Алиса Мак – За гранью Разлома (страница 9)
Печать отвечает мгновенно. Макс чувствует пять сгустков энергии совсем близко и не сдерживает рвущихся проклятий.
– Чего там? – заспанный Слава бестолково оглядывается по сторонам и трёт глаза.
– Вампиры. Пять.
Макс не ждёт напарника. Осторожно открыв дверь, он выскальзывает наружу и, не отпуская руки от поисковой печати, движется назад и вбок от приближающихся врагов. Пусть подойдут поближе, может быть, отвлекутся на Славу… На поясе, рядом с креплением книги, болтаются три баллона. Работать с газом в лесу неудобно, но выбора нет. В темноте, где противники видят, а они – нет, нормального боя не выйдет, не двое на пятерых. Мелькает мысль – запереть бы их в машине и перетравить к чёртовой бабушке…
Кусты шуршат, пропуская вывалившегося из машины Славу. Он мечется из стороны в сторону в поисках Макса, а шаги приближающихся врагов уже слышны. Кто они? Кровавая Корона? Серебряный Крест? Независимая группа? Сбившиеся в стаю одиночки? Они выследили Макса со Славой или наткнулись на них случайно? Если выследили, то как? Если нашли случайно – что они делают здесь, в лесу?
Не важно. Сейчас – не важно. Важно – как их убрать. Мысли бегут чередой обрывочных идей и, как пазл, складываются в единую картину. Только бы Слава сумел подстроиться, а не как в прошлый раз… Не отпуская поисковой печати, Макс открывает другую страницу. Печати здесь написаны в удобном
Опять течёт по руке сила, и вот уже ветер шуршит ветками позади пяти едва различимых фигур. Они оборачиваются на шум и оказываются к Максу спиной. Вынужденный отпустить поисковую печать, Макс надеется, что правильно запомнил расстояние. Ещё одна печать, и земля под ногами вампиров рвётся наверх заострёнными кольями. Ночь разрывают вопли боли, вспыхивают алые искры, но тут же гаснут. Голодные. Вампиры голодные и слабые, а значит, у них со Славой есть шанс.
Откуда-то слева доносится карканье ворона – это Кот даёт знать, что идёт на контактную атаку. Слишком рано, но Максу не остаётся ничего, кроме как сжать зубы и, пока его напарник ещё не подошёл слишком близко, выпустить новую порцию земляных шипов и заставить их разорваться картечью.
От криков гнева и боли вампиров на сердце теплеет.
Сегодня Макс готов дать им уйти, чтобы найти и добить завтра, когда свет солнца будет на его стороне. Да, он готов подарить им ещё несколько часов жизни, но только потому, что сейчас не может быстро покончить с ними.
Будь вокруг достаточно влаги, Макс просто отрубил бы им ноги, но сейчас, как назло, сухо. Впрочем, ничего, они голодные, на восстановление уйдёт не меньше минуты, и с каждым разом время будет только расти.
Удушливая вонь невидимого в ночи газа чувствуется даже через зашёптанный платок. Тихо выругавшись сквозь зубы, Макс спешит убраться в безопасное место. То, что убивает вампиров за пять вдохов, прикончит человека за два, и то только если возле его лица есть обработанный хорошим шептуном кусок ткани.
Быстрое прикосновение к поисковой печати в верхней левой части страницы позволяет убедиться в том, что Слава тоже успел отойти. Вторая проверка показывает четыре сгустка силы там, где раньше было пять. Вампиры всё ещё стоят на том месте, где их поймали шипы: сами шипы, конечно, давно разломаны, но у Кота есть хитрая штука, превращающая землю во что-то вроде зыбучих песков.
– Макс!
А вот и напарник, лёгок на помине.
– Там это, я их закопал немного, давай траванём ещё, а?
– Погнали.
Хорошо, что он тут: Макс точно знает, что Славу он не заденет. Газ с шипением вырывается из одного баллона, потом – из второго. Подконтрольный охотнику ветер несёт его к вампирам, пока Слава другим воздушным потоком не даёт газу достичь их самих.
– Беги! – орёт кто-то из противников.
– Я застрял! – с ужасом в голосе отвечает ему второй.
Его голос уже звучит сипло. Макс мрачно улыбается и, чувствуя ледяное удовлетворение, распыляет третий баллон. Рука вновь касается поисковой печати. Трое.
– Егор, ****! Ах вы твари!
В крике вампира больше ненависти, чем смысла; Макс слышит такой не впервые. Сейчас клыкастый рванёт к ним, забыв о боли и страхе. Это может быть опасно: в таком состоянии высвобождаются их последние резервы.
– Добей бешеного, – бросает Макс Славе и уходит в сторону машины.
