Алиса Лунина – За пять минут до января (страница 25)
И когда она его в лоб спросила, где хозяин, он растерялся и сказал, что попал в этот дом случайно, можно сказать, забрался в чужой дом…
«Забрался?» — переспросила Олеся. «Ну, я не так выразился, конечно!» — поспешил добавить тип, но это уточнение ему не засчитывалось, потому что Олеся уже сделала главное умозаключение: «С хозяином дома что-то случилось! А этот тип… Так это же он и есть беглый заключенный!»
«Я, пожалуй, пойду!» — Она попятилась к дверям. — «Подождите, я вам сейчас принесу настойки!» — ласково улыбнулся бандит.
«Знаем мы вашу настойку!» — подумала Олеся и, как только странноватый тип исчез на втором этаже, развернулась и пулей выскочила из дома.
Кстати, в этот раз, когда незнакомец был в очках, она убедилась, что действительно где-то прежде видела его, не почудилось, не показалось!
Перебрав в уме все гипотезы, в том числе, что глазастый брюнет в очках — преступник, которого показывали по телевизору в криминальной хронике, она так и не смогла понять, где и при каких обстоятельствах его видела.
Перед Олесей встал и другой вопрос: что теперь делать? Сообщить в полицию о странном мужчине, забравшемся в соседний дом, или поделиться своей догадкой с дедом?
Геологи смотрели «Иронию». Олеся сделала знак деду Василию и, когда он вышел из гостиной, рассказала ему о загадочном человеке, непонятно на каких основаниях пребывающем в соседском доме. Дед выслушал внучку и улыбнулся:
— Леся, ну с чего ты взяла, что он в этом доме, как ты говоришь, посторонний?
— Потому что он там явно ничего не знает! Ну разве нормальный человек не будет знать, есть у него телефон или нет?! Сам подумай!
— Предположим, он действительно не хозяин… Кстати, а ты его спрашивала, где хозяева?
— Конечно! Первым делом спросила. Но он так уклончиво ответил, что у меня сразу появились разные мысли… одна страшнее другой.
— Какие, например?
— Что хозяин… лежит в подвале!
— А может, он забулдыга, бомж, который забрался в чужой пустующий дом, чтобы с комфортом встретить Новый год? — предположил дед Василий.
Олеся вспомнила тонкое лицо незнакомца, очки, ироничную улыбку и покачала головой:
— Нет, на забулдыгу вроде не похож! Точно, непохож! Скорее вот именно на такого… убийцу, но не примитивного, а с затеями! Дед, а вдруг он и есть сбежавший каторжник?!
— Какой каторжник? Зэк, что ли?
— Ага! Забрался в дом, хозяев того… а сам сидит…
— И чего делает? — хмыкнул дед Василий.
— Пережидает! Дед, давай в полицию позвоним?
— Ну уж нет! Может, там человек на законных основаниях Новый год встречает, а мы сразу в полицию… Давай-ка для начала сами проверим.
— Давай! А как?
— Ну как… Пойду к нему, познакомлюсь.
Для «задушевного разговора» с соседом Олеся предложила деду взять охотничье ружье, которое хранилось в сейфе в кабинете. Дед Василий не был охотником («Жалко мне зверюшек жизни лишать!»), но держать ружье в деревне он считал отнюдь не лишним — мало ли что? Пусть будет!
— С ружьем разбираться будет сподручнее! — заметила Олеся.
— Ой, Леська, на что ты меня толкаешь? — Дед Василий улыбнулся.
— Может, геологов взять для поддержки? — предложила Олеся.
— Не надо! Еще их впутывать! Пусть люди отдыхают! Сам разберусь, только так: со мной не ходи. Жди меня у наших ворот. Обещаешь?
Олеся кивнула.
…Разумеется, ждать у калитки она не стала — мало ли как будут развиваться события?! С улицы она увидела, что соседняя калитка распахнута и дед Василий прошел по двору к входной двери соседского дома. Олеся понеслась за ним.
— Я же сказал тебе! — прикрикнул на нее дед. — А ну, иди отсюда!
Но дверь уже открыли.
— Нет, спасибо! Есть совсем не хочется! — отрезала Лиза. — Как вообще можно есть в таких условиях?
