Алиса Любимова – Рецепт счастья (страница 9)

Зычно раздав команды, кому что делать, Владимир Николаевич повернулся к Алине и тепло улыбнулся, собирая морщинки у глаз в гармошку.

– Алинка, пойдём, ты со мной тогда посидишь, расскажешь что-нибудь. – сказал он и направился к стоящим вдоль стен деревянным скамейкам.

Алина покорно последовала за ним.

– Ну что, как дела? Жених появился? – старый физрук лукаво посмотрел на неё.

– Ой, Владимир Николаевич, какой жених, не до них сейчас. – отмахнулась она.

– Как не до них? А когда до них будет? Ты, пока молодая и красивая, должна сейчас свою жизнь устраивать! Потом уже поздно будет, поверь моему опыту! – пылко сказал он, смешно размахивая руками и брызжа слюной.

Николаич, как истинный дедушка, обладал добрым, но чересчур эмоциональным нравом, и всё время пытался сосватать кому-нибудь Алину. Она не сомневалась, если у неё кто-то и появится, Владимир Николаевич первым начнёт задавать знаменитый и всеми любимый вопрос: «Ну что, когда дети?».

Она же всего этого в ближайшие пару лет не планировала, хотя и мечтала о такой же любви, как у родителей. И, несмотря на то, что Алина увлеклась Корольковым, она не рассчитывала, что из этого получится что-то серьёзное. Она вообще не любила загадывать наперёд, и следовала прописной истине: «ни на что не надейся, тогда и не разочаруешься».

– Нет, ну Алина! Ну как так? Посмотри, сколько парней хороших вокруг. Вон, с Антошкой бы пообщалась, хороший парень. – указал он на одного из инженеров: милого брюнета с ямочками на щеках, – Или вот, с тем же Зайцевым! Что ты нос воротишь? Не нравятся?

Алина многозначительно посмотрела на преподавателя и закатила глаза, ярко демонстрируя ответ.

– Ой, всё ей не то, ты посмотри! Ишь, какие девки нынче пошли! – в сердцах сказал Владимир Николаевич, распыляясь. – А Аксёнова знаешь? – дождавшись отрицательного кивка от Алины, тренер продолжил. – Ты что, такой парень хороший, надежда университета, он – олимпиадник, очень умный пацан.

Алина усмехнулась, послушать тренера, так все парни вокруг прЫнцы, да рыцари, а она нос воротит аки ханжа.

– Ээх, ладно, что с тобой разговаривать, не понимаешь ещё ничего. – с досадой махнул он рукой.

– Да ладно вам, Владимир Николаевич, придёт время, найдёт меня прЫнц мой. – подумав, добавила, с усмешкой смотря на преподавателя, – А может и не найдёт, буду всю жизнь одна, заведу пару попугайчиков, собаку и крысок.

– А чего не питона сразу?

– Его надо мышами кормить, а мне жаль их.

– Ой, Нагорная, всё, не разбивай старику сердце своими речами.

Она засмеялась. Николаич ещё какое-то время посидел угрюмо-молчаливый, а потом, позабыв, на что рассердился, продолжил болтать, вспоминая любимую покойную жену, рассказывая о старшей дочери, которая, «такая же непутёвая как ты», уехала учиться в Петербург, да там и осталась, живёт уже десять лет одна и не спешит с замужеством. И про младшего сына-футболиста, который играет за местную команду. Иногда он отвлекался на студентов, терял нить повествования, начинал сначала, но Алине всё равно было интересно его слушать.

– Можно бесконечно смотреть на три вещи, да? – подмигнул тренер, когда мимо них пробежал один из инженеров, кажется, его звали Игорь, и недобро взглянул на Алину, прохлаждавшуюся рядом с тренером во время общей тренировки. – Как горит огонь, течёт вода…

– И как работают все, кроме тебя! – весело закончила она, пытаясь как можно более виновато пожать плечами в ответ на осуждающий взгляд сокомандника.

Наконец их отпустили. Алина так и не сходила ни на одну пару, первые две проспав, а оставшиеся просидев в спортзале под басни Николаича.

– Ну, в целом продуктивный день, что сказать. – фыркнула она, на выходе присоединяясь к Оле, блондинке с психфака.

– Дед совсем из ума выжил с этими «весёлыми стартами» – недовольно проворчал идущий следом за ними тот самый Антошка. – Три дня в неделю готовиться к соревнованиям, это не считая того, что физкультуру у нас никто не отменял. То есть мы каждый день здесь будем торчать!

– Фролов, кончай хныкать уже, тебя как будто на каторгу ссылают. – хлопнул его по спине балагур Миша Зайцев.

– Заяц, это тебе пофиг, ты в универ приходишь только для того, чтобы в волейбол свой поиграть. А у меня своих дел по горло.

– Я, кстати, слышал, они с ректором вообще хотели ещё по воскресеньям нам тренировки сделать. Видимо, очень важен этот чемпионат для нашей шараги. – подал голос Дима Медведев.

