Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 3)
А я, как мазохистка, снова застываю на месте, не в силах уйти и прекратить эту пытку.
– И поэтому ты надрался, как свинья? – грозно рявкает Викуля.
Вика – близкая подруга Жениной сестры и мисс Университет, но это по её мнению. Хотя, должна признать, что девчонка действительно очень красивая. И, к моему горькому разочарованию, именно она сейчас рядом с Женей, а он недвусмысленно пытается стать к ней ещё ближе. Только она, похоже, против, а ещё мне совсем не нравится её пренебрежительный тон.
Вот и Женя тоже со мной солидарен:
– Викуль, ты бы своё жало прикусила, а то ведь его можно и дверью случайно прищемить.
– А знаешь, Жень, мне тоже было обидно, – надрывно и плаксиво обороняется Вика, – я вчера тебя весь вечер прождала!
– Ну ты же знаешь, что у Геныча проблемы с тачкой были. Не мог же я его бросить...
– Конечно, нет! Геныч ведь важнее какой-то там Вики! Да его тачку давно пора под пресс, а он до сих пор с ней позорится.
– Ты только ему этого не скажи, а то малыш очень расстроится. А к тому же, извини, но Геныч мой друг, а ты...
– А я никто – да, Жень? – глупая самоуверенная девчонка снова включает гонор.
– А кто ты мне, Вик? – в голосе слышится насмешка, и я прикусываю нижнюю губу, сдерживая торжествующую улыбку. – Тебе ведь хочется большой, но чистой любви, детка? А с этими розовыми соплями, извини, не ко мне. Я же не пятиклассник, чтобы фантазировать о твоих недоступных прелестях, и гонять лысого перед сном.
– К-какого лысого? – недоуменно озвучивает Вика. Вот тут мы с ней синхронно недопоняли.
– Вот этого, – его резкий ответ мне ничего не объясняет, а видеотрансляция, к сожалению, отсутствует. Да и Вика отчего-то смолкла.
Что у них там происходит?
– Но, Жень… если бы ты приехал вчера… – залепетала девушка, а я мысленно умоляю её продолжать оставаться гордой и неприступной.
– Зато я сегодня здесь, малышка, и весь к твоим услугам. Хочешь потрогать моего услужливого? Давай ручку…
О, господи, этого я точно слышать не должна! Не могу! Я торопливо и бесшумно спускаюсь вниз, стараясь сбежать от ранящих меня слов. Но они догоняют:
– Ну, смелее, Викуль.
– Жень, ты совсем охренел, ты что делаешь?! Я не хочу так! Да пошёл ты, козёл озабоченный!
Я ускоряюсь, потому что стук Викиных каблучков свидетельствует о том, что мы скоро встретимся, и вряд ли я смогу внятно объяснить, что потеряла на недостроенном этаже чужой дачи. Стремительно слетев со ступенек, я укрылась под лестницей и, придерживая руками гулко стучащее сердце, наблюдаю, как злющая красавица Вика промчалась в полуметре от меня, оставляя за собой долгий шлейф нежного и слегка сладковатого аромата. Спустя полминуты яростный грохот её набоек потонул в общем шуме веселья, доносившегося с первого этажа.
– Вот же коза! – доносится сверху рычание-стон. Не злобное, а скорее, досадливое.
Запрокинув голову, я смотрю туда, куда так сильно рвётся моё сердце, но здравый смысл настойчиво сигнализирует о том, что следует убраться подальше от искушения. Наверное, я даже понимаю Вику, ведь я и сама не выношу пьяных. Но ведь это Женька…
Очень тихо я выбираюсь из своего укрытия и усилием воли заставляю себя вернуться к гостям.
– Эльчик, вот ты где! – веселый вихрь Наташка перехватывает меня на входе в гостиную. – А ты чего такая невесёлая? Тебе здесь плохо, да?
Замечательный человечек – она с искренним беспокойством заглядывает мне в глаза, состроив при этом такую умильно-трагичную мордашку, что я не могу не рассмеяться.
– Да ты что, Наташ, на твоём празднике просто невозможно скучать. Ты молодец, здорово всё организовала!
– Правда? Я же знала, что тебе понравится, а ты ещё ехать не хотела, – она с легкостью принимает мою ложь и порывисто меня обнимает. – Элка, как же я рада, что ты здесь! Слушай, ты только не обижайся, но скажи, зачем тебе эти линзы? Неужели ты не понимаешь, что отказываешься от своей уникальности?
– Да перестань, какая там уникальность! Аномалия! Не хочу об этом, Нат, – стараюсь уйти от неуютной темы, но Наталья сегодня главная и от неё так просто не уйдёшь.
– Правда, что ли? А аномалия – это тебе что? Та же уникальность, только вид сбоку! Глупая ты, Элка, и цены себе не знаешь. Подобная аномалия, чтоб ты знала, встречается лишь у одного процента населения Земли.
– Я в курсе, Наташ, но без неё как-то спокойнее.
