Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 6)
– Тебе не надо прятаться, – тихо и спокойно говорит Женя и осторожно касается подушечками пальцев моего шрама на левой скуле. – Ты сама придумала проблему. Знаешь ведь, что красивая?
Я вслушиваюсь в интонацию голоса, пытаясь уловить в нём насмешку или фальшь... А в следующую секунду моей скулы касаются его губы.
Он целует меня долго и очень нежно, зарываясь руками в волосы... Так восхитительно! Его руки ласкают мое тело то осторожно, то грубо... Но мне всё очень-очень нравится. Потому что его дыхание учащается, и я знаю, чувствую, как он меня хочет... Его твёрдое желание очень недвусмысленно упирается мне в бедро. Всё по-настоящему... Вот такую! – целует и хочет! И я хочу! Больше всего на свете! А потом... Хоть потоп! Хоть ураган! Хоть смерть... Мне не важно потом!.. Ведь красивее и желаннее, чем сейчас – С НИМ! – я никогда себя не чувствовала.
Нетерпеливо ёрзаю под тяжёлым телом.
– Женя, пожалуйста! Хочу тебя очень! Очень хочу! – почему-то просить совсем не страшно.
Его пальцы снова там, а я бесстыдно подаюсь им навстречу.
– Знаю, что хочешь, – усмехается, а пальцы внезапно сменяются горячей и твёрдой мужской плотью.
Я ещё успеваю подумать, что он ни за что не пролезет… Как в следующее мгновение мою девичью честь пронзил раскалённый кол. От невыносимой боли даже крик не долетел до выхода, рассыпаясь жалящими искрами где-то в груди.
– Вот дура! – рычит мне на ухо Женя. – Терпи теперь!
А я что делаю? Только глаза вылезли из орбит и короткие ногти намертво впились в мужские плечи. Удивительно, что я ещё продолжаю воспринимать звуки, когда моё тело разорвано надвое. А ещё я думаю, что бабочке, нанизанной на иглу, наверняка легче. Меня же нанизали уже не один раз и, кажется, ни конца, ни края этой пытке.
– Бл@дь!
Воистину это волшебное слово! Потому что, как только я его услышала, раздирающая боль прекратилась. Но у Жени секс ещё продолжается с собственной рукой. И продолжается... и продолжается... А я завороженно наблюдаю, как в его широкой ладони, словно поршень, мелькает огромный член. И вдруг выстреливает горячим и липким мне на живот.
Наконец, хозяин убойного члена падает рядом со мной. Дышит тяжело и молчит. Я тоже молчу. И обсыхаю. И мечтаю о тёплом душе. В голове бардак, между ног – пожар.
– Пожалел тебя, идиотку, – произносит Женя спустя целую вечность. – А надо было долбить до победы.
Молчу. Ну и долбил бы. Дятел!
– А соснула бы – и была б сейчас бодрячком.
– Я ведь не спать сюда пришла, я дома выспалась, – тихо ворчу в ответ.
На целую минуту повисает молчание, а потом раздаётся ржание. Чокнутый, что ли?
– Ой, бля-а-а… Откуда ж ты взялась-то?
Наверное, это риторический вопрос… Но что не так-то?
Неожиданно Женя подтягивает меня к себе и, прижав к своему горячему боку, шепчет доверительным тоном:
– Ведь чувствовал, что врёшь! Зачем, а?
– Я хотела... – голос от волнения совершенно осип, – хотела, чтобы это был ты.
– М-м-м, что ж вы, дурочки, вечно не в тех вляпываетесь? – со вздохом произносит мой любимый мужчина и целует меня в макушку.
Лёжа в его жарких объятиях, я раздумываю над ответом. А через минуту понимаю, что этот вопрос тоже был риторический. Женя крепко спит.
А я улыбаюсь сама с собой, как дурочка.
Да не так уж это и больно... Теперь я уверена, что смогла бы выдержать подобную экзекуцию сколько угодно раз. Лишь бы Женя вот так же лежал рядом со мной и дышал мне в волосы...
Надо же – как быстро уснул. А я так счастлива, что, наверное, теперь никогда не смогу спать...
***
«Неужели уснула?» – разочарованно думаю я, но ещё не открывая глаз, всей озябшей кожей ощущаю на себе недобрый взгляд…
Я прислушиваюсь к своим ощущениям... В комнате очень холодно – тут даже и прислушиваться нечего. Между ног явный дискомфорт, но терпимо. А вот ощущение постороннего присутствия – нестерпимо. Просто невыносимо! И я сейчас не о Жене. Его присутствие и ровное дыхание я ощущаю совсем близко. Но есть ещё что-то другое... Враждебное...
То, что дверь заперта, я уверена на сто процентов, но отчётливо различаю где-то поблизости тихие смешки и шушуканье. Во рту пересохло, а в груди формируется неприятный холодок. Сейчас я ощущаю себя мышью, которой мышеловкой прищемило хвост, а вокруг кровожадные хищники… Мне становится очень страшно, и вместе с этим приходит трусливое решение – а может, вообще не открывать глаза и притвориться спящей? Не вышло...
