Алиса Марсо – Развод. Ты меня променял (страница 4)

Плевать. Вот именно сейчас мне все равно, как я выгляжу. Единственное, что я хочу, чтобы перестало ныть в груди. Хочу забыться глубоким сном и перестать чувствовать, как внутри все заживо горит.

Я сделала глубокий вдох и вышла из ванны. И тут же остановилась как вкопанная.

– Что ты здесь делаешь? – первая напала я. – Выйди, я не хочу находиться с тобой в одной комнате.

– Вообще–то, это и моя комната, – усмехнулся Паша. – Более того, за возможность тебе находиться здесь плачу я. Поэтому раз по–хорошему не понимаешь, объясню по–другому. Рот закрыла и делаешь, что говорю.

– Я тебе уже сказала, иди к черту. Я ухожу, – начала закипать я.

Зачем он меня вообще трогает?

И тут я увидела в его руках мои вещи. Он держал банковские карты, телефон и паспорт.

– Что ты… – осеклась я, медленно соображая, что мой муж задумал.

– Умная девочка, – улыбнулся муж. – Ты никуда не поедешь. Поняла? Я слишком много сил потратил, чтобы сегодня оказаться в этом месте. Поэтому до конца недели будешь сидеть в доме и помалкивать.

Мои глаза расширились от ужаса. Происходящее, казалось, каким–то сюром. Это не может быть со мной.

– Отдай мои вещи, Паша, и отпусти меня. Занимайся здесь, чем хочешь, я просто уеду домой, – как можно мягче сказала я, но это не сработало.

– Нет! – голос мужа стал жестким и ледяным. – Ты можешь все испортить, проболтаться, захотеть отомстить. Я не могу так рисковать.

Я дернулась в сторону Паши, но он легко схватил меня за полотенце, развернул спиной и крепко прижал к себе.

– М–м–м, как ты пахнешь. Обещаю, без развлечений я тебя не оставлю, – Паша спустил одну ладонь мне к лобку и многозначительно надавил пальцами. – Ты же любишь безудержный секс. А я предварительно тебя разозлю.

Я не успела ничего ответить. По всему дому разнеслась трель дверного звонка.

Паша вместе со мной подошел к окну и посмотрел вниз.

– Какого черта? – воскликнул муж. – Сидишь здесь и рот не открываешь.

Паша толкнул меня на кровать и пошел к двери вместе с моими вещами.

– И, Вика, давай без глупостей. Ты знаешь, я имею достаточно влияния, чтобы сделать твою жизнь и жизнь твоих близких невыносимой.

Мой муж вышел из комнаты, захлопнул дверь и провернул замок.

Этот гад закрыл меня в комнате.

Я бросилась к двери и дернула за ручку.

И правда, закрыто.

Ради кого он посадил меня в клетку?

Я подбежала к окну и посмотрела вниз. Сердце остановилось. На пороге стояла Мила – любовница мужа из леса.

Глава 5

Могла ли я предположить три года назад, чем закончится мой брак с Павлом Егоровым?

Я окончила художественный университет, факультет скульптура и по ходатайству моего куратора меня взяли стажером в одну местную галерею.

В тот день мы открыли выставку одного популярного скульптора под названием «Эмоции» и в галерею съехались представители разных сфер бизнеса. Скульптор был протеже местного политика, поэтому посещение мероприятия было скорее необходимостью для налаживания связей, чем культурное времяпровождение.

Я зависла у скульптуры «Мать», где искаженное муками лицо женщины передавало всю боль, которую она испытывала при рождении малыша, а из ее живота, как из–за шторы выглядывало счастливое лицо новорожденного ребенка.

Я была глубоко впечатлена работой творца и тем, как мастерски он передал на полотне эмоции.

– Разве один может быть счастливым за счет страдания другого? – раздался рядом со мной низкий мужской голос.

Я обернулась. Рядом со мной стоял высокий брюнет в дорогом костюме. Он выглядел очень сдержанным, излучал уверенность и какой–то неуловимый магнетизм.

Я, девочка из провинции, даже в самых смелых мечтах не могла представить, что такой представительный мужчина заговорит со мной.

– Чтобы подобное утверждать, нужно быть матерью. Ни одна женщина, которой после нескольких часов боли кладут весь смысл ее жизни, не согласиться с вами, – парировала я.