В глазах Антона отразился ужас, и все дружно расхохотались. Такой компанией они вывалились в небольшой холл перед входом в спортзал, где располагались раздевалки.

– Не ссы, Антоха, прорвёмся. – сквозь смех выдавил Заяц, и парни, гогоча, скрылись в раздевалке.

– Такие они дети малые. Я Оля. – проводив их взглядом и покачав головой, блондинка повернулась к Алине.

– А я Алина. Ты с психологического, да?

– Именно, а ты экономист вроде? Класс! Ну ладно, я побегу, меня парень ждёт. – остановившись перед небольшим настенным зеркалом, Оля поправила на голове смешной короткий хвостик, подкрасила губы блеском и, кивнув на прощание, выпорхнула из холла.

Оля показалась Алине простой и непосредственной девчонкой, навряд ли они подружатся, но и конфликтов возникнуть не должно, а это самое главное в команде. Как-никак, им предстоит видеться практически каждый день, а потом быть слаженными на соревнованиях.

Впервые за день Лина взяла в руки телефон и с удивлением обнаружила кроме сообщения от Кати, смс от Матвея: "С добрым утром" и следом "Как спалось?". Навряд ли утро у него было действительно доброе, в отличие от Алины, ведь он бодрствовал с семи часов.

"Доброе" – ответила она. А потом, переведя взгляд на время, добавила: "день. Спалось прекрасно, с учётом, что я пришла к третьей паре".

Убрав телефон в сумочку, она решила прогуляться пешком до дома. От универа такая дорога занимала полчаса быстрым шагом.

В дверях на выходе она столкнулась с Зайцевым и Медведевым.

– Эй, Алинка-апельсинка, куда направляешься? – легонько ткнул её плечом Дима.

– Какая ещё апельсинка? – поморщилась она. – Мы в детском саду что ли?

– Ну ты же рыжая. – растянул губы в ухмылке Миша.

– Логика определённо прослеживается. Гулять иду, а вы, два братца из ларца?

– А мы в тренажёрку, мышцы качать. – подмигнув, Дима, как бы невзначай вытянул жилистую руку с проступающими бугорками мышц.

– Смотри не лопни, напрягся так. – засмеялась Алина и, обойдя парней, крикнула, не поворачивая головы. – Аривидерчи, малыши.

Их постоянные глупые шутейки, на удивление, не напрягали, а скорее забавляли, в отличие от того же Матвея, который вызывал в ней смешанный чувства, когда начинал острить на парах. Её бесило, что он всё время пытается привлечь к себе внимание, которого итак было в избытке. А ещё её раздражало, что в последнее время все её мысли в конечном итоге сводились именно к Королькову. Помешательство какое-то.

Глава 8

Каждый день теперь проходил по одной и той же схеме: бесконечные ночные переписки-полотна с Матвеем, тяжёлый подъём в универ, обязательная тренировка с командной, и дом, где она накидывала наброски идей для будущей обложки альбома Огненной Земли. Иногда вечерами Матвей предлагал выпить кофе или поесть бургеров, Алина соглашалась, а бывало, он довозил её до дома после долгих тренировок.

Теперь они виделись в универе часто. Ректор лично вызвал всю их новую команду по лёгкой атлетике в своей кабинет, где доходчиво объяснил каждому важность чемпионата для университета и чем грозит прогул тренировок. За Матвеем теперь пристально следили, и ему приходилось присутствовать практически на каждой. Не помог даже отец, с которым ректор уже успел пообщаться лично.

– Мы все – часть большой семьи! Наш университет – это наш дом, в котором каждый должен работать на его благо! – брызжа слюной, эмоционально размахивал руками, расхаживающий по кабинету немолодой, начинающий седеть мужчина. – Вас выбрали, посчитав самыми спортивными и ответственными, нам очень нужно призовое место, и мы надеемся на вас! И если кто-то считает, что может прогуливать тренировки, – он выразительно посмотрел на Королькова, – Вы подводите этим прежде всего свой университет, всю команду и себя! Плюёте всем нам в лицо!

Но пока что плевался только ректор, Алина стёрла очередную каплю со своей руки и брезгливо поморщилась. Ректор пытался выглядит суровым, но его широко расставленные выпученные глазки, тоненькие бровки домиком, которые он пытался угрюмо свести к переносице, и блестящая от пота в ярком свете лампы лысина, придавали ему комичный и немного жалкий вид.

– Николай Борисович, но о таких мероприятиях всё-таки обычно предупреждают заранее, и готовиться начинают раньше, чем за два месяца. – подала голос Алина, обращая рыбий взгляд ректора на себя.

– Ну не два, Нагорная, а два с половиной, между прочим. Времени полно!

В лучших традициях практически любого учреждения, обо всех мероприятиях узнавалось в последнюю минуту, и все начинали кое-как судорожно готовиться. Если уж мероприятие было чрезвычайной важности, то о нём сообщалось чуть пораньше, чтобы приходилось готовиться также лихорадочно, но теперь от вас ждали призов.

– Николай Борисович, но у меня работа, я не могу постоянно здесь торчать. – попытался возмутиться Матвей.