Алиса Миро – Развод, дракон и сковородка 80 уровня (страница 5)
— Держи. Это вяленое мясо оленя. Тебе нужно восстановить стамину, а то упадешь в обморок через пять минут.
— Стами… что? — не поняла я, но сверток схватила. Стамина? Это витамины какие-то? Или стероиды? Господи, надеюсь, это законно. А то съем и рога вырастут. Пахло умопомрачительно вкусно — дымом и специями. — Спасибо! А вы… вы кто вообще?
Он помолчал секунду, глядя сквозь огонь куда-то в темноту леса. Золотые искры в его глазах погасли, уступив место непроглядной черноте.
— Скажем так… Я тот, кто охраняет этот лес от идиотов. И иногда приглядывает за глупыми нубами, которые лечат монстров вместо того, чтобы их убивать. Меня зовут Рэй.
— Лена, — представилась я с набитым ртом, чувствуя, как с первым куском мяса возвращаются силы. — А вы не знаете, где тут ближайший город? Мне бы бывшего мужа найти. Хочу ему… э-э-э… передать пламенный привет.
Рэй усмехнулся. И эта улыбка — не злая, а какая-то мальчишеская, шальная — вдруг сделала его лицо невероятно притягательным. Он перестал быть похож на статую.
— Город далеко, Лена. Но я провожу. Утром. А сейчас спи. Я подежурю. Драконы, знаешь ли, по ночам не спят.
Мясо оказалось жестким, как подошва армейского сапога, но невероятно, божественно вкусным. Оно было соленым, пряным, с нотками можжевельника.
С каждым проглоченным куском я чувствовала, как по венам, вместо ледяной тоски, разливается живое тепло. Желудок перестал сворачиваться в узел.
Где-то на самой границе периферийного зрения, словно уведомление на смартфоне, мигнул зеленый значок:
[Сытость восстановлена. Эффект: «Сытый волк». Регенерация выносливости +10 % на 2 часа]
«Сытый волк? — хмыкнула я про себя. — Скорее „Голодная бухгалтерша“. А выносливость мне пригодится, чтобы не сдохнуть от холода».
— Спасибо, — я облизала жирные пальцы, чувствуя себя немного дикаркой. В прошлой жизни я бы побежала искать влажные салфетки. Сейчас я была готова вылизать этот зеленый лист. — Никогда не ела ничего вкуснее. Серьезно. Даже в ресторане «Пушкин» утка была хуже.
— Голод — лучшая приправа, — философски заметил Рэй. Он сидел абсолютно неподвижно, глядя в огонь, словно читал в языках пламени книгу.
Лес вокруг жил своей жизнью. Это была не та уютная, сонная дачная тишина, к которой я привыкла, где максимум опасности — это пьяный сосед или комар. Здесь тишина была обманчивой, натянутой, как тетива. Где-то в вышине, в фиолетовых кронах, перекликались существа. Их голоса не были похожи на птичьи — это был стеклянный, скрежещущий звон, словно кто-то водил гвоздем по зеркалу. Из чащи, из самой черноты, доносился низкий, вибрирующий гул.
Я поежилась и подтянула колени к подбородку, стараясь стать меньше. Спину холодил сырой, липкий ночной воздух, пропитанный запахом прелой листвы, а лицо обжигало жаром костра. Классика походов, которые я всегда ненавидела. «Контрастный душ, блин. Спереди — баня, сзади — морг».
— А здесь… безопасно? — спросила я шепотом, опасливо косясь на темноту за широкой спиной Рэя. Казалось, что тени там шевелятся. — Ну, волки там? Или этот… Пожиратель? Вдруг он придет на запах мяса?
Рэй усмехнулся, не поворачиваясь. Он лениво подбросил ветку в огонь, и сноп искр взмыл к фиолетовому небу.
— Пожиратель сегодня сыт, — ответил он с какой-то странной интонацией. — По крайней мере, морально — он получил бинтик и воду. Этого иногда достаточно, чтобы перебить аппетит.
— А волки? — не унималась я.
Он медленно положил руку на эфес своего огромного меча. Рубин в навершии тускло блеснул, словно глаз циклопа…
— Волки умные твари, Лена. Они чувствуют ауру. Они знают, когда место у костра занято хищником покрупнее, чем они. Спи. Пока я здесь, никто не подойдет ближе чем на сто метров. Даже комар не подлетит без письменного разрешения.
Его голос звучал так спокойно и уверенно, что мне захотелось ему верить. В нем была какая-то монументальная, гранитная надежность.
Я невольно вспомнила Олега. Он всегда суетился, когда мы выезжали на шашлыки. «Ой, Лен, комары! Ой, уголь сырой! Ой, дождик капает, давай собираться!». Он был как флюгер — вертелся от любой проблемы. А этот сидел, как скала. Как черная башня. И казалось, что даже ветер облетает его стороной, боясь потревожить складки его плаща.
Я вздохнула и попыталась устроиться поудобнее.
«Кроватью» служили узловатые корни гигантского дерева, присыпанные светящимся мхом. На вид он казался мягким, как бархат в ювелирной коробочке. На ощупь оказался холодным, влажным и скользким, как мокрая губка для посуды.
