Алиса Марсо – Измена в 45. Подняться с колен (страница 2)

Не хочу с ним сейчас говорить, не выдержу. И домой не хочу. Нужно отвлечься, проветрить голову.

Все очень серьезно, но сейчас, на эмоциях я не могу адекватно мыслить. Хочется лишь покалечить Влада, сделать так же больно, как он мне. Чтобы мучился, корчился от боли, но это не вернет время назад, не остановит его перед предательством. Он сделал свой выбор, и теперь выбор нужно сделать мне.

Мне сорок пять, у меня взрослая дочь, которая учится в Москве на пятом курсе университета, свой небольшой магазин парфюмерии, дом, муж, семья.

Нет, мужа у меня, как выяснилось, нет, семьи, по-видимому, тоже. Хотя еще час назад я считала себя счастливой и самодостаточной женщиной, а сейчас… Сейчас руки опускаются.

За руль мне нельзя, поэтому как есть иду на остановку и еду в центр города в магазин.

Сегодня воскресенье, для меня выходной, отпущу девочек-продавщиц и закрою магазин сама.

Сажусь на свободное место, ехать недолго, и наблюдаю, как женщина лет пятидесяти пяти тащит на себе сумки с продуктами, опускается на сидение и устало выдыхает.

Бросаю взгляд на правую руку – замужем. Почему сама? Видно, что ездила на рынок за покупками, неужели помочь некому?

Звонит телефон, женщина отвечает.

– Только села в автобус, еду уже… Что значит долго? Очереди везде, выходной… Гриша, подними лучше свою задницу и встреть меня на островке, сумки тяжелые… Да оторвись ты от своего компьютера уже! Дети вечером приедут, мне еще убраться надо и ужин приготовить… Ой, все! Спасибо! Я так долго стоять и ждать не буду. Сама дойду.

Отключает вызов и смотрит в окно, а я вижу, как она сжимает челюсти, видимо, злится или пытается не расплакаться от обиды.

Женщина красивая, видно, что фигура еще недавно была, а сейчас тоска на лице и обреченный взгляд.

Вот и я задумалась. Что этим мужикам надо? Ведь все в семье у них есть: чистый дом, вкусная еда, секс.

Не знаю, как эта женщина, но я ухаживаю за собой, за фигурой слежу. Седина у меня появилась сразу после сорока, прям поперла, но мой парикмахер подобрала краску с пепельным оттенком и на светлых волосах она смотрится стильно, а я благородно.

Не понимаю! Ну вот хоть убейте! Что сложного этому Грише встретить свою жену с сумками? Она же обласкает его потом, слово доброе скажет.

А Влад? Что в нашей семье его так тяготит, что он пошел налево? Что ему во мне не хватает, что решил залезть на молодуху?

На глаза набегают слезы, и я часто-часто моргаю, чтобы не разрыдаться снова.

Чувствовать себя преданной – невыносимо. Меня просто обменяли, как опостылую вещь, и это понимание, как удар ножом в самое сердце.

Захожу в свой магазин, где за стойкой стоит продавщица Леся.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – Леся вся подбирается при виде меня.

Испугалась. Только чего? Я вроде ее не обижаю. Девочке тридцать лет, одна растит сына трех лет, муж бросил еще беременной.

Застываю взглядом на своей помощнице, и сердце сжимается. Еще одна преданная, обманутая, оставленная на произвол судьбы.

Сколько нас таких женщин, неоцененных, одиноких? Или это я на фоне своей трагедии вижу только несчастных женщин вокруг?

– Привет, Леся, – подхожу к шкафу, снимаю пальто и вешаю на вешалку. – Как у нас дела?

– Все хорошо, продажи в пределах плана, – тушуется девушка, а я не понимаю в чем дело.

– Ладно. Как твой сынок? Кашель прошел?

– Да, спасибо. Все хорошо уже. С бабушкой, мамой моей сегодня. Хочет, чтобы я в лабиринт его сводила, в мегамаркете, который у нас. Пообещала в выходной с ним сходить, а то две недели дома болел, уже с ума сходит.

