Алиса Макарова – Оракул (страница 2)

«Богатеньким хорошо», – размышляла Аля. «Заперлись там в своих бункерах или на шикарных яхтах с кучей слуг и пятилетним запасом еды и в ус не дуют». А куда деваться ей, Але? Простой народ, поначалу, так же как и Аля, проедавший запасы, пытался уехать из города, пересечь страну, удрать за границу. Тщетно: мор охватил всю планету, закрома опустели у всех, и каждый оказался перед безумным выбором, еще пару месяцев назад казавшимся бредом сумасшедшего, плодом воспалённого сознания: решить, что именно съесть. Пойти в магазин и набрать себе еды было легко, а дальше в дело вступал рандом, обстоятельствами заправляла слепая удача: от надкусанного пару раз багета или от пары долек шоколадки можно было тут же свалиться в страшных конвульсиях и уже не встать. Либо, если вам везло, почувствовать, как ноющий голод притих, и мучительная русская рулетка откладывается до завтра. Поначалу у каждого была своя стратегия. Кто-то выбирал продукты одной марки, кто-то брал только запаянные консервные банки определённой давности, люди выгребали продукты с самых верхних полок и из труднодоступных уголков, а некоторые проваривал всё по полчаса в бульоне. Стратеги и скептики, пробующие по чуть-чуть трясущимися от страха руками и залихватски надкусывающие первый попавшийся продукт в притворной браваде, исход неминуемо был один: кровавая рвота, агония и через минуту конец.

Гибли тысячи. Потом десятки тысяч, а потом и считать-то стало некому. Наступил полный коллапс. Предприятия и магазины не работали, остановился транспорт, не было ни полиции, ни власти. Больницы, переполненные ещё в первую неделю, стояли настежь открытые, бесполезно зияя наконец-то свободными от очередей коридорами. Но главное – трупы. Люди падали прямо у прилавка, откусив или отпив долгожданную еду, распластывались на улицах в бесплодных попытках донести продукты до дома, а те, кто добирался до родного очага и пробовал пищу, падал замертво уже там, если, конечно, им не везло. А не везло многим.

Иногда Аля не верила в то, что это реально. Вот и сейчас, крадучись пробираясь вдоль домов, перешагивая через трупы, она мотала головой туда-сюда, словно пытаясь сбросить с себя наваждение и проснуться.

Впереди виднелись широко распахнутые двери гипермаркета, заклинившие от упавшей прямо в проходе невероятно тощей рыжеволосой девицей с куском полуразложившейся курицы гриль в зубах. Отвернувшись, Аля быстро шмыгнула внутрь. В каждом проходе лежало два или три человека, словно отдыхая на спине после сеанса йоги. Старательно отводя глаза, Аля направилась к дальнему прилавку и задумчиво стала оглядывать полки. Если ей повезёт, она сможет продержаться ещё пару дней. Предстояло выбрать что-то такое, что отогнало бы голод как минимум до утра. Приняв решение, Аля потянулась к палке сервелата, как вдруг сзади послышался щелчок, и холодное дуло упёрлось ей в затылок.

– Давай-давай, бери, не стесняйся! – скользнул прямо в ухо разгорячённый мужской шёпот. Замерев на месте, Аля не могла сообразить, что делать, и незнакомец нетерпеливо ткнул её в темя. – Давай бери, говорю, если не хочешь пулю в лоб.

На автомате Аля протянула руку и вытащила из гудящего холодильника последнюю палку.

– Ешь, – скомандовал всё тот же голос.

Аля не двинулась с места.

– Вот тупая, – внезапный толчок сбил её с ног, и, покатившись по полу, Аля больно ударилась коленом об угол холодильника. Вскрикнув, она выпустила колбасу из рук и схватилась за коленку. Мужская нога в берце нетерпеливо подпнула покатившуюся по полу колбасу обратно:

– Жри давай, кому говорю, – злобно окрикнул её голос, и, подняв глаза, Аля увидела двоих парней в форме охранников, наставивших на неё ружьё. Она успела рассмотреть, что один был долговязый, с огромными торчащими ушами, а второй – коренастый и полностью бритый, словно скинхед.

– Костян, она чё-т не реагирует. Разберись, – обратился к долговязому лысый.

– Вот тварь, – процедил тот сквозь зубы и, смачно сплюнув, приблизился к Але, на ходу доставая из-за пояса невесть откуда взявшийся пистолет.

– Ты не поняла что ли? Кусай колбасу, мразь! – чеканя слова, угрожающе процедил он и направил пистолет прямо Але в живот. Выстрел оглушил Алю, пуля просвистела прямо над её левым плечом, и, вскрикнув от испуга, Аля завизжала, когда с полки на неё водопадом обрушились сбитые выстрелом коробки.

Не торопясь ушастый шагнул ближе и снова прицелился в Алю. Торопливо схватив колбасу, она, не срывая обёртку, поднесла её к носу и принюхалась. Вторая пуля чуть не угодила ей в плечо и обожгла по касательной, оставив на коже кровавый след.

– Ну! – угрожающе рыкнул ушастый.

Взвизгнув от боли в плече, Аля лихорадочно обернулась в поисках спасения, но сильный тычок стволом в грудь опрокинул её навзничь.