Леша хотел было сказать, что ему приходилось есть, и притом с аппетитом, и в более суровых условиях. («Скажите, гражданка Барышева, а вам не доводилось бывать на войне? Там, знаете ли, иногда постреливают, а самое страшное — там нет джакузи!»)
Но, взглянув на недовольное лицо гражданки Барышевой, Макарский ничего говорить не стал — видно же, что на войне ей бывать не приходилось. Тем не менее после ее насмешливых слов лезть в багажник, греметь кастрюльками с едой, заботливо собранными женой брата, Леше не хотелось.
Лиза достала зеркальце и попыталась привести себя в порядок. Для начала она вытерла платком тушь и размазанную помаду, причесала волосы. Хуже всего дело обстояло с синяком, полученным при аварии, — в этом случае даже пудра не помогала. Поэкспериментировав с цветом синяка — от синего к бордовому — и наконец остановившись на благородном фиолетовом, Лиза с остервенением захлопнула крышку пудреницы. Макарский улыбнулся.
— Ничего смешного! — сердито воскликнула Лиза. — Представь, обычно я выгляжу гораздо лучше! И вообще… Не надо на меня смотреть, как на идиотку! Я давно заметила, что ты смотришь так, будто при этом думаешь: ну надо же, какая дура! А я вовсе не…
— Это хорошо! — невозмутимо перебил ее Макарский.
Лиза посмотрела на него вопрошающе: дескать, чего хорошего?
— Если спички закончатся, от тебя можно будет прикуривать. Ты такая… огнеопасная! Загораешься с пол-оборота.
— Слушай, капитан, — отчеканила Лиза, — ты эти дурацкие шуточки оставь для своих подследственных. Ясно?
Алексей пожал плечами — пожалуйста!
Оба надолго замолчали. В тишине было слышно, как завывает вьюга.
— С ума они там посходили, что ли! — с чувством сказала Лиза, глядя в окно. — Снег все идет!
— Кто «они»? — не понял Леша.
Лиза махнула рукой, указывая на небо, не ясно кому адресуя недовольство.
— А… на небе, — хмыкнул Макарский. — Видать, забыли с нами посоветоваться!
— Интересно, эти дороги кто-нибудь чистит? Здесь в принципе знают про снегоуборочную технику?! — Лиза вздохнула: — М-да… Этакая глушь! Тут, наверное, только медведи да волки!
— Кстати, да! Местная флора и фауна представлена разнообразно!
Лиза поежилась:
— Вот не хотелось бы повстречаться с ее представителями! Подумать только — Бабаево! Как здесь вообще люди живут, в такой тьмутаракани?!
— Представь себе, хорошо живут! — обиделся Леша. — Работают, любят, детей рожают! Лучше живут, чем в этой вашей Москве!
— Чем тебе Москва не угодила?
— Да у вас там ничего не понятно. — Макарский достал сигарету и, спросив у Лизы разрешения, закурил. — Непонятно даже, кто кем работает. Вот я спрашивал в Москве у ребят, с которыми раньше в армии служил, чем они сейчас занимаются, но так ничего и не понял. Один служит вышибалой в каком-то банке, второй в казино охранником (кого охраняет — загадка), третий, прости господи, в стилисты подался. И все в Москву бегут за легкой жизнью!
— А с чего ты взял, что в Москве легкая жизнь?
Леша на вопрос ответил вопросом:
— Ну, вот ты, например, где работаешь?
Лиза фыркнула: однако, это забавно, он действительно не знает, кто она такая! А она-то была уверена, что ее кудри изрядно примелькались на всех телеэкранах.
— Ты что, телевизор не смотришь?
Макарский улыбнулся:
— Телевизор? На что он мне сдался?! Да и некогда — много работаю. Досуг — спорт, баня. В выходные — на лыжах.
— Надо же… какой ты продвинутый!
Леша пожал плечами:
— Да тут и продвигаться особо не надо — всего лишь антенну выдернуть и жить своей головой. Те, кто все время у ящика просиживает, давно уж сами в телевизоры превратились, головы квадратные, ничего не соображают. Иногда, бывает, в отделении парни включат этот ящик, а там постоянно что-то обсуждают, и все такие нервные, прямо как ты! Словно бы сейчас порешат друг друга, тьфу! Кто с кем, зачем, почем, и так по своему дерьму, как по кругу… В общем, я вовсе от этого телевидения отказался.