– Эх, мне бы до тебя дорваться – и тогда тебе просто учиться будет некогда. Да с такой фигурой и глазищами будешь только успевать от мужиков отбиваться! Тебе демонстрировать себя надо, а не… – Натка неожиданно замолкает и вдруг начинает лепетать извиняющимся тоном: – Эльчик, котик, ты только ничего не подумай, ты и так симпатичная, просто…
– Просто мне не хватает стиля, шика и секса, – завершаю я, а Натка, как мне кажется, даже облегчённо выдыхает, но великодушно дарит мне шанс:
– Просто ты ещё не влюбилась, моя хорошая.
Я покладисто киваю, понимая, что ей не понравятся мои откровения. По большому счёту они и мне не нужны, но от себя ведь не спрячешься.
– Но попомни моё слово – ты ещё будешь самой сногсшибательной невестой на своей свадьбе! – никак не унимается этот генератор позитива. – И вот тогда ты от меня никуда не денешься!
– Договорились, Наташ.
– Элка, а помнишь, как мы с тобой собирались быть друг у друга свидетельницами на свадьбах?
Я улыбаюсь и киваю – конечно, помню. Я всё помню, Наташенька.
– А ещё мы всем говорили, что мы сёстры! Помнишь? Надо же, Эл, оказывается, я ничего не забыла!
Мне стоит огромных усилий не растерять свою улыбку, и я снова молча киваю, а к горлу внезапно подкатывает ком.
– Спасибо, что помнишь, Натка, – я с внезапным порывом обнимаю её и шепчу почти не слышно: – С днём рождения, сестрёнка.
Оглушительная музыка бьёт по ушам и по нервам и, наконец, достаёт виновницу сего торжества.
– Слушай, Эл, а пойдём, поможешь мне с тортом.
Я с радостью позволяю ей увлечь себя в кухню и уже готова слушать Наткину болтовню бесконечно, лишь бы не оставаться в толпе полупьяных однокурсников и не думать каждую минуту о том, что Женечка сейчас наверху совершенно один.
– А ты Женьку моего видела? – спрашивает именинница, словно подслушав мои мысли.
– Н-нет, – зачем-то вру я, хотя заметила его с первой секунды, как только он переступил порог этого дома. – А он разве здесь?
– Уже здесь! – недовольно подтверждает Наташка и, плотно прикрыв кухонную дверь, становится на стул и достаёт с верхней полки подвесного шкафа одинокую сигарету.
– Ты куришь? – спрашиваю машинально. Мне гораздо интереснее, почему она не рада своему брату.
– Ай, да так, балуюсь, – она щёлкает зажигалкой и с наслаждением затягивается. – Женька вообще не должен был сюда приезжать. Мы договорились, что сегодня я отмечаю с друзьями, а семейное торжество в субботу. Но сделать всё по-своему и испортить людям праздник – это как раз в духе моего придурочного брата. И хорошо, что ты его не видела! Кажется, Женёк сегодня не в адеквате, да ещё и Вику обидел. А она, дурёха, мечтала, чтобы он приехал – вот и получила сюрприз. Не поверишь, Эльчик, но хуже нет, когда твоя лучшая подруга встречается с твоим любимым братом. Я как меж двух огней!
– А они встречаются? – выпаливаю, а в моём вопросе громко вопит неприкрытое отчаяние, но Наташка, к счастью, не замечает.
– Да какое там! – она с досадой отмахивается, но тут же, спохватившись, добавляет: – Я бы сказала – они пытаются.... Тут просто надо знать моего Женьку. Ох, ну а кто его знает-то? Мне иногда кажется, что он и сам не понимает, чего хочет.
Наташка снова делает затяжку и внезапно на её хорошеньком личике появляется довольная и хитрющая улыбка.
– Элка, а всё же какой он у меня красавчик, скажи? Я даже не представляю, кто способен укротить этого альфа-самца, – в каждом её слове столько гордости и любви, словно и не она минуту назад прилепила своему альфе клеймо придурка.
– Да, он интересный, – осторожно соглашаюсь.
– Да ладно?! И это всё? А не ты ли когда-то по нему сохла?
– Ну, ты и вспомнила! Когда это было-то? – я усмехаюсь, с горечью признавая, что так было всегда. И пока эта болтушка не вогнала меня в краску, я тоже напоминаю её секрет:
– А ты, помнится, умирала от любви к Женькиному другу.
– Тоже мне новости, – фыркает Натка, а её взгляд мгновенно грустнеет, – я и сейчас по Генке умираю.
Судя по её обречённому тону и тяжёлому вздоху, я понимаю, что зря затронула эту тему и уже жалею, но подруга сама переключается:
– Элка, а помнишь, как мы с тобой у прохожих деньги клянчили? По сколько нам было – лет по восемь?
– Ага, – я смеюсь, вспоминая, – а по заднице от матери я, как большая, получала.
Забыв про торт, мы вспоминаем смешные случаи из нашего детства и хохочем до слёз. Вспоминать приятно. Я словно провалилась на много лет назад – туда, где я была беззаботная и счастливая. В том чудесном мире мы с Наткой были неразлучными подружками и у нас было очень много общего. Мы жили на одной улице, учились в одной гимназии и вместе ходили в танцевальную школу. А ещё у нас обеих были красивые мамы, сильные папы и любимые старшие братья. Всё это было в моей жизни до того, как однажды она разделилась на «до» и «после».