Алиса Мейн – Внутри себя (страница 50)

– Интересно, на сколько вас хватит.

– В смысле?

Девушка прислонилась к столешнице и скрестила руки на груди:

– Если мне понадобится, я могу быть сложно уловимой.

– Пока вы демонстрировали только обратное. А если серьезно, то у любого из той толпы мог оказаться нож, и в этой мясорубке вас бы спокойно прирезали, а концов так найти и не смогли бы, – жестко произнес Майкл.

Белова закусила губу. По мелькнувшему в ее глазах ужасу Коннор понял, что только сейчас девушка начала осознавать, чем грозило ей происшествие на парковке. До него самого только сейчас дошло, чем все могло кончится. Он отбросил возникшие перед глазами картины ее бездыханного тела и подавил внезапно возникшее острое желание положить руку ей на плечо. Вместо этого Майкл до нытья зубов сжал челюсти:

– Давайте не забывать о том, что мы еще не поймали урода, славшего вам угрозы. Поэтому впредь ведите себя благоразумнее. Во всяком случае до того момента, как мы закроем это дело.

Коннор развернулся и направился к выходу, оставляя позади обеспокоенно обхватившую себя руками девушку.

***

Уже на подходе к машине раздался телефонный звонок.

– Коннор.

– Детектив, добрый день. Вас беспокоит Джейкоб Хилтон, – раздался в трубке елейный голос.

– Слушаю. – Майкл сел в машину, сопровождаемый пристальным взглядом Дэвидсона.

– Вам все еще необходимо со мной встретиться?

– Глупый вопрос, мистер Хилтон.

– Прекрасно. Тогда могли бы вы подъехать ко мне в офис прямо сейчас? Я пришлю вам адрес сообщением.

– Едем к Хилтону, – бросил Коннор Дэвидсону, разъединяясь и читая присланное сообщение. – А райончик-то такой себе…

Рой пожал плечами:

– Слушай, ты уверен?

– В районе? Сто процентов.

– Да нет, я насчет Беловой. Ты уверен в том, что правильно поступаешь?

– Только не заводи опять свою шарманку про то, что ты главный и про то, что побежишь сообщать Сеймуру.

– Да нет же. Ты и правда намерен звонить ей каждый час?

– Если это хоть как-то убережет ее от очередных неприятностей – придется.

Рой бросил на него заинтересованный взгляд.

– Надо попросить Родригез присмотреть за ней, – произнес Коннор.

У него снова зазвонил мобильный. Номер был незнакомым, а в телефоне прозвучал приятный женский голос:

– Здравствуйте. Майкл Коннор? Меня зовут Элисон Уорринг, я врач Юго-Восточной Мемориальной больницы. К нам попал ваш отец – Томас Коннор…

– Что с ним? – Майкл свел брови. В горле резко пересохло.

– Не беспокойтесь, сейчас с ним все в порядке, мы привели его состояние в норму. Нам нужно, чтобы вы приехали и заполнили кое-какие бумаги. Чистая формальность…

– Вы можете сказать мне, что с ним случилось? – рявкнул Коннор. Рой озабоченно на него покосился.

– Вашему отцу стало плохо на улице, прохожие вызвали скорую. У него случился инфаркт…

– Скоро буду, – бросил Майкл и отсоединился.

***

– …Распишитесь, пожалуйста, еще вот здесь, – медсестра за стойкой указала тоненьким пальчиком с аккуратным маникюром на графу в документе.

– Сколько я должен еще поставить чертовых подписей, чтобы вы пустили меня к отцу? – пробормотал Майкл, ставя очередную закорючку. Ему пришлось отправить Дэвидсона на встречу с Хилтоном одного.

– Теперь все, – медсестра вежливо улыбнулась и махнула рукой в сторону коридора. – Вам прямо и до конца. Затем повернете направо и увидите палату номер восемнадцать.

– Спасибо, – бросил Коннор и поспешил в указанном направлении.

