Алиса Мейн – Элиас (страница 75)

Давно пора было это сделать. О чем я только думала? Семейка богачей, заскучавших от размеренной жизни и решивших поразвлечься с наивной простушкой. Какая же я дура. Поверила в большую любовь. Доверилась…

Когда я уже оказалась за пределами двора, то вновь услышала крик Элиаса:

– Линда, постой, прошу тебя!

Я рванулась к ожидавшей меня машине такси, села внутрь и попросила водителя ехать.

Куда-нибудь.

Подальше от этого места.

Подальше от дома Митчеллов.

Мы проехали уже четверть пути, прежде чем я осознала, что мобильник в кармане вибрирует не переставая. Достала его и не глядя отключила. Жаль, от реальности нельзя было отключиться так же, – одним нажатием кнопки.

Я же с самого начала подозревала во всем этом какой-то подвох. Догадывалась, что Элиасом руководят не искренние чувства, и все равно повелась на все эти полные драматизма речи и страстные взгляды.

Поверила в какую-то романтическую историю, где в меня влюблены два брата, а я страдаю, выбирая между ними. Почувствовала себя главной героиней бульварного романа, сама втрескалась в Элиаса по уши и поверила ему.

А он просто воспользовался мной ради мести?

Оставшаяся часть дороги до дома прошла будто в тумане. Я не слышала музыки, которая играла в машине, даже не слышала собственных мыслей, которые упрямо кричали мне, что я ошиблась и что это не может быть правдой. Но сейчас бразды правления были у чувства неверия, зародившегося во мне еще в минуту признания Элиаса.

Теперь я понимала, что мой разрыв с Алексом был его главной целью, а я была средством. Что же, я вполне это заслужила после того, как предала Алекса.

Я сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

Быть может, после нашего расставания с Алексом Элиас еще какое-то время попользовался бы мной, а потом бы просто исчез. Снова надел бы обычную маску холодности и безразличия. Хотя, погодите-ка… Это-то как раз и не было маской. Маской было обожание во взгляде.

Я прикрыла глаза, вспоминая. У Элиаса потрясающий актерский талант. Слишком наигранно, но идеально подходяще для безмозглой идиотки вроде меня.

Обида во мне по кругу сменялась злостью и неверием. Так продолжалось до тех самых пор, пока водитель не остановился у моего дома и не помог мне выгрузить чемодан.

Я расплатилась за такси, затащила вещи в дом и остановилась в коридоре, где передо мной пока еще слишком ярким воспоминанием висела тень Элиаса.

Когда я прошла на кухню, его силуэт преследовал меня, замерев у столешницы.

Даже казалось, что в воздухе витали нотки его одеколона. Впервые мне не хотелось их вдыхать. Мне хотелось как следует провентилировать легкие и навсегда забыть его запах.

Моя спальня.

Я остановилась на пороге и поняла, что не могу.

Если витающий аромат еще мог мне мерещиться, то моя постель… Вся моя постель пропахла им.

Я долго простояла, глядя на кровать и мучая себя воспоминаниями о том, что происходило на ней еще вчера – тогда, когда я испытывала угрызения совести, но тем не менее была счастлива.

Медленно, откуда-то со дна желудка к самому горлу подкатила волна ярости, и я сорвалась с места к кровати, срывая с нее покрывало и скидывая подушку.

– Все сломал, – бормотала я сквозь зубы, давясь слезами и стягивая простыню. – Все уничтожил.

Когда все постельные принадлежности оказались свалены в бесформенную кучу на полу, я обессиленно опустилась на голый матрас и принялась размазывать по лицу слезы.

То были не слезы жалости. Это были слезы разочарования.

Почему меня так слепо и безропотно начало влечь к Элиасу? Так, будто между нами какая-то связь, будто мы части одного целого.

Я горько усмехнулась. Да, мы были частями одного целого. Одного целого шоу под названием «Месть Элиаса Митчелла».

Из коридора донеслось цоканье когтей по паркету, и в дверном проеме появился Бруно. Пес сел на пороге и непонимающе посмотрел на меня.

