Алиса Миро – Любовь ручной лепки (страница 5)
Зверь смотрел на неё. Он был нелепым, кривобоким, совершенно анти-академическим. Но в нем была сила.
«Ну что, мать, – прозвучал в голове наглый, хрипловатый голос. – Наконец-то ты вылезла из-под плинтуса. Пора бы уже».
Аня вздрогнула. Это был её голос, только вот интонация не её.
– Привет, Чучундра.
Она поставила фигурку на чёрную подставку монитора. На фоне строгой офисной техники белый кривобокий зверь смотрелся вызывающе нелепо. Аня улыбнулась. Она чувствовала, как ушло напряжение из плеч. Влажные ладони были испачканы белым налётом, но это не раздражало. Наоборот. Это доказывало, что она что-то создала. Не отчёт, который исчезнет в архиве, а вот эту маленькую, осязаемую вещь.
Вдруг пиликнул телефон. Пришло уведомление в рабочий чат: «Марина Викторовна: Коллеги, через 10 минут жду сводку по продажам».
Магия разрушилась. Реальность вернулась. Аня в панике схватила Чучундру. Куда её деть? Глина же засохнет! Она быстро сунула фигурку вглубь ящика стола, задвинув её коробкой со скобами. Пакет с глиной плотно завернула, заклеив край скотчем, и спрятала обратно в большую коробку под ногами.
В туалет, мыть руки. Быстрее, пока никто не увидел белые разводы на пальцах! Она бежала по коридору, на ходу оттирая глину влажной салфеткой, но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, горел маленький тёплый огонёк.
У неё появилась тайна.
Вечер опустился на город привычной серой пеленой, но для Ани он ощущался иначе. На кончиках пальцев, казалось, остался фантомный белый налёт.
Она вышла из метро и по инерции свернула к пекарне.
– Вам как обычно? Улитку? – улыбнулась продавщица.
Аня на секунду задумалась.
– Нет. Давайте сегодня… багет. Хрустящий.
Она вышла на улицу, сжимая теплый хлеб. Обычно в это время она открывала приложение доставки и лениво листала раздел «Готовая еда»: холодные роллы, остывшая пицца или пластмассовый контейнер с цезарем. Еда, которая просто заполняла желудок. Но сегодня организм требовал другого. Он хотел запахов. Он хотел участия.
Аня достала телефон, открыла приложение и, удивляясь сама себе, накидала в корзину продукты: шампиньоны, сливки, куриное филе, лук.
«Ты с ума сошла? Ты же устала. Ты же будешь жалеть, когда придется мыть сковородку», – проворчал внутренний голос.
«Замолчи, – ответила ему Аня. – Я хочу сделать что-то сама».
Дома она впервые за месяц не пошла сразу на подоконник. Она включила ещё одну гирлянду, но не для того, чтобы грустить в полумраке, а чтобы подсветить свой кухонный закуток.
Аня достала доску. Нож привычно лёг в ладонь. Тюк-тюк-тюк. Звук ножа, ударяющего о дерево, задавал ритм и успокаивал. Она резала грибы пластинками. Упругие, бархатистые на ощупь шампиньоны легко поддавались лезвию. Потом лук. Глаза защипало, но даже это было приятно – живая, острая эмоция, не то что сухие цифры в отчёте.
Когда на сковородке зашипело масло и по квартире поплыл этот невероятный, самый уютный в мире запах жареного лука, Аня замерла с лопаткой в руке. Этот запах превращал съёмную бетонную коробку в Настоящий Дом.
Она стояла у плиты, помешивая шкворчащую курицу, и думала о том, как это странно. Весь день она двигала миллионы рублей в таблицах Excel. Виртуальные деньги, виртуальные товары. От этого не оставалось ничего, кроме головной боли. А сейчас она потратила полчаса – и вот результат. Горячий, ароматный, настоящий. Как та кривая Чучундра в ящике стола.
– Готово, – сказала она вслух.
Аня положила себе полную тарелку, посыпала сверху зеленью (эстет внутри неё проснулся и требовал красоты), отломила кусок багета и перебралась на свой любимый подоконник. За окном всё так же гудели машины и спешили люди. Но теперь Аня не чувстовала себя одиноким наблюдателем за стеклом. Она ела обжигающе горячую, вкусную еду, которую приготовила своими руками. Она макала хлеб в сливочный соус и жмурилась от удовольствия.
Где-то там, на двадцать втором этаже тёмного, пустого офиса, в ящике стола спала её маленькая глиняная Чучундра.
«Не бойся, – мысленно сказала ей Аня. – Завтра я вернусь. И, может быть, слеплю тебе друга. А то одной в офисе ночью страшно».
Она доела ужин, вымыла тарелку (сразу! неслыханно!) и легла спать. В эту ночь ей впервые за долгое время не снились таблицы.
Глава 4. Диор для Чучундры
Аня проснулась в хорошем настроении. Едва прозвенел будильник, она потянулась и отправилась в ванную. Энергично работая зубной щёткой, она вдруг почувствовала прилив сил.
Во рту пенилась мята. Отражение в зеркале смотрело на Аню. Аня на отражение. Обычно это время она посвящала оценке и критике: «Синяки под глазами? Есть. Морщинка на лбу? На месте. Вид лихой и придурковатый? В наличии». Но сегодня ей захотелось… подмигнуть.