Если раньше отец выглядел неважно, то сейчас стал выглядеть совсем плохо. Кожа посерела, а лицо осунулось больше обычного. От носа к кислородному концентратору тянулась канюля, из вены торчала капельница, в которую поступала желтоватая жидкость из висевшего на подставке полимерного пакета. Майкл вспомнил, как вот так же много лет назад в больнице лежала мать, и сглотнул поднявшийся к горлу комок.

Коннор присел на стул рядом с койкой. Тот ответил легким скрипом, отчего Томас открыл глаза, сначала несколько секунд глядя в потолок, а затем медленно переведя взгляд в сторону источника звука.

– Здравствуй, Майкл, – просипел он, еле шевеля бледными пересохшими губами.

– Здравствуй, отец.

Томас глубоко вздохнул:

– Сдали, значит. – Он хотел усмехнуться, но вместо этого закашлялся.

– Ты помнишь, что произошло?

Томас откашлялся и снова поднял глаза к потолку, неспешно моргая, будто боролся со сном:

– Да я с утра себя неважно чувствовал. Тошнило, голова кружилась, в грудине побаливало. Хотел в магазин сходить. Где-то на подходе к супермаркету дышать стало тяжело, в глазах потемнело… Очнулся уже в машине скорой.

Коннор-младший посмотрел на свои руки:

– А что делал вчера? Опять пил?

– Майкл, не начинай…

– Что не начинай, отец? Ты же прекрасно знаешь, из-за чего это произошло! – не выдержал он. – И дружков-собутыльников всех твоих я при первой же встрече проучу как следует, чтобы больше не шастали.

– Майкл…

– Мне плевать! Ты не просыхаешь с того самого дня как мама умерла. Это твой способ попасть к ней поскорее?

– Сын, – неожиданно твердо сказал Томас. Майкл замолчал и взглянул на него. Глаза отца увлажнились. – Прости меня.

Майкл почувствовал, как в носу неприятно защипало.

– Ты знаешь, я слабый человек…

– Ты все время ищешь себе оправдания.

– Элизабет тоже так говорила.

Коннор-младший закусил губу.

– Когда ее не стало… – Томас с дрожью в голосе вздохнул. – Я как с цепи сорвался. Столько дел натворил. – Он ненадолго замолчал. – Майкл, я знаю, ты ни в чем не виноват. И никогда не был виноват, просто… С ее смертью во мне что-то оборвалось. И я головой-то понимал, что то, что я делаю – неправильно. Но тело как будто жило отдельно от сознания. И каждый раз, когда с утра я видел в доме бардак, а у тебя на лице синяки и кровоподтеки… Уходил и пытался забыться в алкоголе от осознания того, что я настоящий монстр. А потом снова возвращался домой и… – Он снова вздохнул. – И так по замкнутому кругу.

Майкл молча слушал отца и прокручивал в голове все те разы, когда тот в пьяном угаре избивал его, восьмилетнего, двенадцатилетнего, шестнадцатилетнего. Лишь когда мальчик вырос, он понял, что самым эффективным способом избежать очередной порции тумаков будет не запирание у себя в комнате, с чем Томас всегда без особого труда справлялся, пуская в ход то собственные кулаки, то биту, а то и вовсе топор. Безопаснее всего было сбежать из дома до того момента, как отец вернется, и переночевать в лучшем случае у кого-то из друзей. В худшем – на скамейке в ближайшем парке.

Один раз Томас сломал сыну руку, толкнув его на пол. Майкл неудачно выставил ее в попытке смягчить приземление, но лишь травмировал кисть. Повезло, что в тот раз к ним должен был заехать Сеймур. Сам Томас был в настолько невменяемом состоянии, что даже не додумался отвезти сына к врачу.

Тогда еще сержант Уильям Сеймур увидел представшую перед ним жуткую картину и отвез их обоих в больницу, определив Майкла в травмпункт, а Томаса – в отрезвитель.

После того случая Сеймур несколько недель каждый день заезжал к ним домой, чтобы проверить, в каком состоянии находится Коннор-старший.

– Сын, – позвал его Томас.