В поясницу неожиданно ткнулось что-то твёрдое и шершавое. Неприятное. Глаза мгновенно распахнулись, и, к своему огромному облегчению, я поняла, что в комнате темно, а рядом безмятежно спит Женя. Но на этом всё хорошее и закончилось.
Опасность ждала меня за спиной, я буквально почувствовала её позвоночником. Резко развернулась – и очень вовремя. В этот момент Вика занесла ногу и как раз примерялась к очередному пинку. Так это она меня ногой, что ли, пинала?
– Ты совсем с ума сошла? – уворачиваюсь от занесённой надо мной ноги и удивляюсь, как эта дура мне своей острой шпилькой спину не продырявила.
Я быстро подтянула к себе тонкий пледик, укрывавший мои ноги и бёдра, и прикрыла обнажённую грудь.
– А ну, заткнись, уродливая шлюха, – шипит Вика. – Или ты надеешься разбудить Женьку? Думаешь, он заступится? Так пойдём, я расскажу тебе, как он поступает с дешевыми одноразовыми подстилками.
Мне хочется ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент я оглядываюсь на спящего парня и осознание собственного унизительного положения накрывает меня с головой. Это чужой парень, а я пришла к нему без приглашения и повела себя, как… Именно так, как назвала меня его девушка. Наверное, она в своём праве… Но пинаться зачем?
– Ты оглохла, сука? Пошла вон отсюда! – Вика продолжает шипеть, но делает это достаточно тихо. Бережёт сон своего Женечки?
Уйду, конечно – глупо пытаться отстаивать свою правоту. Подрагивая от холода, я озираюсь в поисках своей одежды, и мой взгляд застывает на распахнутом настежь балконе. Я и не предполагала, что здесь, под самой крышей, имеется балкон. А ещё стало понятно, откуда несёт холодом… Только всё это не важно…
В дверном проёме, обняв себя руками за плечи, стоит Наташка. Она дрожит то ли от ледяного ветра, то ли от разочарования, и смотрит на меня, как… Я не вижу в темноте её глаз, но знаю, как она сейчас смотрит – как на подлую предательницу. Позади неё кто-то перешёптывается, но это уже не имеет значения.
Трудно передать словами, насколько мне сейчас стыдно и плохо. И какой грязной я себя чувствую. Как назло, именно в эту напряжённую минуту мой взгляд находит платье. Отброшенное Женей, оно валяется на полу, как ненужная мятая тряпка. Платье из Италии... подаренное Наташкой. Я подлая и неблагодарная свинья.
– Наташ, мне надо с тобой поговорить, – подавленно лепечу, а она вдруг нервно передергивает плечами, всхлипывает и уносится прочь.
Я растерянно смотрю, как она исчезает за оконным стеклом. Так, значит, они все через балкон пришли? А зачем? Может, меня искали? Натка, наверное, волновалась... А я... вот...
Зато на балконе остались трое однокурсников из Викиной свиты.
– Ну, что, поговорила, тварь? – язвительно интересуется Вика. – А теперь брысь отсюда!
Я потуже заматываюсь в плед, встаю на ноги и делаю шаг к платью, но Вика проворно хватает его с пола и отбрасывает ребятам.
– Это не твоё, забыла?
Помню. И, поморщившись, вспоминаю, что туфли тоже не мои. А как найти своё бельё в темной комнате, я даже не представляю. Но оставить его здесь просто немыслимо. Господи, о чём я только думала?! Я скольжу взглядом в темноте, приседаю, вглядываясь в чёрный пол, и больше не слушаю Вику. Мне бы убраться отсюда быстрее.
Одна находка есть! Наклоняюсь за бюстгальтером, придерживая одной рукой пледик, но он внезапно слетает с тела, оставляя меня совершенно голой.
– В чём дело, кобыла сисястая? Ты что-то потеряла? – гаденько хихикает Виктория, очень довольная своей выходкой. – Напяливай свой убогий насисьник и вали на помойку, из которой ты вылезла.
Я протягиваю к ней руку, надеясь вырвать покрывало, но Вика отводит руки назад и взбрыкивает снова своё неугомонное копыто. Да что ж такое? Я перехватываю её ногу у своего живота, касаясь ладонями подошвы, и с силой дергаю вверх. Стройная и не очень высокая Вика, соприкасаясь с полом, издаёт невообразимый грохот, сравнимый с рухнувшим шкафом.
– Тебе следует поработать над растяжкой, Виктория, – говорю в полный голос. Какой смысл соблюдать тишину после такого погрома?
Двое ребят, пасущихся на балконе, кидаются на помощь своей распластанной, как лягушка, и подвывающей королеве. А Женечка... что-то недовольно пробормотал и накрыл голову подушкой.
– Спи, дорогой! – почти с умилением говорю его спине и сдергиваю с диванного подлокотника его светлый свитшот.
Едва успеваю просунуть голову в горловину, как чья-то, явно лишняя, рука хватает меня за волосы. Я шиплю от боли, но продолжаю одеваться. Успеваю заметить, как один из парней выводит из комнаты прихрамывающую и поскуливающую Вику. А чьи-то крепкие пальцы сильно сдавливают мне шею – так ведь и придушат...
– Ты, шалава неумытая, на кого руку поднимаешь? – гремит у меня над ухом. Это однокурсник Димочка.