Его напарник справится – с его невозможной печатью один на один он может справиться почти с кем угодно, – а Макс пока займётся теми двумя, только восполнит запасы газа и…
Алая вспышка на миг ослепляет. Макс рефлекторно бросается в сторону, скрываясь за деревом, и чудом избегает попадания второй молнии. Пахнет гарью. Перед глазами пляшут белые пятна, остальной мир погружён в черноту, но поисковая печать неизменно показывает троих вампиров. Один – самый бешеный, которым занят Слава. Второй – точнее, судя по голосу, вторая – застряла и задыхается там, на искорёженном колдовством куске земли, а третий…
Откуда он взялся, как сумел освободиться, откуда взял силы? Думать нет времени – враг уже рядом. Макс сквозь зубы цедит проклятия. Открытый ближний бой – это не для него, для этого у него есть Кот.
Стена спрессованной земли отделяет охотника от вампира, давая Максу две секунды на то, чтобы увеличить дистанцию, а потом разлетается пылью, разбитая алой молнией. Почти ничего не видя, Макс ставит вторую стену, третью – немного сбоку, чтобы не дать обойти себя со спины, а потом что-то твёрдое бьёт по ногам, и он падает на землю. Что это? Кажется, ствол поваленного дерева, который только вечером они со Славой использовали как стол. Неважно. Макс слышит, как разлетается одна из стен. Книги в руках уже нет – выпала при падении, но это ничего, цепочка по-прежнему надёжно прикрепляет её к поясу. Да, Макс отлично готов к таким неприятностям.
Три металлические пластинки на шее, на каждой – печать. Одна из них сейчас как раз кстати. Клыкастая тварь не получит его крови сегодня, от него ей достанется только боль. Маленький сгусток тёплого света загорается перед Максом. Об него можно греть зимой замёрзшие без перчаток руки, им можно осветить салон машины ночью, когда не хочется её заводить, но сейчас важнее другое. Сгусток света – маленькое солнышко, безобидное для любого человека, – выжигает вампирам глаза.
Крик боли, и алая молния бьёт в сторону, чудом не попав в машину. Макс пытается встать на ноги, за цепочку притянув к себе книгу, когда на него вдруг набрасывается тощий лохматый мужик с безумными глазами. В свете не успевшего погаснуть солнышка Макс видит кровавые отблески в радужках и покрасневшие белки, а потом нечеловечески сильная рука хватает его за плечо. Ключица отдаётся резкой болью, но это ещё не конец. Свободная рука касается второй печати, и вдруг что-то вспыхивает; вампир захлёбывается криком и ослабляет хватку, а совсем рядом орёт Слава:
– В сторону!
В какую? Вправо – слева машина. Макс вырывается, откатывается в сторону и морщится, чувствуя, как обрывается что-то – наверное, край плаща. Оглянувшись, он видит перекошенное от боли и гнева лицо сбитого с ног вампира, протянутую к нему руку, свою книгу, прижатую чужим телом к земле… Не плащ. Цепочка. Она лопнула, и книга осталась там, а вампир уже поворачивается к Славе, на его пальцах пляшут алые огоньки, а Кот, на ходу распыляя газ, перескакивает через капот и чешет в сторону леса.
Вспышка. Чудом не задев Кота, молния попадает туда, где тот был секунду назад – в машину. В капот. В батарею. Макс не думает. Он уже видел подобное, и его тело само катится к ближайшему дереву, потому что эти чёртовы батареи имеют отвратительное свойство взрываться. Грохот, приправленный скрежетом рвущегося металла. Волна жара, опалившая край плаща. Пламя, охватывающее машину, вампира, прижатую им к земле книгу…
Книга корчится, как будто кривясь от боли, и рассыпается прахом, и разум Макса рассыпается вместе с ней. В воздухе тошнотворно пахнет палёной плотью. Машина опрокинута на бок, а из разбитого окна сломанной куклой свисает красивая женщина, которая так хотела, чтобы Макс звал её мамой. Может быть, однажды он смог бы, но вампиры позаботились о том, чтобы первая семья, приютившая Макса после Разлома, прожила не более двух недель. Навсегда закрывается обитая старой кожей дверь дома, который Макс так и не успел назвать своим, а следом за ней и другая – за ней скрылись его родители, чтобы никогда не вернуться назад. Закрывается и дверь дома дяди – Разлом не позволит Максу туда вернуться. Стекленеют глаза вытащившей его из Москвы соседки, кривятся в ухмылке мёртвые губы Синего, смеётся, посылая ему на прощание воздушный поцелуй, Томка. Максу тоже пора уходить. Он шагает к воротам, и жители поселения на берегу Камы провожают его гробовым молчанием. Они знают, что он не вернётся. Они не скажут даже ритуальных слов. А потом огонь охватит его, поглотит следом за книгой…
– Макс!
Этот голос.
– Уходи, Макс! Уходи!
Она не плачет. Не заплачет, пока не останется одна. Единственная, кто поддерживал его от начала и до конца, и она не позволит другим понять, что тоже боится.