– Эй. А ведь ты не просто так на него рычал, да, дружище?

Бруно сонно моргнул.

На меня накатила тоска.

Я покосилась на кучу белья на полу, а затем поднялась и двинулась к собаке:

– Пошли гулять.

Бруно тут же встал и, счастливо виляя хвостом, направился следом за мной на улицу.

Мы гуляли по окрестностям до тех пор, пока не стемнело и пока я не выплакала все слезы.

Я видела, что мама всерьез обеспокоена моим состоянием. Сначала она пыталась спрашивать про Алекса, но, очевидно, мое выражение лица четко давало ей понять, что к разговорам на эту тему я не расположена.

Потом она сделала еще несколько попыток разобраться, что со мной не так, но я постаралась убедить ее, что скоро все наладится. Не уверена, что это сработало на сто процентов, но тема моей личной жизни была временно закрыта.

До следующего дня мобильник я включила всего один раз – для того, чтобы договориться о встрече с Лиз.

Стоило мне его разблокировать, как на меня посыпались десятки пропущенных вызовов и смс. Стараясь игнорировать их, я написала подруге, дождалась ответа и снова отключила телефон.

У мамы был выходной и внезапный приступ хозяйственности. Подобное случалось редко, и в такие дни к ней не стоило приближаться, разве что с предложением помочь. Утром мы вместе разобрались в доме, а ближе к полудню выбрались на задний двор.

Я играла с Бруно, а мама поливала из шланга кустарники неподалеку, что-то напевая под нос.

Со стороны подъездной дорожки послышался шорох гравия, означавший, что к дому подъехала машина.

Мотор заглушили, хлопнула дверь и послышались шаги. Бруно сначала навострил уши, а потом глухо зарычал.

С моего места не было видно гостя, но зато его видела мама. Она повернулась в сторону калитки и приложила ладонь ребром ко лбу, пряча глаза от солнца.

– Миссис Престон?

Я не столько почувствовала, сколько услышала, как сердце загрохотало в груди.

Собака сорвалась и ринулась в сторону посетителя.

– Бруно, – беспомощно шепнула я ему вслед.

Мама обернулась на движение и наткнулась взглядом на меня. Я отчаянно замахала руками, пытаясь жестами показать ей, что меня нет. Надо отдать маме должное: она не подала вида, что на заднем дворе кто-то есть, и я осторожно прокралась к другому углу здания. Там располагался широкий куст сирени, и я удачно спряталась за ним, имея возможность незаметно наблюдать за происходящим с противоположной стороны дома.

Послышался громкий лай.

– Бруно, а ну ко мне! – грозно крикнула мама, вновь повернувшись ко входу.

Пес еще пару раз громогласно гавкнул и пристыженно заскулил.

– С кем имею честь? – спросила мама, опуская шланг и вытирая ладони о широкие бежевые шаровары, и без того уже запачканные после работы в саду.

В поле моего зрения показалась знакомая фигура. Я изо всех сил вцепилась в ветку, маячившую перед глазами.

– Меня зовут Элиас Митчелл, – произнес гость и протянул маме руку для приветствия. Даже с моего места было заметно, с какой неуверенностью она ответила на пожатие.

И для этого были причины. Во-первых, она ни разу не слышала от меня об Элиасе, если только случайно и в контексте какой-нибудь истории про Алекса.

Во-вторых, как бы я ни была разочарована, от Элиаса невозможно было оторвать глаз: черные брюки, белая рубашка, безупречно уложенные волосы, ровная осанка и с достоинством поднятая голова – его образ был, черт его побери, совершенным.

Мои ладони предательски вспотели, а колени задрожали.

– Митчелл? – переспросила мама. – Вы брат Алекса?

Элиас утвердительно кивнул.

– С ним все в порядке? Линда эти дни сама не своя. Я никогда ее раньше такой не видела…

– Мама, – еле слышно и с осуждением протянула я. Видимо, ценой моего укрытия станет ее попытка разузнать, что со мной не так, от другого человека.