпнула себя ладошкой по лбу.

— А-а-а, точно! Так вот, дело было прошлым летом. Тогда со мной в паре работала мексиканка… э-э… как же её зовут?.. Да ладно, не важно. А, вспомнила — Нина! Короче, в одно распрекрасное утро Кончита обнаружила в своей спальне волос этой бедняжки Нины. А там точно не перепутаешь — у неё же волосы длиной до самой задницы. Ой, что тут было! Конча верещала на весь дом, а потом носилась за Ниной с садовым секатором, чтобы хвост ей оттяпать. Короче, Нину эту сразу выгнали, а потом вся прислуга почти месяц носила купальные шапочки, чтобы волосами не трясли, где не следует, — радостно подытожила Кассандра, и с тут же с обидой добавила: — И я тоже эту фигню на башке таскала. Как тебе?

— Кошмар! — честно ответила я, но про себя решила, что никому не позволю делать из меня пугало, даже если купальные шапочки напялят все обитатели дома, включая хозяев.

— Ну! А я что говорю! Но, к счастью, потом вернулся Феликс, уже не помню, где он был, и всех сразу помиловали.

— А мистер Форд тоже носил это б-безобразие? — я провела ладонью себе по волосам.

— Нет, конечно, — фыркнула Касси. — Да он бы и не надел, он гордый. А к тому же мистер Форд под покровительством Феликса, и чуть ли не молится на него. Он же, знаешь, кто? Доктор хрен пойми каких наук! Умнейшая голова! Но попал в какую-то беду и остался без работы и без жилья, а Феликс подобрал его на одной из нью-йоркских помоек и привёз сюда. Только тс-с! — Касси приложила палец к губам (наверное, не все об этом знают). — Но вообще, мистер Форд — хороший дед. А ты давай, прячь куда-нибудь свои волосы, чтобы они не мотались. Поняла?