Алиса Медовникова – Лавка «Арканум» (страница 9)

Комната была небольшой и утопала в зелени, потому показалась парню гостю зимним садом, в котором кто-то решил обустроить спальню, о чем он и решил сказать:

– У тебя тут словно в саду каком-то.

– Ну да… Вон такой он, огромный пентхаус мадам Ли, обставленный изысканной дизайнерской мебелью и лучшими цветами. – сарказм, перемешанный с болью, сквозил в голосе девушки. – Но, спасибо, что на Икею хватило. Я эту комнату как мастерскую на будущее сделала пару лет назад, думала буду здесь мастер-классы проводить или арт-девичники. Вот и пригодилась. Не для мастерской, конечно, но как есть…

– Не знаю, что видишь ты, но догадываюсь, что это что-то куда хуже того, что у тебя было раньше, потому ты расстраиваешься. Я же вижу красивый дом. И чувствуется, что создавали его с любовью.

На лице Лили, устроившейся на диване, расцвела искренняя улыбка, впервые за многие дни.

– Спасибо! Присаживайся. Поболтаем здесь. – девушка была тронута теплыми словами, потому разоткровенничалась: – Устала сегодня от магазина. Я заказ на свадьбу делала, полночи не спала, мастерила розовые букеты, как и хотела невеста. Но утром она решила, что розовые цветы – это намек на то, что она выходит замуж из-за беременности и ждет девочку, потому потребовала переделать букеты на лавандовые, иначе она отменит заказ. Слышал бы ты, что она нам Викой – дизайнером ее свадьбы, которая за цветами ко мне заехала, успела наговорить до того, как ее мать выхватила телефон.

– Свинство какое!

– Свинство потом началось, когда невеста увидела цветы и декор. Она закатила истерику, материлась на Вику и отлупила ее свадебным букетом, а потом телефон Викин разбила, когда та показывала визуализацию и пыталась доказать, что она привезла именно то, что утвердила невеста. А родители этой безумной стояли в сторонке и делали вид, что все в порядке.

– И что дальше?

– Вика забрала помощников и декорации, а еще оставшиеся в живых цветы, которые привезла мне обратно. Потом поехала побои снимать, потому что ребята из отеля ей шепнули, что все было записано на камеры. В общем, веселая у кого-то свадебка была сегодня. Без украшений, без букета, без декора и, возможно, в обезьяннике. С побоями Вика может и пережестила, но с другой стороны, эта истеричка ее отлупила, еще и айфон разбила, за который семейка отказалась деньги отдавать, как и за декор с цветами, потому что они не такие, как хотела их доченька.

– Я считаю, что она все правильно сделала. Таких нахалок, решивших, что им все можно, только так и учат. Для нее как раз и статьи есть. Сто пятнадцать статья за умышленное причинение легкого вреда здоровью и сто шестьдесят седьмая за умышленное уничтожение или повреждение имущества.

Лиля отметила, что на одного знакомого, знающего уголовный кодекс, у нее стало больше и резюмировала:

– В общем, отвратительная заказчица и семейка не лучше. И Вику кинули, и меня. Хорошо, что мы часть суммы предоплатой всегда берем. Но цветы я под это мероприятие заказывала и пришлось попотеть, чтобы из свадебных композиций новые букеты составить. Правда я их в таком количестве никогда не распродам, так что в минус я вышла хороший. Ладно бы неделями двумя позже, там был бы шанс на день учителя все продать, хотя учителям и стали зажимать на цветы. Но нет, никаких праздников на этой неделе не предвидится. Зато повезло, что клиентка у мадам Ли сегодня поздняя, на восемь, так что есть немного времени на отдых.

– Я точно не помешаю? – парень так и стоял в дверях, не решаясь войти. – После такого дня я бы хотел побыть один, ну или мечтал бы найти эту психованную невесту и сам букетом отлупить.

Девушка похлопала по месту рядом с собой.

– Заходи уже, не помешаешь. И признаюсь, такие мысли были, когда посчитала убытки. Но попустило. – дала честный ответ Лиля, а после предложила: – Давай сменим тему. О погоде поговорим или познакомимся нормально.

Гость все же сел на диван и, немного поразмыслив, сказал:

– Согласен.

– На обсуждение погоды или на знакомство?

– На знакомство.

– Давай в этот раз без масок. – попросила девушка.

– Давай. – согласился блондин, с которого маску невозможно было снять даже при всем желании.

– Я Лиля, мне тридцать три. Днем работаю в цветочном, вечером в лавке, где притворяюсь мадам Ли и гадаю на Таро. Я ничего не смыслю в картах и прикрываю ими обычные консультации психолога. На него я училась и работала им в школе. До того, как бабушка умерла от рака и мне пришлось заведовать магазинчиком.

– Вот это да! – парень и не догадывался, что шарлатанка ему попалась не простая и людей она не обманывает, а вводит в заблуждение, при этом стараясь помочь.

– Поверь, это не самое интересное, что я могу о себе рассказать. Если говорить всю правду, представляться придется иначе.

– И как же?

– Привет! Я Лиля, мне тридцать три, и я в жопе. Если я не выплачу многомиллионный долг своего брата, то ребятки из девяностых сожгут этот особняк, доставшийся мне по наследству.