Отражение подмигнуло в ответ, но как-то криво, с набитым пеной ртом. Аня вытаращила глаза и раздула щеки, изображая рыбу-фугу. Потом пальцами растянула уголки губ в жутковатой улыбке Джокера. Затем сплюнула пасту и рассмеялась. Смех отразился от кафельной плитки звонким эхом.
«Мне двадцать девять лет. Я начальник группы отчётности. Я корчу рожи в зеркало».
Она вытерла лицо полотенцем, глядя на себя уже серьезнее.
«А когда я вообще перестала это делать? Когда решила, что взрослая жизнь – обязательно кислое лицо и постоянная тревога? Кажется, где-то между получением диплома и первым кредитом на стиральную машину я просто выпала из детства. Выпала, ударилась головой и заработала амнезию на радость».
Внезапно стало легко. Как будто она нашла потерянный пазл.
– Ну что, Фугу, – сказала она отражению. – Иди работай.
В офисе Аня еле дождалась обеденного перерыва. В 13:05, когда оупен-спейс опустел, она с замиранием сердца выдвинула ящик стола.
Чучундра изменилась. Влажный серый цвет ушёл. Глина высохла, стала белоснежной и неожиданно лёгкой, почти невесомой. Аня потрогала фигурку. Твердая. Настоящая. Но чего-то не хватало.
На фоне белых офисных бумаг белый зверь терялся. Он выглядел бледным, как сама Аня до отпуска, то есть большую часть года.
– Тебе бы румянца, подруга, – прошептала Аня.
Красок у неё не было. Фломастеры, конечно, имелись в наличии, но только кислотных цветов – жёлтый, зелёный, едко-розовый. Для нежного зверя слишком агрессивно.
Аня порылась в косметичке. Тушь? Нет. Помада? Слишком жирная, впитается пятном. Рука нащупала маленький тюбик. Блеск для губ. Полупрозрачный, персиково-розовый, с легким шиммером.
– Дорогая, это люкс, – торжественно заявила Аня, откручивая крышечку. – Ты будешь самой гламурной Чучундрой в этом бизнес-центре.
Она аккуратно, самым кончиком аппликатора, коснулась щек фигурки. Глина впитала влагу, и на белой мордочке расцвели два нежных, чуть сияющих розовых пятнышка. Зверь сразу ожил. Он перестал быть куском материала и превратился в персонажа. Стеснительного, милого, смущённого – точь-в-точь как его создательница.
– Идеально, – Аня довольно закусила губу.
Она заметила, что одно ухо у фигурки получилось с зазубриной – видимо, ноготь соскочил при лепке. Надо исправить. Аня достала пилочку для ногтей. Абразивная сторона мягко прошла по сухой глине, спиливая лишнее. Вжик-вжик. Белая пыль осыпалась на дно ящика.
«Ого. Так это работает? Пилочка вместо наждачки, блеск вместо акрила. Я гений инженерной мысли».
Она сдула пылинки с фигурки. Теперь Чучундра сидела в глубине ящика, среди коробок со скрепками, румяная и довольная. Аня смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло. Ей нестерпимо захотелось сделать еще кого-нибудь. Рука сама потянулась к пакету с глиной внизу.
Но тут краем глаза она заметила движение.
Мимо её стола, сгорбившись, как вопросительный знак, шёл Лёша-сисадмин. Он всегда выглядел очень спокойным и уравновешенным. Но сейчас казалось, будто у него не сервер упал, а рухнуло небо на землю. Он даже не смотрел по сторонам, невидящим взглядом уставившись в пол.
Аня замерла, прикрыв ящик стола. Чучундра из темноты смотрела на неё своими блестящими розовыми щёчками, словно подсказывая: «Ну? Ты же видишь. Ему нужнее».
Аня решительно закрыла ящик с Чучундрой. Сейчас требовались не слова утешения, а глюкоза. Она порылась в сумке. Там лежал «Марс» – её стратегический запас на случай внезапной депрессии.
«Давай, Марс. Ты нужен родине. Точнее, Леше».
Она встала и направилась в «берлогу» айтишников – тёмный угол оупен-спейса, отгороженный шкафами и джунглями из фикусов, которые сюда приносили умирать из всех отделов (и которые тут чудесным образом оживали).
Леша сидел, уткнувшись лбом в сложенные на клавиатуре руки. Рядом гудел разобранный ноутбук.
– Кхм, – Аня деликатно кашлянула.
Леша не пошевелился.
– Уйди, – глухо донеслось из-под рук. – Если ты пришла сказать, что у тебя не печатает принтер, то знай: я его проклял. Он больше никогда не будет печатать.
– Нет, – тихо сказала Аня. – Я пришла с миром. И с шоколадкой.
Леша поднял голову. Под глазами залегли тени, очки съехали на нос. Видок тот еще. Его как будто побили. Аня молча положила батончик на стол, рядом с кучей винтиков.
– Спасибо, – вздохнул он, разворачивая обертку без особого энтузиазма. – Хоть кто-то сегодня меня не ненавидит.
– А кто ненавидит? – Аня присела на край соседнего свободного стола.
– Бухгалтерия, – Леша с остервенением откусил шоколад. – Главбух пролила кофе на сетевой фильтр. Вырубило пол-этажа. А виноват кто? Леша. Потому что «провода не там лежат». А где им лежать?! В астрале?!