Алиса Марсо – Предатель. Не отдавай нашу девочку (страница 3)

– Хорошо. И я тебя очень люблю.

– Я серьезно. Чтобы в нашей семейной жизни не случилось, помни, что ты для меня дороже жизни.

Я в изумлении отстранилась.

– Ты на что–то намекаешь? – удивленно подняла я брови.

– Нет, ни на что. Ну вот сейчас произошло глупое недоразумение, и ты расстроилась, решив, что я тебя бросил. А это совсем не так. Вот в такие моменты сначала вспомни, что я тебя люблю, а потом дождись объяснений. Не делай поспешных выводов.

– Ого, какая тирада. Ну, хорошо. А Ева?

– А что Ева? – не понял Дима.

– Ева тебе не дороже жизни? Ты просто только меня упомянул.

Дима застыл, только взгляд заметался по моему лицу.

– Ну, вы едете или нет! – со стороны машины раздался громкий возглас Милены.

Я уже и забыла про эту девушку, но ехать и правда надо.

Я взяла мужа за руку и понимающе улыбнулась. Ева для нас непростой ребенок, она появилась в нашей жизни через боль и большие сомнения. Я мать и смогла полюбить свою крошку, но, возможно, Дима не до конца сумел переключиться.

– Я люблю Еву, ты же знаешь, – наконец ответил муж. – Просто ты – это совсем другое.

Я погладила Диму по щеке и потянула к машине.

– Пойдем, а то так и парк закроется.

Я села на переднее сидение и посмотрела на дочь.

– Извини, Юля. Я отвлеклась на Еву, хотела развеселить ее, чтобы не хныкала, и не сразу поняла, что тебя нет, – перетянула на себя внимание Милена, хотя я ни о чем ее не спросила.

Я сдержанно кивнула, улыбнулась дочери и села прямо.

Дочь и муж рядом, а большего и не надо.

Мы с Димой долго не могли зачать ребенка. Сначала списали все на случай, затем меня это взволновало. Я ревностно стала следить за циклом и периодом овуляции, но когда спустя полтора года я так и не увидела заветных две полоски, я сорвалась и пошла к врачу.

Диагноз был неутешительный: бесплодие, «Синдром пустых фолликул».

Это заключение повергло меня в шок и погрузило в дикую депрессию. Я знала, как Дима мечтал о ребенке, которого теперь никогда со мной не родит.

Сначала я прожила стадию отрицания и как сумасшедшая посетила еще четверых специалистов города. Каждый из них направил меня на сотню одних и тех же анализов и исследований, но ответ в заключении оставался неизменным.

Затем меня обуял гнев. Я впала в такую ярость, что начала крушить дом, бить посуду, выворачивать содержимое шкафов. В полном смысле истерить, бросаться на мужа с кулаками и обвинениями. Я кричала, что это он меня сделал такой, что он виноват в моем недуге, но Дима лишь хватал меня, зажимал в кольцо сильных рук и молча ждал, когда мой припадок закончится.

Дальше пришел торг. Я поставила мужу условие, что если я не смогу забеременеть в течение года, то мы разведемся, и он создает семью с другой женщиной, здоровой и полноценной.

Депрессия держала меня около трех недель. Я все время лежала и смотрела в одну точку. Дима практически кормил меня с ложки и очень много разговаривал.

Не знаю, откуда у него взялось столько терпения, но я ему очень благодарна и буду любить до конца своих дней.

Именно он спас наш брак и мою жизнь. Именно он нашел решение и, не дав мне выбора, самостоятельно наполнил меня материнской любовью.

В тот день я проснулась пустой, но уже без боли в каждой клетке.

Я, наконец, приняла свою участь, смирилась с тем, что мамой мне не быть и впервые за четыре месяца улыбнулась своему отражению в окне.

Я настолько обрела силы, что приготовила к приходу мужа обед, вот только я не помнила, какой сейчас у него режим дня.

В час дня муж все–таки приехал домой. Он увидел накрытый стол и меня в вертикальном положении. Несколько минут он кружил меня по кухне, целуя и беспрерывно улыбаясь.

