Алиса Мейн – Элиас (страница 21)

– Я не понимаю его. Алекс уверяет, что Элиас – отличный парень и мне лишь нужно познакомиться с ним поближе. Но я не представляю, как это сделать, когда при каждом нашем разговоре он фыркает и смотрит на меня так, будто я отобрала у него до́нат с вишневым джемом.

– Попроси Алекса вас свести.

– Как ты себе это представляешь? «Алекс, твой брат меня не любит. Не мог бы ты нас подружить?»

– Мне кажется это нормальным, если для него важно, чтобы у его девушки с его братом были хорошие отношения.

– Не хочу, чтобы в попытке нас примирить Алекс сам попал под горячую руку и не дай бог сам рассорился с ним. – Я задумчиво пожевала губы. – Мне нужно найти какую-то точку соприкосновения, чтобы от нее отталкиваться.

– Слушай, ты вроде говорила, Элиас преподает рисование? А ты в детстве увлекалась этим…

– В детстве, Лиз, – подчеркнула я.

– Ну и что? Может, вот он, твой шанс? Вспомнишь былое увлечение и совместишь приятное с полезным. На этой почве и подружитесь.

– Или он увидит, какая я бездарность, и воспылает ко мне еще большей ненавистью, – недобро усмехнулась я.

– Как минимум, у тебя будет возможность пообщаться с ним с глазу на глаз и выяснить причину его поведения.

Я молчала, обдумывая идею Скаво. Не то чтобы эта мысль не посещала меня раньше – особенно после того, как брать уроки у Элиаса в первый раз предложил мне Алекс. В начальных классах мне действительно нравилось рисовать, и с тех пор я лелеяла надежду, что когда-нибудь найду время для того, чтобы этому научиться. Но все мое свободное время уходило на школьные занятия и стремление стать отличницей, поэтому было не до хобби.

Возможно, сейчас и правда стоило попробовать… Только вот как мне подойти с этой просьбой к неприступному Элиасу Митчеллу?

Со стороны воды послышался свист и одобрительные возгласы.

Мы с Лиз привстали на локтях, чтобы посмотреть, что происходит.

– Ну хорош, – протянула подруга.

Я узнала Алекса по белой доске и черному гидрокостюму. Парень уверенно скользил по гребню волны. В какой-то момент волна нагнала его и скрыла от глаз, но спустя секунды Митчелл вырвался из-под нее, поднялся на вершину гребня и сделал эффектный прыжок, заставив серф под ним перевернуться.

Его друзья снова восхищенно заулюлюкали.

Меня наполнила гордость, и я довольно улыбнулась.

Да, Алекс Митчелл был чертовски хорош.

Глава 6

Утром я спустилась к завтраку и с удивлением обнаружила, что стол еще не был накрыт. Испугавшись, что у всегда педантично относившейся ко времени приема пищи Глории что-то произошло, я поспешила на кухню.

Там застала растрепанную домработницу, которая с рассеянным видом переворачивала на сковороде панкейки и одновременно распекала кого-то по телефону. Когда женщина заметила меня, ее лицо приобрело озабоченное выражение. Она положила мобильный на столешницу.

– Мисс Престон, простите ради бога! Сегодня все утро кувырком. Сначала я проспала, а теперь вот доставка продуктов опаздывает. Еще садовник приболел и надо срочно искать ему замену: анемона совсем зачахла! И Александр уехал на тренировку голодный…

Отвлекшись на меня, Глория забыла про панкейки, и по кухне поплыл запах горелого. В этот самый момент звякнула микроволновка и зазвонил мобильный.

– Да что же такое! – воскликнула домработница, пытаясь спасти завтрак.

Я подошла к микроволновке и достала оттуда блюдо с ароматно пахнущими ванилью вафлями.

– Грею уже второй раз. Элиас будет недоволен… – пробормотала Глория, выключила газ и принялась вытаскивать из сковороды подгоревшие оладьи. Мобильный продолжал звонить. – Ничего не успеваю.

– Давайте я вам помогу, – предложила я.

– Ох, – женщина наконец ответила на звонок. – Через пять минут? Вы же минуту назад говорили, что через полчаса! Ладно-ладно, я поняла. – Глория прикрыла микрофон рукой и умоляюще посмотрела на меня: – Мисс Престон, если вам не сложно, могли бы вы отнести завтрак Элиасу?

Сначала я напряглась, но затем, глядя на покрасневшее лицо домработницы, вздохнула и постаралась улыбнуться:

– Без проблем. Оставить у двери?

– Вы сначала постучитесь, – Глория вновь повесила трубку и принялась торопливо заполнять поднос. – Если нельзя будет зайти, он вам ответит. Тогда предупредите его, что оставляете завтрак у двери. Если промолчит, то заходите смело. Значит, он еще спит. Просто пройдите тихонечко и поставьте поднос на стол.

Я нервно сглотнула. Зайти в комнату к Элиасу? А если он проснется, когда я буду внутри? Что подумает, увидев вместо домработницы меня? Хотя какая разница? Я всего лишь помогаю Глории. Ну, по крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

– Хорошо. – Я взяла поднос с вафлями и большой кружкой черного чая, который мне протягивала домработница.