– Считаю до трёх, – возвестил ушастый. – Потом без башки останешься. Раз… Два…

Холодное дуло смотрело ей прямо в лоб, и, нервно сглотнув, Аля крепко зажмурилась, поднесла колбасу к губам и отщипнула маленький кусочек.

– Ты чего выпендриваешься, кусай нормально! – ушастый с размаху пнул Алю в живот. От боли у неё перехватило дыхание, и, закашлявшись, она выплюнула наружу непрожёванный кусок.

– Ну, ты, долго мы тут с тобой будем сюсюкаться, – подскочил лысый и наотмашь ударил её по лицу.

– Слышь, Костян, я её счас урою, – не унимался лысый и, выхватив сервелат из Алиных рук, схватил её за шею и принялся запихивать колбасу Але в рот. Сопротивляясь, она изо всех сил отталкивала его руками, но сцепленные на шее железной хваткой пальцы сомкнулись вокруг горла, не давая ей глотнуть воздуха. Проталкивая колбасу ещё дальше ей в рот, лысый приговаривал:

– Жуй, жуй, малая, не стесняйся!

Во рту пересохло, и от нехватки воздуха у Али на глаза навернулись слёзы. Не выдержав, она принялась жадно хватать ртом спасительный кислород вперемешку с кусками сервелата.

– Ну вот, а ты не хотела! – удовлетворённо отпрянул лысый, и с дурацкой ухмылочкой обернулся к ушастому. – Засекай, Костян! Айн, цвай, драй!

Чувствуя, как гигантский склизкий кусок встал поперёк горла, Аля шамкнула ртом и попыталась сглотнуть, но во рту не было ни капли слюны, и Аля с ужасом поняла, что сейчас просто задохнётся. Перекатившись на колени, она принялась кашлять что есть мочи, выгибая дугой спину, скрючившись на корточках. Проклятый комок всё никак не выходил наружу, будто прилипнув к гортани, и отчаявшаяся Аля, ощутив, как от натуги прилила кровь к лицу и выкатились глаза, сунула два пальца в рот и изо всех сил даванула на корень языка.

Красные ошмётки колбасы вперемешку с белой пеной слюны и розовой рвотной пеной выплеснулись ей на джинсы.

– Вот чёрт, – закричал лысый, тыча в её сторону пальцем. – Костян, сервелат походу того!

Содрогаясь от спазмов и пытаясь вдохнуть, чтобы унять колотящееся в груди сердце, Аля в испуге прислушалась к ощущениям и почувствовала нарастающее жжение. Грудину как будто раздирали изнутри. «Неужели это конец», – мелькнуло в голове, и, закрыв глаза, она рухнула на пол, содрогаясь в припадке.

– О-ё, блин, уже вторая за сегодня, – разочарованно протянул лысый. – Ну, пошли искать другого дегустатора, жрать-то охота!

И Аля услышала удаляющиеся шаги.

Боль в груди неумолимо жгла изнутри, но Аля, как ни странно, могла мыслить ясно и чётко. «Выходит я не везунчик по жизни. Не играть мне в казино. Сейчас тут и помру. Странно только, почему так долго?» В недоумении Аля открыла глаза. Перед собой она увидела всё те же разбросанные коробки, заляпанные вонючей рвотной массой и прямо возле носа розоватую лужицу с едким запахом. Аля глубоко вдохнула, но в ноздри ей ударил едкий рвотный смрад, и, перекатившись на другой бок, она осторожно приподняла голову. Лысого и ушастого нигде не было видно. Над головой мерно гудели лампы. Горло всё ещё раздирало, но, раз она ещё не умерла, Аля рассудила, что это скорее последствия дичайшего кашля и рвотных спазмов.

Бесшумно встав на четвереньки, Аля двинулась меж рядов к выходу, то и дело оглядываясь в поисках тех двоих. Внезапно она почуяла аромат яблок – впереди были фруктовые прилавки. Схватив первое попавшееся зелёное яблоко, Аля прижала его к носу, что есть силы вдыхая приятный запах. Бананы, апельсины, киви, бери – не хочу. Подавшись вперёд, Аля рывком дотянулась до связки бананов и в нерешительности остановилась. Есть хотелось так, словно последний раз она получала питание ещё через пуповину в утробе матери. Аппетитный запах яблок манил, но на ум вдруг пришли сотрясавшие её ещё минуту назад мучительные спазмы, и Аля положила фрукты назад. Нет, нельзя. Надо найти другую еду, проверенную. Внезапно из дверей подсобки послышался какой-то звон, неясный крик и дружное гоготание. Приятели были всё ещё здесь.

Притаившись за дверью подсобки, пригнувшись к полу, Аля выжидала. Заслышав приближающиеся шаги, сопровождаемые хохотом и бранью, она покрепче стиснула в руке длинный железный прут, найденный тут же под прилавком. Едва в проёме показались уже знакомые ей берцы, Аля рубанула прутом как подсечкой. Сбитый с ног ушастый повалился назад, увлекая за собой лысого, и, не давая им опомниться, Аля выскочила из укрытия и принялась дубасить их прутом по рукам. Вскрикнув, лысый выронил ружьё и Аля отпнула его в дальний угол подсобки.