Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 15)
– Откуда же мне это знать? Будем говорить обо мне?
– А почему нет? Хотя можем и обо мне. Мне хочется, чтобы у Вас сложилось обо мне приятное впечатление ещё до того, как нам принесут обед. Тогда Вы будете есть с аппетитом. А потом, на сытый желудок, моё предложение Вам покажется манной небесной.
– Своими загадками, Игорь Иванович, Вы рискуете меня запугать до полной потери аппетита. Так что выкладывайте уже своё предложение, а то я сейчас такого себе напридумываю!..
– Хорошо, – покладисто согласился мужчина, а его мобильник сообщил о входящем звонке. – Простите, Элла, я отлучусь на минутку.
Прижимая телефон к уху, Игорь Иванович направился к выходу, а я занялась ментальным призывом официанта с подносом. По оконному стеклу внезапно застучал дождь, и я порадовалась, что нахожусь по эту сторону окна – в тепле. И на грани голодного обморока.
Из окна хорошо просматривается наводнённая людьми площадь, и народ вовсе не спешат укрыться от непогоды. Парковочная зона у тротуара плотно забита автомобилями. Люди с готовностью покидают тёплый салон, и никакой дождь не способен подорвать праздничный настрой горожан. Ещё один водитель выходит из авто, и мой взгляд прилипает к высокой мужской фигуре. Из груди вырывается судорожный вздох.
Мозг сигнализирует об опасности – не твоё, не смотри, забудь… Но как? Если сердце, как заполошное – бьётся со стоном, распирает грудь, сдавливает лёгкие, не позволяя вздохнуть.
Женя со своим другом направляются прямо в кафе, но у самого входа останавливаются и о чём-то спорят. А когда войдут – что мне делать?
Не войдут. Поворачивают назад и… оба провожают заинтересованными взглядами длинноногих девчонок. Но это ведь естественная мужская реакция, правда? И это не мой мужчина. Почему же мне больно?
– Знакомых увидела? – голос над головой прозвучал неожиданно и заставил меня вздрогнуть.
А я уже успела забыть о своём случайном спутнике. Неопределённо пожимаю плечами и снова прилипаю взглядом к окну, чтобы увидеть, как удаляется по тротуару высокая фигура. Неужели в салон? Продолжает сохнуть по Диане? Всё же хорошо, что её нет в городе.
А я здесь, совсем рядом… Со своим волшебным голосом и внушающим доверие лицом. Когда-то показавшимся ЕМУ красивым…
– Позвольте? – официант ставит передо мной чашку и пузатый чайничек.
– Спасибо.
Чай я попросила сразу, чтобы хоть немного унять чувство голода. Делаю первый глоток…
– Дело в том, что у меня есть мама, – неожиданно и очень серьёзно произнёс Игорь Иванович и задумчиво уставился на меня.
Табун совершенно неподходящих комментариев пронёсся у меня в голове, но я благоразумно промолчала, опасаясь задеть сыновьи чувства.
Целую минуту напряжённо молчим.
– Понимаю, – я звякнула чашкой о блюдце и поощрительно кивнула мужчине, а он будто проснулся.
– О, простите, Элла, пытался подобрать правильные слова и задумался. Так вот, я почти тридцать лет живу в Москве, а мама у меня здесь, в Воронецке, и за ней нужен пригляд.
– А я здесь при чём? – спрашиваю с несвойственным мне вызовом, уже понимая, к чему он клонит.
– Хочу попросить Вас, Элла, составить компанию моей маме, – мягко стелет Игорь Иванович и поспешно добавляет, – за хорошее вознаграждение.
– Послушайте, я даже не знаю, что заставило Вас обратиться с этим ко мне, но можете дальше не продолжать. Я искала работу иного рода и не собираюсь, да и не умею быть сиделкой. Поверьте, я очень сочувствую Вашей маме, но...
Игорь Иванович вдруг заржал, как конь, и моё сочувствие к бедной старушке возросло многократно.
– Ради бога, Элла, не подумайте ничего плохого. Я очень люблю свою маму, но она – последний человек, нуждающийся в сочувствии. И не смотрите на меня так строго, я, возможно, неправильно выразился. Дело в том, что моей маме нужна не сиделка, а компаньонка. И очень желательно – с проживанием.
Слова о проживании ложились на благодатную почву, но... Было слишком много этих «но».
– Так заберите свою маму в Москву и составьте ей там компанию.
– Не получится, – вздохнул мой визави. – Мама – очень сложный человек и плохо ладит с моей супругой.
– Игорь Иванович, а давайте начистоту. Ни один здравомыслящий человек не станет предлагать работу с проживанием совершенно посторонней девчонке с улицы. Вы ничего обо мне не знаете. А может, я аферистка! И, пожалуйста, не надо сейчас говорить, что у меня на лице всё написано. Я сама знаю, что у меня на лице! И я Вам не доверяю!
