Алиса Лунина – В центре циклона (страница 25)
Когда Ксюша была маленькой, за прочитанную книгу мама давала ей конфету; и если бы уже взрослой Ксении Поляковой продолжали давать по конфете за каждую прочитанную книгу – не хватило бы и целой кондитерской фабрики.
«И первым было слово…» В случае Ксении первым, с чего для нее начался мир, действительно было слово. Впервые сумев сложить из разрозненных букв целое слово, пятилетняя Ксения испытала дикий восторг – вот сейчас, на ее глазах рождалась целая вселенная идей, смыслов и новых возможностей. Вскоре за новыми словами, смыслами и идеями Ксения потянулась в огромный, занимавший половину материнской комнаты книжный шкаф, забитый ее мамой под завязку «библиотекой всемирной литературы». Надо сказать, что Ксюшина мама – интеллигентная учительница русского языка и литературы с не сложившейся личной жизнью, всячески приветствовала любовь дочери к чтению (она и своим ученикам пыталась привить любовь к литературе, но это удавалось ей не так хорошо, как в случае с Ксенией).
– Ксюша, читай, читай! Книги – это целый мир! Человек с богатым внутренним миром должен прочесть много книг! – говорила мама, подкладывая дочери книги и конфеты.
И Ксюша – маленький книжный червячок – читала запойно, с упоением, можно сказать, поселившись в книжном шкафу, ставшем ее любимой комнатой.
Страница за страницей, книга за книгой, от нижних полок шкафа к верхним – Ксюша взрослела, но по-прежнему ее главным увлечением оставались книги, а со временем они стали для нее неким заменителем реальности. В то время как ее ровесники бестолково слонялись по дворам, пинали мяч или бегали на дискотеки, Ксения странствовала вместе с Одиссеем, пересекала океаны с героями Жюль Верна, переживала за героинь романов Джейн Остин и сестер Бронте, зачитывалась стихами великих поэтов, и даже сама пробовала писать стихи. При этом общения как такового, в реальной жизни у нее не было; но одиночество ее не тяготило, – разве заскучаешь, когда еще не прочитано столько книг?
Годам к семнадцати она превратилась в тихую интеллигентную девушку – мечтательный взгляд серо-голубых глаз за толстыми стеклами очков (близорукость, как неизбежная плата за любовь к чтению), в руках – книга. Подруг у нее не завелось (кто знает, отчего и зачем они заводятся или не заводятся); с парнями тоже не сложилось. При этом Ксения была не бесчувственной барышней, а очень даже эмоциональной и влюбчивой. Другое дело, что влюблялась она преимущественно в литературных героев – принца датского Гамлета, к примеру, князя Льва Мышкина, или Андрея Болконского (каждый был по-своему прекрасен и заставлял трепетать Ксюшино сердце).
Конечно, временами, отрываясь от очередной книги, юная Ксения поглядывала в сторону сверстников, но эти парни сильно уступали в благородстве, и проигрывали в прочих душевных качествах князю Мышкину. У них был не тот масштаб личности, а главное, никто из них не разделял ее увлечения, да что там – пламенной любви к литературе. Ее ровесники в массе своей читали только хэштеги к фоткам в социальных сетях, и магазинные вывески.
Так и получалось, что все свои нерастраченные чувства Ксения отдавала героям любимых книг, и лишь однажды – когда она училась на третьем курсе института (намереваясь в будущем стать специалистом по древнерусской письменности), ее сердцем завладел не литературный персонаж, а реальный мужчина (точнее, девятнадцатилетний юноша).
В тот день Ксения ехала в вагоне метро, и перечитывала в сотый, уже кажется раз, любимого «Евгения Онегина». Где-то на прочтении третьей главы она неожиданно поймала на себе внимательный взгляд стоявшего над ней светловолосого парня. Ксения украдкой посмотрела на незнакомца и углубилась в чтение. А на четвертой главе парень вдруг склонился над ней и сказал:
– Девушка, вы мне очень нравитесь. Давайте познакомимся?
Ксения замерла, мгновенно загадав, что если незнакомца зовут Евгений, как героя книги, которую она держит в руках – это знак судьбы!
– Меня зовут Евгений! – представился парень.
Молодые люди стали встречаться. И все у Ксении с Евгением было хорошо, за исключением того досадного, с точки зрения Ксении, обстоятельства, что Евгений не разбирался в литературе. При этом он отнюдь не был темным необразованным человеком – нет, он учился на юридическом факультете университета, и знал, как подозревала Ксения, УК Российской Федерации наизусть. Однако умея без запинки перечислить статьи уголовного кодекса, Евгений, увы, не отличал Пушкина от Лермонтова, и даже – какой ужас! – Толстого от Достоевского. В день, когда Ксения поняла это, ее объяла великая скорбь. Хотя день поначалу казался прекрасным: прогулка с любимым мужчиной в солнечном парке, цветущая сирень, вкуснейший пломбир в стаканчиках, одним словом – полная идиллия, и вдруг все оказалось испорчено. А Ксения всего-то спросила у возлюбленного, кого из писателей он предпочитает – Толстого или Достоевского.