Я легла, свернувшись калачиком. Корень тут же впился мне в ребро, другой — в бедро.
«Ортопедический матрас „Прощай, позвоночник“», — подумала я зло.
Я завозилась, кряхтя, пытаясь найти положение, в котором тело не рассыплется к утру.
— М-м-м… — простонала я сквозь зубы.
— Не вертись, — буркнул Рэй, не оборачиваясь. — Ты шуршишь громче, чем стадо кабанов.
— Жестко, — пожаловалась я, стуча зубами. — И холодно. У вас тут в игре не предусмотрены спальные мешки для нубов? Или хотя бы коробка из-под холодильника?
— Предусмотрены. В городе, в лавке у гномов, за сто золотых, — ответил он равнодушно.
Послышался шорох тяжелой ткани, звон пряжек и тихий скрип кожи. Я приподняла голову. Рэй расстегнул серебряную фибулу на плече и стянул с себя свой роскошный плащ с меховым воротником.
Одним текучим движением он встряхнул его, расправляя, и, даже не вставая с бревна, не глядя, кинул в мою сторону. Тяжелая ткань накрыла меня с головой, отрезая от холодного мира.
— Укройся, — коротко бросил он. — И заткнись уже. Мне нужна тишина, чтобы слушать лес.
Я выпуталась из складок, натягивая это сокровище на плечи. Плащ был тяжелым — килограмма три, не меньше. Из толстой, добротной кожи, подбитой густым черным мехом. Он был еще теплым от его тела. Но главное — запах. Он пах не кондиционером для белья «Альпийская свежесть», как рубашки Олега. И не сладким парфюмом. Он пах костром. Грозой. Оружейным маслом. И немного — дорогим табаком и горькой полынью. Это был запах мужчины, силы и опасности. Странный, будоражащий микс, от которого у меня вдруг закружилась голова.
Я завернулась в него, как в кокон, подтянув меховой воротник к самому носу. Стало тепло и уютно, как в танке. Дрожь утихла.
— Спасибо, Рэй, — пробормотала я, уже проваливаясь в вязкую, теплую дремоту. Язык заплетался. — Ты добрый… Хотя и пытаешься казаться злым властелином. Тебе не идет быть злым…
— Спи, «малина», — донеслось до меня сквозь сон. Голос прозвучал мягче, чем обычно.
Последнее, что я увидела перед тем, как веки окончательно сомкнулись — это его точеный профиль на фоне пляшущего огня. Он смотрел не в лес, не в темноту, откуда доносился вой. Он смотрел не в лес, не в темноту.
Он смотрел на меня.
И в отсветах пламени его глаза снова казались абсолютно золотыми, с узким вертикальным зрачком. Точь-в-точь как у того дракона в пещере.
«Линзы, — подумала я сквозь вату сна. — Точно цветные линзы. Мужики как дети, ей-богу. Выпендривается… надо завтра обязательно проверить дракона… принести ему еще воды…» — была моя последняя связная мысль, прежде чем усталость утянула меня в черноту без сновидений.
6. Завтрак для Чудовища
Меня разбудил луч солнца. Только он был не привычно-желтым, как дома в спальне, а каким-то лилово-розовым, кислотным. Он настырно пробивался сквозь фиолетовую крону дерева и светил мне прямо в правый глаз, словно лазерный прицел.
Я потянулась, ожидая услышать хруст всех суставов сразу, спать на узловатых корнях — удовольствие уровня «плацкартный вагон, боковушка у туалета», но… Ничего не хрустнуло. Спина не болела. Шею не ломило. Наоборот, я чувствовала себя странно… заряженной. Бодрой, как после двух недель на курорте. В правом углу зрения иконка «Бодрость» светилась полным зеленым кругом. «Магия», — подумала я с уважением.
Тяжелый плащ Рэя всё еще укрывал меня. За ночь он нагрелся, пропитался моим теплом, и выбираться из этого уютного, защищенного кокона в утреннюю сырость не хотелось совершенно. Я зарылась носом в меховой воротник.
— Подъем, «малина», — раздался насмешливый голос прямо над головой. — Мобы ждать не будут.
Я неохотно открыла один глаз.
Рэй стоял, небрежно прислонившись плечом к стволу дерева и скрестив руки на груди. Это было возмутительно. Мы ночевали в лесу, на земле. Я чувствовала себя так, будто меня пожевала корова: волосы дыбом, лицо наверняка в полоску от складок плаща. А он выглядел так, будто вышел из барбершопа. Черная кожаная броня сияла, ни одной пылинки на плаще, черные волосы идеально уложены в творческом беспорядке. Даже щетины не прибавилось.
— Доброе утро, — прохрипела я, пытаясь пригладить то воронье гнездо, что у меня было на голове. — Ты вообще спал? Или ты робот?
— Я медитировал. Глубокий транс восстанавливает ману и стамину лучше сна, — он кивнул на плащ. — Возвращай экипировку. Без бонусов к защите и харизме я чувствую себя голым.
Я поспешно стянула тяжелую ткань и протянула ему. Сразу стало холодно и неуютно, словно с меня сняли броню.
— Спасибо. Он… очень теплый. И пахнет вкусно.