– Браво, Элла! Возможно, Вы и правы, но теперь послушайте, что я Вам скажу. Поверьте, куда больше риск нарваться на аферистку среди дам, охотно претендующих на эту вакансию. До того, как я увидел Вас в салоне, у меня состоялись четыре встречи в этом кафе. И ещё шесть собеседований за вчерашний день. Итого – десять! Многие из агентства, с прекрасными рекомендациями, и ни одну претендентку мне не захотелось познакомить со своей мамой. Ни одно из десяти лиц не вызвало у меня симпатии. А я привык доверять своей интуиции.
Да что ж такое с моим лицом? Неужели такой простецкий валенок?! Нестерпимо хочется взглянуть на себя в зеркало. Но официант уже принёс мой успокоительный суп-пюре и густую солянку для Игоря Ивановича. Я вооружилась ложкой и твёрдо заявила:
– Простите, но я тоже не поеду знакомиться с Вашей мамой.
– А никуда не надо ехать, Эллочка! – воодушевился Игорь Иванович. – Мама живёт в этом доме.
– Мама очень самостоятельный человек и даже чрезмерно активный, но у неё не очень здоровое сердце, а она совершенно не хочет…
– … В таких случаях, главное – с ней не спорить, и тогда никаких проблем. Она очень добрый человек, и Вы это поймёте. Возможно, не сразу…
– … Ну и сфотографировать Ваш паспорт. Только без обид, Вы же сами понимаете…
– Игорь Иванович, а на какую сторону выходят окна?
– В маминой квартире? Два во двор и два – на сквер и центральный загс. Да красотища, Эллочка! Ну, хоть на пару недель! Мне срочно надо возвращаться, и совершенно нет времени…
Мы взбираемся по лестнице на пятый этаж, и я с удовлетворением отмечаю, что подъезд очень чистый и ухоженный. Но не очень тихий. Где-то громко звучит музыка и по мере нашего восхождения становится ещё громче.
– Нам точно сюда? – недоверчиво спрашиваю Игоря Ивановича, когда мы останавливаемся перед дверью, за которой певица выводит томным голосом: «Ведь я институтка, я дочь камергера… Я чёрная моль, я летучая мышь…»
Мой спутник молча кивает и вдавливает кнопку звонка.
Долго давит. И когда открывается дверь, мои глаза расширяются, а рот непроизвольно распахивается…
Высокий тюрбан из полотенца… Дымящаяся сигарета в длинном мундштуке, кроваво-алые губы… Короткий шёлковый халатик… Сухие жилистые ноги в четвёртой позиции…
– Игорюша, сыночек, а разве ты ещё не упиZдил в свою Москву?
13
Визуально определить возраст этой женщины не представляется возможным. Но присутствие уже немолодого сыночка позволяет предположить, что даме за шестьдесят. Невероятно, но мама с сыном выглядят ровесниками. Невысокую, худенькую и очень бледную женщину вряд ли можно назвать красивой… Но она необычная и притягательная. Единственное яркое пятно на бесцветном узком лице – её губы. Алые и насмешливые, они образовали аккуратную букву «О» и выпустили навстречу родной кровиночке сизое колечко дыма.
– Мам, вообще-то у нас гости, – смущённо заметил Игорь Иванович и помахал ладонью перед своим носом, разгоняя сигаретный дым.
– У нас? – белесые, едва различимые, брови взлетели вверх, а в голосе женщины послышались язвительные нотки.
Судя по хищному прищуру её глаз и презрительно искривлённым губам, я догадываюсь, что сейчас последует едкое продолжение, и подаю голос:
– Здравствуйте, – принимаю удар на себя, растягивая приветливую улыбку во всю ширину своего внушающего доверие лица.
Игорь Иванович кивает мне ободряюще и представляет:
– Мам, познакомься, это Элла. Надеюсь, Вы подружитесь, – и уже мне: – Элла, а это моя мама – Инесса Германовна. Прошу любить и жаловать.
Свой ответ женщина, как нарочно, пропевает хрипловатым голосом вместе с исполнительницей шансона:
– «Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите… А все остальное – дорожная пыль».
Совсем несложно догадаться, что к просьбам моего спутника здесь не очень-то прислушиваются, поэтому на любовь я изначально не рассчитываю. И всё же еле сдерживаю рвущийся смешок.
– Мам, имей совесть! – начинает нервничать Игорь Иванович.
– Рюнечка, а скажи, пожалуйста, на кой ты притащил ко мне этого ребёнка? – молвила Инесса Германовна, скользнув по мне раздражённым взглядом. Кажется, она даже не собирается приглашать нас в квартиру.