Тогда мы много спорили из–за этой скульптуры, а после банкета, Паша нашел меня в комнате для персонала и предложил продолжить вечер в ресторане.

Я взрослая, ничем и никем не обремененная девушка согласилась. А почему нет? Я понимала, что последует за рестораном и против не была.

На самом деле я даже не рассчитывала на отношения, но Паша начал за мной ухаживать, и это был самый впечатляющий и красивый конфетно–букетный период в моей жизни.

Что сказать – я влюбилась. Через восемь месяцев Паша сделал мне предложение, и я с радостью согласилась.

Я верила, что это мой принц, а я попала в сказку. Кроме себя, я ничего не могла предложить своему будущему мужу, а вот Паша привез меня в роскошную квартиру, обеспечил всем необходимым и даже больше. Мы отдыхали на местных курортах, часто выходили в свет, и работала я, только потому, что хотела сама.

Мои родители недолюбливали Пашу. Они почему–то считали, что он мной пользуется. Я была не согласна. Чем он мог пользоваться? Моим телом? Тогда, так можно сказать про любые отношения мужчины и женщины, а у нас официальный брак.

– Наплачешься ты еще с ним, дочка. Вспомнишь мои слова, – причитала мама. – Не он твоя пара. Не он.

На этой почве мы даже один раз поссорились. У мамы не было веских аргументов не любить Пашу, а «я так чувствую» для меня, естественно, было неубедительным.

Я–то чувствовала его любовь.

Только сейчас я поняла, как мама была права. Просто мои розовые очки не позволили увидеть дальше своего носа.

Паша никогда не брал меня на мероприятия, где присутствовали его коллеги, партнеры и конкуренты. Я не задавалась вопросом «почему», теперь стало все предельно ясно. Он уже тогда готовил свой план по расширению бизнеса.

Стратег чертов.

Сейчас я понимаю, почему он тщательно следил за тем, чтобы я не забеременела, высчитывал дни овуляции, тащил меня в душ. Он объяснял это тем, что мы еще молодые и должны прочно встать на ноги, прежде чем заводить малыша. Но, судя по всему, ребенок просто не вписывался в его бизнес–план.

Какая же я дура. Он же всегда был во всем щепетильным и расчетливым. А я просто любила.

Любила – получай нож в спину.

И как я теперь посмотрю в глазах мамы, перед которой так рьяно защищала мужа, расхваливала его и откровенно заявляла, что она просто хочет, чтобы я вернулась домой под ее контроль.

Стало очень стыдно.

Пашу я не прощу, но родителям о разводе скажу, когда снова налажу свою жизнь.

От мыслей о родителях на душе стало тяжело и очень одиноко. Мне некому больше позвонить и облегчить душу, некому поплакаться в жилетку.

Из галереи я уволилась, так и не успев укрепить ни с кем дружбу, а с институтскими просто потеряла связь, купаясь в мнимых лучах надуманного счастья.

Снизу раздался женский смех, а мне словно нож в сердце вонзили, а затем прокрутили.

О таком отношении мужа даже стыдно кому–то рассказывать. Он же ни во что меня ставит, считает вещью, как он выразился прислугой.

Я подошла к двери и прислушалась: тихий мужской голос, женский смех, звон бокалов.

От понимания, что и трахаться они будут у меня под дверью, я вскипела.

Первым желанием было выломать дверь, но нужно быть объективной, моих сил на это не хватит. Затем я решила создать адский шум, чтобы привлечь внимание этой Милы, которая обязательно захочет выяснить, в чем дело и что за девушка кричит наверху.

Но ярость затуманила не весь здравый смысл, и я отдавала себе отчет, что Паша сдержит слово и не даст жизни ни мне, ни родителям.

Они только встали на ноги, с трудом добились разрешения открыть в своем поселке продуктовый магазин. Натравить на них проверки, подстроить нарушения для Паши сложности не составит. Один внушительный благотворительный взнос и администрация района закроет глаза на все ради «дорогого человека».

Я облокотилась на дверь и в отчаянии съехала на пол, закрыла лицо ладонями и тихо заплакала.

Что мне делать? Я не смогу целую неделю терпеть потрахушки мужа у меня под боком, играть роль прислуги и обслуживать его дорогую гостью.

Я не на помойке себя нашла.