– Я думал такое только в кино бывает.

– Кино… Вот его Сашка и пересмотрел. И я теперь гадалка, пытающаяся закрыть карточный долг брата, а он говнюк, который ни в чем не помогает, хотя мы теперь живем вдвоем. На чердаке, потому что свои квартиры продали, но денег все равно не хватило.

– Жесть. Не представлял, что у тебя все так. – парень вообще представлял, как все обстоит, такие мелочи его мало волновали, до этого момента. Момента, когда он узнал, что Лиля не злобная тварь, наживающая на людях, а девушка, которая старается спасти брата и фамильный особняк. – А почему родители не помогут? Если твой брат дуралей малолетний, то его отец приструнить должен, а никак не сестра. Иначе ты всю жизнь долги его выплачивать будешь.

– Брат мой не малолетний дуралей, а дуралей тридцатилетний. И отец его не приструнит. Он мертв, как и мама. Их убили. Давно. Мне тогда шесть было, а брату три. Убили из-за карточного долга отца, который он отказался выплачивать. Так, по крайне мере, бабушка сказала. – на Лилю снова накинулись те воспоминания, которые она заталкивала поглубже и которые даже психолог не помог воспринимать нормально. Она расплакалась и прошептала: – А я ведь даже не помню, как они выглядели. Мои родители. Не помню маминого голоса и папиного лица. Но немного помню тот день. Помню крики и как надевала Сашке наушники, чтобы он ничего не слышал. Кровь помню. Человека какого-то незнакомого с кульком конфет. Мертвые тела помню. Но смутно…

Такого поворота блондин не ожидал. Не дослушивая девушку, он укрыл ее в объятиях, чтобы она не увидела лица, на котором расцвело понимание.

Успокоившись, девушка выбралась из утешительных объятий и сбегала вниз, в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. А когда вернулась, то приказала:

– Теперь твоя очередь!

– Плакать? – с легкой улыбкой спросил парень.

– О себе рассказывать. Слез на сегодня хватит. Я в последнее время только и делаю, что плачу и грущу, грущу и плачу, а мне это надоело. – призналась Лиля. – Лучше расскажи мне, как зовут того, перед кем я тут рыдала.

– Кор. – наконец представился блондин. – Меня зовут Кор.

– Кор? – удивилась девушка. – Это сокращение от Корнея?

– Почти. – парень не стал говорить о том, что имени у него, считай, и нет больше.

– Кор. – повторила девушка, пробуя имя на вкус. – Мне нравится. А сколько тебе лет, Кор? Чем занимаешься?

– Тридцать пять. И я, скажем так, защищаю людей от всяких уродов.

– Полиция или что-то другое?

– Что-то другое.

– Как я понимаю, такая формулировка не подразумевает уточнения твоей должности и все остального?

– Совсем не подразумевает, а врать я не люблю. – честно ответил блондин, который сказал девушке больше, чем планировал.

– Я тоже, потому мне противно оттого, что я наряжаюсь мадам Ли. Но это сильно помогает с выплатой долга, потому я представляю, что все это научный эксперимент, а я в нем играю важную роль. Тем более я и правда пишу диссертацию, основываясь на всех этих гаданиях.

– Да ладно! И как она называется?

– «Влияние духовных и эзотерических веяний на психологию современного человека». Название рабочее, но суть в том, что всяким шизотерикам люди доверяют больше, чем психологам.

– Это да. У нас скорее к шаману пойдут, чем к доктору. А психолог вообще что-то страшное и для тех, у кого крыша потекла.

– Вот эти глупые предрассудки людей и губят. И если женщине нужна помощь, она скорее пойдет на маникюр, чем к психологу. И выйдет оттуда не только с красивыми ноготочками, но и с пустой головой.

– Ты прости, но мне такой подход кажется более естественным, чем к психотерапевтам ходить. Не было же у наших родителей и бабушек с дедушками психологов и ничего, нормальными выросли.

Лиля хотела возразить, что нормальным как раз никто не вырос, просто куча людей ходит с не диагностированными психическими и тревожными расстройствами, заедая их или запивая алкоголем, но Кор продолжил рассуждать вслух и она решила его не перебивать.

– Случилась беда – посидели женщины на кухне за чашкой чая, друг другу пожаловались, друг друга поддержали, план выхода из ситуации наметили, да пошли дальше жить. Вот тебе и коуч-сессия. Мужики дрова покололи, в гараже поковырялись или в баньке попарились, за пивком с друзьями все обсудили, и все, перезагрузка. А если совсем невмочь духовно просветиться, то, пожалуйста, вот тебе церковь. Ходи на службы, радуй душу, да на строительство храма жертвуй. Но нет. «Церковь – это эгрегор» кричат теперь те, кто даже не знает, что в основе их духовных учений Библия и ее посылы лежат. Но за духовностью теперь надо не в храм идти, а переться на Бали и потом ныть, что «остров меня не принял», потому просветления не произошло. И самое дикое, что они ничего странного не находят в этом вот «остров меня не принял». Анапа с Геленджиком вон носом не воротят, как-то всех принимают, и после чачи все просветленные ходят. Да и чача куда лучше того, чем пичкают народ на ретритах ради просветления.