На мой немой вопрос он достал из сумки папку и протянул мне.

– Это Ева – моя дочь. Если ты позволишь, то станет и твоей.

Глава 4

– Мамочка, смотри какие качели, я хочу на них – воскликнула Ева, увидев в окне яркую карусель.

– Мы обойдем все качели в этом парке, за этим мы и приехали, – я обернулась к дочке и ободряюще улыбнулась.

***

Когда три с половиной года назад Дима вручил мне фотографию Евы и заявил, что это девочка может стать нашей дочерью, мой мир перевернулся снова.

Он решил спасти меня и наш брак, поэтому предложил удочерить ребенка–отказника из дома малютки.

Дима так проникся к этой девочке, что уже считал своей дочерью. Хотя мне больше кажется, что он намеренно преувеличил свое отношение к ней, чтобы я быстрее согласилась и вспомнила, что такое счастливая семья.

Девочке было всего четыре месяца, она была здоровой, но такой крошечной и милой, что в мое сердце моментально ворвался материнский инстинкт и надежда на долгожданное материнство.

Я была уверена, что буду любить этого ребенка всем сердцем, заполню ее одинокую жизнь своим вниманием и заботой.

Мы несколько месяцев проходили адские проверки, заполняли и подписывали бесконечные документы, снова чего–то ждали, но, наконец, справились.

В нашей семье появилась Ева, долгожданный ребенок и смысл моей жизни.

Дима много пропадал на работе, но он всегда помогал мне с дочкой и при необходимости давал отдыхать. Вот только иногда я ловила его задумчивый взгляд на спящей Еве. Я не могла его понять: то ли он сожалеет, что дочь не его кровная, то ли пытается прощупать свои чувства к ней. Один раз я спросила напрямую, но Дима отмахнулся, сказав, что все хорошо.

***

– О, мы все это обойдем, а вы, родители, наслаждайтесь обществом друг друга. Пока у вас еще есть на это время, – загадочно произнесла Милена последние слова.

На что она намекает?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я, но тон сдержала.

– То, что мы за пару часов обойдем все развлечения, и ваша девочка снова вернется к вам выносить мозг, – растянула Милена губы в улыбке, но глаза остались нетронутыми.

– Она не выносит нам мозг, просто иногда капризничает, – поправила я девушку, но ответ приняла.

Да, обсудить эту няню с Димой нужно. Откуда вообще появилась эта знакомая?

– Папочка, еще нельзя выходить? Я устала сидеть, – заканючила Ева.

– Не могу найти места для парковки, поэтому потерпи еще, – Дима заметно нервничал. Интересно, почему?

– Дима, вот там есть, – Милена сильно наклонилась вперед и указала на свободное место через три машины.

Мне не понравилась такая близость постороннего человека ко мне, как–то бесцеремонно вела себя девушка, но когда она положила свою руку моему мужу на левое плечо, думая, что я не увижу, и коснулась его шеи, я окончательно пришла в недоумение.

У Димы на скулах вздыбилась желваки, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– Милена, вернись, пожалуйста, к ребенку. Дима сам разберется, – процедила я, но для себя решила, что девушка проверку все–таки не прошла.

Внутри даже стало легче от такого решения. Я выскользнула из машины, быстро подошла к Еве и принялась доставать дочь из кресла.

Я всем своим видом показала Милене, что в ее помощи не нуждаюсь. Пусть поймет, что няней у нас ей не быть.

Я взяла дочь за руку и никого не ожидая, повела Еву в парк.

Я даже начала злиться на мужа, что он устроил все это без моего согласия и завел меня с утра.

У входа в зеленую зону, я обернулась, чтобы дождаться Диму, но увидела интересную картину. Мой муж что–то раздраженно говорил своей знакомой, а та, в свою очередь, лишь смеялась. Что между ними происходит? Зачем он решил привести к нам в дом эту девушку, если он этим сам недоволен?

Плевать. Я эту няню не хочу. Я вообще о помощнице не думала, это должен быть очень проверенный и порядочный человек, а Милена не подходит под эти критерии от слова «совсем».