– Зачем выходной ждать, иди сейчас.

– В смысле сейчас?

– Мне дома скучно стало, – вру я, – решила поработать, а у тебя малыш, ему внимание нужно. Так что беги к сыну, Леся.

– О, Татьяна Александровна, спасибо большое! Он так обрадуется.

– Отец вообще не видится с ним?

– Та, какой? Это же надо деньги тратить, подарок покупать, развлечения оплачивать.

– Тяжело одной, Лесь?

Задумчиво смотрю на девчонку, а самой страшно становится. Она молодая, сынок еще лялька, обязательно встретит достойного мужчину и будет счастлива.

А я?

Смогу ли я одна? Работа и достаток не спасут от одиночества. Ника взрослая, сегодня-завтра свою семью строить будет, а у меня наверно климакс на носу, гормоны попрут, вес.

Кому я буду нужна в этом возрасте? В любовницы я не гожусь, да и не посмею я никогда причинить такую боль женщине, а так, только разведенные мужчины и то, потому что козлы. Нормальные в этом возрасте дорожат крепкой семьей, берегут ее.

– Тяжело, Татьяна Александровна. В основном, потому что разрываюсь между сыном и работой. Но кроме меня, кто будет семью кормить? Мама на пенсии, да и все чаще болеет.

– Все будет хорошо, – улыбаюсь искренне. – Правда. И на твоей улице будет счастье. Беги к сыну.

– Спасибо еще раз.

– Подожди, Леся, вас разве сегодня не двое должно быть? Ты говорила, что стажерка придет, чтобы, наконец, посменно работать.

Леся стоит, расстроено глазами хлопает и так виновато улыбается.

– Да, она приходила. Просто отпросилась на часик. Ну, мне не привыкать одной работать.

В это время звенит колокольчик над входной дверью, и в магазин вбегает запыхавшаяся девушка.

– Здравствуйте.

Киваю.

– Соня, это Татьяна Александровна, хозяйка магазина, – выдыхает Леся и представляет меня.

– Простите, пожалуйста, я ненадолго выбегала, здесь рядом. Мама попросила съездить в государственную аптеку за лекарством по рецепту. Я только туда и обратно.

По телу проходит озноб, кажется, что начинается землетрясение и шатаются стены. Потому что голос стонущей профурсетки из гаража клеймом отпечатался в памяти.

Чем можно добить женщину, которая только что узнала, что ее муж ей изменяет? Конечно, столкнуть лбами жену и любовницу.

Глава 3

Щеки пылают, накатывает злость, я пристально рассматриваю девушку и с трудом сдерживаю себя, чтобы не оттаскать это мелкую дрянь за ее длинный хвост.

Нет, Таня, тебе не двадцать, когда можно позволить эмоциям взять вверх и поддался импульсивности. Тебе сорок пять, будь умнее и мудрее.

– И где лекарства? – холодно спрашиваю я.

– Что? А! Я по дороге домой заскочила и оставила. Понимание, у мамы прием по времени.

Слушая этот слащавый голос, сомнений больше нет – именно она была в гараже с… Владом.

Фантомная боль снова накатывает и сжимает в тиски грудь, но я отворачиваюсь и иду за стойку, чтобы никто не понял моего состояния.

Маленькая негодяйка! И не стыдно прикрываться матерью? Еще и придумывая ей болезни.

– Леся, иди, – надеваю маску строгой хозяйки. – Мы с Соней разберемся здесь.

Леся прощается и уходит, а Соня невозмутимо вешает в шкаф сумку и короткую кожаную куртку с меховым воротником.

Гадине лет двадцать пять, чуть старше моей дочери, платье трикотажное, плотное, но короткое, еле доходит до середины бедра, а на ногах ботильоны на каблуке.

– Ты словно не на работу пришла, а на встречу с подружками, – цежу я.

– Да я всегда так одеваюсь, – Соня видит мой оценивающий взгляд и вскидывает подбородок. – Мне ж не сорок, чтобы до пяток платья носить.

– А ты считаешь, что в сорок уже показать нечего?