Дорогу от кухни до второго этажа я преодолела уверенно, но, оказавшись у двери спальни Элиаса, замешкалась. Глубоко вздохнув, перехватила поднос в одну руку и постучала.

«Пожалуйста, ответь. Скажи, что занят. А я скажу, что принесла завтрак, и оставлю его на пороге».

Из-за двери не доносилось ни звука. Беспокойно покусав нижнюю губу, я решилась постучать еще раз. Может, не расслышал?

И снова тишина. Черт!

Злясь на себя за дрожащие руки, я осторожно дернула дверную ручку и толкнула дверь.

Спальня Элиаса выглядела стильной.

Она была расположена параллельно моей и была примерно такого же размера, но, в отличие от бело-бежевой комнаты, в которой спала я, выполнена в серо-черных тонах. Мебель не занимала много места – все только самое необходимое: кровать, шкаф, рабочий стол напротив двери у окна. В самом дальнем углу у стены я заметила перекладину для подтягиваний.

Под ровное дыхание Элиаса я тихо прошла через всю комнату. Аккуратно отодвинув лежавшие на столе книги и альбомы, освободила место и поставила поднос. Затем едва слышно вздохнула и покосилась на листы с набросками на краю стола.

Алекс как-то рассказывал, что Элиас любил рисовать портреты, но я ни разу не видела ни одной его работы. Понимая, что вряд ли в дальнейшем мне еще подвернется возможность оказаться в его спальне, закусив губу, я приподняла несколько страниц и удивилась тому, насколько фотографически точные изображения у него получались.

Рисунки были выполнены карандашом и больше напоминали наброски, но на тех нескольких работах, которые успела пролистнуть, я узнала сосредоточенную миссис Митчелл, задорно ухмыляющегося Алекса, профиль Анны Форестер и незнакомую мне девочку с лентой в волосах.

Приподняв последнюю страницу, я прикрыла рот ладонью, чтобы не ахнуть.

С листа на меня смотрело мое собственное лицо. Каждая черточка, каждая родинка, даже редкие веснушки на носу Элиас нарисовал с пугающей детальностью. На картинке я смущенно улыбалась, глядя немного в сторону.

Приподняв следующий рисунок, я снова увидела собственное изображение, на этот раз в анфас. У меня было такое серьезное и задумчивое лицо, которое бывает только в том случае, если я чем-то обеспокоена.

Не удержавшись, я пролистала еще с десяток страниц, и на каждой из них увидела себя в разных ракурсах и с разными эмоциями.

Мое участившееся сердцебиение заглушало даже сонное дыхание Элиаса. Услышав, как молодой человек зашевелился в постели, я поспешно вернула рисунки на место. Борясь с подступающей к горлу паникой, развернулась и быстро, но максимально бесшумно направилась к двери.

Мой взгляд случайно упал на тумбочку с другой стороны постели Элиаса, и я остановилась как вкопанная.

К ней был прислонен механический протез.

Я попятилась к двери.

Мое невезение вновь сыграло со мной злую шутку. Почти у самого выхода я зацепила ногой собравшийся угол ковра и оступилась. Чтобы удержаться от падения, мне пришлось схватиться за стоявшую у двери лампу, и та громко звякнула об пол.

Я обернулась на постель и с ужасом обнаружила, что меня буравят полные ярости глаза.

– Элиас, прости, я… Я не хотела… – виновато промямлила я.

Митчелл медленно сел на постели, не отрывая от меня взгляда. Смоляные волосы, обычно идеально причесанные, торчали в разные стороны, что в другой ситуации вызвало бы у меня смешок, но не сейчас. Сейчас мне хотелось поменяться местами с торшером, в который я вцепилась мертвой хваткой: чтобы волны ненависти, исходившие от Элиаса, были направлены не на меня.

На долю секунды Митчелл прервал со мной зрительный контакт, но лишь для того, чтобы обернуться на стоявший справа от него у тумбочки протез, а затем снова повернуть ко мне скривившееся от бешенства лицо и процедить:

– Насмотрелась?

– Элиас, я не… – В горле пересохло. Я чувствовала себя последним ничтожеством. – Глория попросила…

– Убирайся отсюда, – прорычал он, смотря на меня так, будто я главный враг в его жизни. Хотя, может, так оно и было.

– Прости, – только и смогла выдавить я, отпуская торшер. Затем выскочила из спальни и неспециально громко захлопнула дверь.

После того как забежала в свою комнату, я не могла заставить себя пошевелиться несколько минут. Прислонилась спиной к двери и часто дышала, пытаясь осознать, что только что увидела: начиная от рисунков и заканчивая протезом.

Вот она, причина хромоты Элиаса.

Судя по тому, что я успела заметить, протез этот явно доходил до бедра. Что же такого могло произойти с Митчеллом, что лишило его половины конечности?

Может, поэтому он вел такой затворнический образ жизни? Был не уверен в себе из-за травмы?