Услышав ее вопрос, Евгений пожал плечами: – Ксюш, да некогда мне читать беллетристику. Я читаю книги по праву и криминологии.
У Ксении закололо сердце – ну как же так?! Тем не менее, она решила простить Евгению эту зияющую дыру в его внутреннем мире, и помочь ему восполнить пробелы в его образовании. На следующее свидание она пришла с Достоевским – не с самим Федором Михайловичем, разумеется, а с его романом «Идиот», и торжественно протянула «Идиота» в дар Евгению. Без энтузиазма, но все же, Евгений его принял.
Когда Ксения через неделю спросила, понравился ли ему роман, Евгений неосмотрительно кивнул. Ксения обрадовалась и решила укрепить результат двухтомником «Войны и мира».
Увидев увесистые «кирпичи» классика, Евгений попробовал отшутиться: – Ксюш, ты серьезно? Да кто сейчас читает длинные романы? – Но увидев погрустневшее лицо Ксении, пожал плечами: – Ладно, давай свои кирпичи.
Толстого Евгений еще как-то выдержал (читать, конечно, не стал, но хотя бы сделал вид, что прочел – зачем же расстраивать девушку?), а вот почему-то на Тургеневе сломался, вспылил: «Может, хватит грузить? У тебя что, комплекс учительницы?»
А через неделю они расстались. Евгений, как говорят – без объяснения причин, сообщил о том, что им лучше расстаться. И все – точка. Через две недели Ксения увидела его в обществе другой девушки; спутница Евгения была красива, и с виду немного легкомысленна (Ксения даже предположила, что эта девушка тоже не читала Тургенева). Легкомысленная девушка и Евгений шли, держась за руки, Евгений что-то нашептывал подруге на ухо (явно не уголовный кодекс, потому что девушка прямо заливалась смехом от этих его нашептываний).
Сердце Ксении было разбито. Прибежав домой, она проревела целый вечер – как несправедлив мир, и как коварны мужчины! а потом взяла с полки роман «Гордость и предубеждение» и попробовала заглушить боль с помощью любимой книги.
Три месяца после разрыва с Евгением Ксения страдала, но вскоре, вышедший новый роман любимой писательницы немного смягчил ее горе, а потом подоспела новинка от другого, не менее интересного автора, да и в заветной «библиотеке всемирной литературы», любовно собранной ее мамой, было много книг, которые хотелось перечитывать. И Ксения рассудила, что, может, и к лучшему, что они с Евгением расстались? Тем более, Евгений никогда не читал Бродского, а фамилию Борхес считал названием заразной болезни. А разве можно построить семейное счастье с таким человеком?
С тех пор минули годы. Ксения стала взрослой женщиной и специалистом по древнерусской письменности в одном из музеев. Ее квартира все так же, как при покойной маме, забита книгами, и Ксения все так же проводит вечера и выходные за чтением. Лампа, плед, печеньки и чай с лимоном – что еще нужно женщине для счастья? Нет, конечно, для счастья женщине нужно еще много чего – много других разнообразных смыслов, но это если думать о них и проживать жизнь в этой реальности, а если уйти в придуманные книжные миры (тем более, их так много – хоть всю жизнь по ним гуляй, не заскучаешь), то больше ничего и не надо. Ксения доказала это своей жизнью.
– Немного гротескный образ сложился, – присвистнул Данила, выслушав рассказ Аи, – неужели такие тетеньки еще встречаются?
– Представь себе – в изобилии, – усмехнулась Ая, – в каждом городе, и боюсь, на каждой улице живет такая… специалист по древнерусской письменности, которая сама немного… древность. Она заядлая книжница, сочиняет стихи, любит театр, посещает оперу и балет («Щелкунчик» – зэ бест всех времен и народов), и не умеет контактировать с внешним миром. Как психолог, я бы посоветовала ее матушке в свое время обращать куда больше внимания на развитие у дочери навыков коммуникации с реальным миром, но теперь уже поздно – девочка выросла и потерялась в книжном зазеркалье. Ну так что, как она вам? Что скажете, Семен?
Чеботарев долго всматривался в лицо женщины, появившейся на экране; про таких говорят: звезд с неба не хватает, да, не красавица, но миловидная – застенчивая улыбка, длинные волосы, серые глаза за толстыми стеклами очков. И вообще не всем же звезды хватать – их и не хватит на всех. Короче, она подойдет… Хотя не факт, что «недоделанному принцу» она понравится, но попробовать можно.